Запретная близость.
Когда я попыталась встать со скамьи, мир под ногами вдруг качнулся, как палуба пиратского корабля в шторм. Я пошатнулась, теряя равновесие, но Эдмунд среагировал мгновенно — его руки обхватили мои плечи, удерживая на месте.
— Говорю же, алкоголичка, — негромко проговорил он, и в его голосе не было злости, только странная, почти нежная насмешка.
Я лишь тихо посмеялась в ответ. Алкоголь сделал свое дело: голова стала неестественно легкой, мысли — текучими, а тело — послушным любому движению. В этот момент мне было абсолютно плевать на все. Я просто прижалась к нему, наслаждаясь теплом его куртки и тем, как уверенно он меня держит. Хотелось расслабиться и позволить этой ночи длиться вечно.
— Пойдем. Отведу тебя в комнату, а то, как я понял, сама ты не дойдешь, — прошептал он.
Прежде чем я успела возразить, Эдмунд легко подхватил меня на руки. Я невольно обхватила его за шею, чувствуя, как он заходит обратно в прохладную тишину дома Изабеллы.
— Ничего себе, Эдмунд... — пробормотала я, и мой язык чуть заплетался, хотя слова всё еще звучали отчетливо. — Да ты, оказывается, сойдешь за джентльмена. Вон... даже с дамой на руках. Нарния бы тобой гордилась.
Он чуть слышно посмеялся, и я ощутила вибрацию его грудной клетки под своей ладонью.
— Стой, — спохватилась я, когда мы вошли в гостиную.
В тусклом свете догорающего камина я увидела старый кожаный диван. Почему-то мысль о том, чтобы подниматься по лестнице в душную, замкнутую комнату, показалась мне невыносимой. Здесь, внизу, было больше воздуха.
— Поставь меня. Хочу здесь.
Эдмунд аккуратно опустил меня на пол. Как только мои ноги коснулись ковра, я пошатнулась и схватилась за край дубового стола, стоявшего рядом. Эдмунд, вздохнув, снова придержал меня за талию, не давая упасть. Я повернулась к нему, всё еще опираясь на стол, и наши взгляды встретились.
Он стоял близко. Очень близко. Запретно близко. В голове промелькнула мысль: «Почему запретно. Кто это сказал?». Глаза Эдмунда были усталыми, в них отражались редкие искры из камина. Было видно, что алкоголь подействовал и на него, хоть он и держался гораздо лучше меня.
Он медленно поднял руку. Его пальцы коснулись моей щеки, а затем осторожно заправили выбившуюся прядь волос мне за ухо. Рука задержалась там, где начиналась моя татуировка. Я улыбнулась, глядя на него снизу вверх.
— Что ты так зацепился за эту татуировку? — шепотом спросила я.
— А что? — так же тихо ответил он, и его голос стал глубже.
Он сократил расстояние между нами до минимума, запуская обе руки мне на талию и прижимая к себе. Я чувствовала его дыхание на своей коже.
— Да ты влюбилась, Нора, — почти бесшумно произнес он, и в его глазах вспыхнул азартный огонек.
Я прищурилась, не убирая улыбки с губ, и ответила ему в тон:
— Да что ты? И с чего ты это взял, Эдмунд Пэвенси?
— Тебя выдают мелочи, — его губы были в нескольких сантиметрах от моих.
— Например?
Он хмыкнул, и его пальцы чуть сильнее сжали мои бока.
— Ты не просишь меня отпустить тебя.
От этих слов меня будто окатило ледяной водой. Отрезвление наступило мгновенно, прошибая насквозь. Я замерла, осознавая, насколько двусмысленно мы сейчас выглядим и как далеко зашли. Резким движением я толкнула его в грудь, создавая между нами хотя бы какое-то расстояние.
Эдмунд не обиделся. Он начал тихо, вкрадчиво смеяться, глядя на то, как я пытаюсь вернуть себе самообладание.
— Ты меня с ума сведешь, синеглазая, — проговорил он, качая головой. — Давай, иди спи. Надеюсь, до дивана три шага сама дойдешь?
Я лишь демонстративно закатила глаза, скрывая за этим жестом смятение, и, чуть пошатываясь, дошла до дивана. Я рухнула на мягкие подушки, даже не снимая сапог. Сон навалился на меня тяжелым одеялом, как только я закрыла глаза. Последнее, что я помнила, — это тихие шаги Эдмунда, уходящего вглубь дома, и странное тепло, оставшееся на талии там, где он меня держал.