Глава 7. «Лишиться девственности»🔞
Песня к главе: Streets - Doja Cat
Девушки всегда изображают из себя запретный плод в эдемском саду. Но в том-то и беда, что они сами искушают, заманивают. И не вкусить – всё равно что низвергнуть свою жизнь в рутину сожалений. Поэтому все, кто может по кусочкам кусают этот плод. А потом приходит тот главный едок, надеясь, что его ждёт здоровый, сочный, спелый фрукт. Девушка выходит за него замуж. Первая брачная ночь. И что же остаётся этому бедняге? Огрызок. А дальше может быть два исхода событий: либо он бросает девицу, либо он дожирает оставшееся и сплёвывает косточки. И это относится как к телу, так и к душе. Душа девушки лишается девственности легче, чем тело.
Дэвид Лазба
От лица Магдалены:
Утром, я словно застыла перед зеркалом: на мне остались следы ночи — усталость, бледность, глаза, которые больше не искали света. Кольцо на моем пальце блестело, как напоминание о цене, которую мне пришлось заплатить — и о том, что завтра жизнь продолжится, но уже в новых рамках и своего рода заключении.
Я плачу молча, чтобы даже не слышали стены. То, что случилось ночью, не давало мне покоя. Я боялась Джованни, он был очень мне неприятен. Мне хотелось убежать, скрыться где-то в неизвестности, да так, чтобы никто меня не нашел. Внутри меня все смешалось, какая-то тяжесть и пустота, которые образовались от того, что у тебя отняли возможность выбора.
Я села у окна и смотрела на морскую линию. Внутри — шум: вопросы без ответов, предательство судьбы и моей семьи, что забрала у меня больше, чем могла бы отдать. Слёзы текут медленно, горячо; каждая капля — как маленький приговор, который я выношу сама себе за то, что не сумела уйти.
Я не знаю, что ждет меня дальше, но мое предчувствие подсказывает, что впереди будет всё только хуже и как будто дело далеко не в Джованни...
***
Утро после свадьбы молодоженов приносит с собой натянутые улыбки, обмен любезностями и конечно же все это прикрывается диким притворством. В доме Беллуччи и в доме Гамбино все играют роли. Гости прибывают, шепоты льются, как шампанское из хрустального бокала. Но для Магдалены мир стал двупластным: внешний — блеск, улыбки и комплименты; внутренний — пелена боли и пустоты.
Мысли её возвращаются к тому, что было ночью: не к физиологии, а к тому, как легко власть превращает «можно» в «надо», как тонко рушатся границы, когда рядом стоит человек, у которого есть имя, титул и право требовать. Она ощущает себя отгороженной от самой себя, как будто другой человек вошёл в её тело и оставил в нём пустоту.
Чтобы не сойти с ума от напряжения, она решается взять пиджак своего свекра и постирать его. Когда вешает пиджак на балкон, чтобы он высох на утреннем ветру, судьба снова подбрасывает ей неожиданную встречу.
— Доброе утро, Магдалена. — Слышит она голос своего свекра.
— Доброе. Я постирала ваш пиджак... — тихо говорит она, не проворачиваясь.
Он стоит в тени, обрамлённый ранним светом — Вальтеро не входит, он лишь появляется в дверном проёме, как неизбежность.
— В этом не было необходимости, милая, — отвечает он без суеты, голос его ровен. — Наоборот , оставила бы след на моем пиджаке...
— След? — Она поворачивается и встречается с опасным взглядом.
— Я про аромат. Люблю запах женщин.
Его ехидная улыбка действовала на неё как холодный ветер. В её груди что-то отозвалось: шок, отвращение и странное, едва уловимое любопытство. Вальтеро — чужой и одновременно тот, чей взгляд умеет разрезать людей пополам. Он смотрел не так, как делал это Джованни; там не было наглости охотника, там было спокойное владение ситуацией и миром.
— Если Джованни снова применит силу, — тихо добавил он, — скажи мне. Я быстро поставлю его на место.
Её губы дрогнули. Она едва сдерживала слёзы.
— Я не смогу спать с ним, сэр, — произнесла она почти шёпотом, и в её голосе слышался страх, больше похожий на признание.
— Ты должна сделать это до отъезда в Рим, — сказал он ровно, — завтра мы едем. Гости должны увидеть, что ты была чиста. По приезду в Рим тебе не придётся так часто подчиняться. Понимаешь?
Её сердце подскочило от обиды и унижения. Руки будто бессильно опустились. Она верила, что Вальтеро ей поможет, но кажется, она очень ошибалась. Медленная и предательская слеза упала и сползла по щеке. Вальтеро подошел ближе, он приподнял её лицо за подбородок и большой палец нежно, но с властной решимостью, стер её слезу — и на холодном кончике его пальца остался солоноватый вкус, который он попробовал на её глазах, прежде чем уйти. Он ушёл так же бесшумно, как появился, оставив за собой дрожь в воздухе.
Магдалена стояла на балконе, руки дрожали, и в груди её рвалась пустота.
«Он попробовал мою слезу на вкус... кажется, я нахожусь в дурдоме...» — подумала девушка.
Этот палец, этот взгляд — всё смешалось в одну картину: люди в этом мире умеют прикасаться к тебе не только телом. Они прикасаются к твоей судьбе.
***
Чуть позже, новоиспеченная семья поехала в гости к семье Беллуччи. За столом сидел Алессандро — строгий и нервный, Аурелия — с фальшивой улыбкой, Летиция — нервно перебиравшая вилку. За соседним столом разговоры текли по привычным руслам — Алессандро и Вальтеро обсуждали пункты договора, зоны влияния, счета и гарантии. Аурелия вела вежливую беседу с Лауриной, стараясь вытянуть из неё обещания и тепло для дочери. Слова были благие, жесты — договорными.
Магдалена молча сидела, еле удерживая чашку между ладонями. Возле неё подсел Риккардо, брат Джованни — молодой человек с мягким взглядом и приличным образованием. Он заговорил первым, не зная, какие шрамы скрываются под её улыбкой:
— Добро пожаловать в нашу семью, — сказал он мягко, — я уверен, тебе понравится у нас. Я понимаю, что для тебя все это неожиданно, но, поверь в наших семьях — это норма. Я уверен, что между тобой и Джованни вспыхнет любовь. Вот увидишь.
Магдалена улыбнулась сквозь боль — эта улыбка была режущей, как обломок стекла. Она не ответила словами; внутри неё созрел ответ, который она не произнесла: «Если у вас есть дом, то он для меня — клетка. Если у вас есть имя — то оно для меня — кандалы». Но эти слова остались внутри.
Джованни не сидел за столом с ними — он в этот момент находился в сигарной комнате с Маттео, и разговор двух мужчин был откровенным и циничным. Они обсуждали то, что должно было быть между супругами: беседы о «том, что она не отдалась», «что нужно убедиться», и советы «будь с ней нежнее». Со стороны это звучало как деловой план, где человеческое становится пунктом в чек-листе.
Магдалена, чтобы заглушить тревогу и дрожь, пила вино — много вина. Красный цвет в бокале смешивался и с её кровью, и с болью. Алкоголь притуплял края, но не стирал суть. Он делал яснее то, что она давно не хотела видеть: мир, где цена ее выбора — равна цене бумаги и печати отца.
Ночь опустилась, семья Гамбино решила остаться ночевать в доме Беллуччи перед своим отъездом в Рим. В доме осталось только тихое эхо музыки и тусклые свечи. Магдалена поднялась по лестнице; в спальне уже дремал дом, но ей было не до сна. Она легла в кровать и не могла сомкнуть глаз. Джованни вошёл спокойно, почти без шума. Он лег рядом, обнял её. Она пыталась сопротивляться его объятиям, но, в моменте отступила, вино в её крови дало о себе знать.
— Прости меня, Магдалена. Я повел себя некрасиво и грязно. Такое поведение непозволительно. Я просто не смог удержаться перед такой красотой. Похоть взяла надо мной вверх.
Она повернулась на бок и их глаза встретились. Он провел пальцами по чертам её лица.
— Неужели, я совсем тебе не нравлюсь? – Спросил брюнет.
— Ты красив внешне, но, твоя душа — она уродлива. — Сказала Магдалена, сама от себя не ожидая. Джованни слегка улыбнулся.
— Возможно, ты права. Но, позволь мне коснуться тебя так, как касается любящий мужчина своей женщины в первую, брачную ночь. Если ты попросишь меня остановится, я остановлюсь.
Она позволила. Было ли это влияния вина, или все таки усталость от борьбы за свое право быть свободной или вовсе это слова ее свекра, что она должна сделать это до отъезда в Рим.
Губы Джованни коснулись ее губ. Он целовал её медленно, нежно, долго. В какой-то момент, низ её живота приятно заныл. Мужские руки бродили по её телу, он стянул с нее ночную сорочку, пальцами он нежно коснулся её девственной груди. Она прикрыла глаза, так как ощутила эти вибрации по всему телу. Когда язык Джованни коснулся торчащих сосков, Магдалена томно застонала, запуская пальцы в его волосы. Он начал настойчиво посасывать девичьи груди, тем самым еще сильнее возбуждая её.
Первые прикосновения мужчины заставили её почувствовать необъяснимые ощущения. Все её тело словно загорелось пламенем, температура поднялась, а между ног стало влажно.
Он отпустил её грудь и его губы скользнули ниже, оставляя влажную дорожку вдоль её пупка, Джованни оказался между её ног.
— Джованни... — она пыталась отстраниться, стыд накрыл её. Но, мужчина её схватил за бедра.
— Тебе понравится. Расслабься. — Она раздвинула ноги, понимая, что уже не управляет своим телом. Похоть и соблазн взяли над ней вверх. Губы Джованни коснулись её влажной промежности.
Стыд и наслаждения накрыли её с головой.
— Боже... — Она выгнулась. А его язык слегка проник внутрь её девственной дырочки. — Джованни! — Она сильнее сжала его волосы пальцами.
Он усмехнулся и продолжить вылизывать её розовую киску, которая манила на самые развратные мысли. Джованни остановился, он резко привстал, его глазам нравилось то, что он видел.
Обнаженная, возбужденная и жаждущая его члена. Старшая дочь Беллуччи оказалась намного красивее и горячее, чем он себе представлял.
«Как жаль, что Маттео не видит того, что вижу я...» — проговорил он в своих мыслях, понимая, как сильно ему будет завидовать друг, когда узнает подробности.
Он привстал и устроился между её ног. Его член уже был готов поскорее погрузится в её лоно. Но, сначала он водил своим кончиком по её промежности, заставляя её тихо стонать и извиваться под ним.
— Ты ведь хочешь, чтобы я вошел в тебя, Магдалена?
— Хочу... — дрожащим голосом, ответила брюнетка.
— Я буду нежен... — он остановился у её входа.
А после медленно вошел в нее, сначала наполовину, а потом он толкнулся и проник еще глубже.
Магдалена закусила губу и зажмурила глаза. Тупая боль пронзила ее, но, возбуждение было таким сильным, что эта боль будто добавляла острых ощущений. Он навис на дней, они оба смотрели друг на друга. Он двигал бедрами, плавно и медленно, давая ей привыкнуть к его размерам.
Магдалена горела словно в огне, с ней происходило что-то необъяснимое, она напрочь потеряла над собой контроль.
Его распирало изнутри, он смотрел как она закатывала глаза и стонала под ним, он обладал ею, каждой клеточкой, каждой мыслью.
Она принадлежала ему одному.
— Джованни... — прошептала она и отдалась наслаждению, которое накрыло ее с головой, пока он толкался в нее, входя и выходя из нее.
Она отдалась ему полностью... он стал ее первым мужчиной, тем кто получил её плоть, душу и сердец. Она обхватила бедра Джованни, низы их животов изящно скользили, сливаясь воедино. Она ощущала его потребность в ней с каждым ударом. Ее тело было готово, чтобы наконец-то получить эту желаемую и запретную дозу безумия. Он впился жадно в её губы. Она прижалась к нему еще сильнее. Он зарычал и ударяя бедрами сильнее, посылая в ее промежность вспышки удовольствия, объединяя их души воедино.
Она застонала громко ему в рот. Все ее тело накрыло потоком волны самого яркого и незабываемого наслаждения. Тело содрогалось от получения новых ощущений и эмоции.
Он вышел из нее и белая простынь покрылась бледно-красными пятнами. Он улыбнулся увиденному и начал изливаться ей на живот. Тяжело дыша, Джованни упал рядом с ней и прижал девичье тело к себе, заключая в объятия.
— Это было очень красиво... — прошептал он, целуя её в макушку.
«Свела с ума... я не успел опомнится, как все это произошло... я не планировал влюбляться, но, ты заставила меня в тебя влюбится.
Я ведь обещал себе, что не влюблюсь в тебя, но оказавшись с тобой рядом, почувствовав твой запах и нежную плоть, увидев твои глаза, наполненные страстью и возбуждением — я поддался...
я не смог устоять...
ты оказалась сильнее,
чем я ожидал...»
Джованни Гамбино
От автора:
Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?
Что думаете?
Неужели, Джованни что-то начал испытывать?
Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️