Глава 2: Горький кофе и ледяной взгляд.
Сердце Ынджу забилось чаще, словно загнанная в клетку птица, когда она, собравшись с духом и робко постучав, наконец вошла в кабинет директора. Каждый раз перед этим ритуалом у неё холодели кончики пальцев, а в животе появлялось щекочущее чувство тревоги.
Аромат дорогого свежесваренного кофе, смешиваясь с лёгким успокаивающим запахом сандалового дерева, исходившим, казалось, от самого Донхёна, окутывал кабинет, создавая атмосферу утончённой роскоши и в то же время невидимый барьер между Ынджу и его обитателем - барьер социального неравенства, который Ынджу ощущала каждой клеточкой своего тела.
«Войдите», - раздался глубокий, слегка надменный голос Донхёна, словно отрезая ей путь к отступлению.
В этом голосе слышались нотки власти и уверенности, которые одновременно притягивали и пугали Ынджу.
Она вошла в кабинет, изо всех сил стараясь не смотреть ему в глаза. Прямой зрительный контакт с ним казался ей почти невозможным, слишком уж велик был контраст между их мирами. Она поставила чашку с горячим кофе на идеально чистый, отполированный до блеска стол, словно совершала какой-то важный, но при этом унизительный обряд. В каждом её движении сквозила неловкость и какая-то внутренняя извиняющаяся поза. Словно извиняясь за своё существование, за то, что занимает место в этом мире, который, как ей казалось, ей не принадлежит, она быстро и почти шёпотом пробормотала: «Ваш кофе, господин Ким».
Донхён, до этого увлечённо изучавший сложные чертежи, разложенные на столе, оторвался от них и медленно поднял взгляд. Его взгляд был изучающим, пронзительным, почти ледяным, словно рентгеновский аппарат, он сканировал её, бесцеремонно проникая в самую душу, пытаясь разглядеть что-то скрытое за скромным серым костюмом, за её робкой и неловкой манерой держаться. Ынджу невольно съёжилась под этим взглядом. Она почувствовала, как непроизвольно вспыхнули, предательски выдавая её смущение, ярко-розовым румянцем её щёки, а ладони, несмотря на прохладу в кабинете, покрылись предательской липкой испариной.
- Спасибо, Кан Ынджу, - произнёс он, делая небольшой глоток ароматного кофе. - Как продвигается работа над проектом торгового центра «Радуга»?
Его тон был ровным, бесстрастным, почти механическим, без малейшего намёка на какие-либо эмоции, словно он обращался не к живому человеку, а к одному из инструментов, лежащих у него на столе.
Ынджу, собравшись с последними силами и уняв волнение, словно дрессировщик дикого зверя, попыталась справиться с дрожью в голосе. Она глубоко вздохнула и, стараясь говорить как можно чётче и профессиональнее, приступила к докладу о проделанной работе. Она по-прежнему старалась избегать зрительного контакта, понимая, что один лишь взгляд в его глаза может сбить её с толку и заставить забыть всё, что она так тщательно выучила накануне. Но, несмотря на все её усилия, голос предательски дрожал, выдавая её внутреннее волнение и невысказанное восхищение этим человеком, который одновременно притягивал и пугал её.