Лираэль

Настал день рождения Лираэль. Ей исполнилось девятнадцать лет. По этому поводу они с Собакой решили исследовать что-нибудь новенькое, особенное, а именно — забраться в зазубренный проход. Он находился в светло-зеленой скале, в месте, где обрывалась главная спираль Великой библиотеки. Проход скорее напоминал разлом и был так узок, что Лираэль не могла в него пролезть. Но пролезть хотелось, и поэтому она сотворила кожу Хартии специально для этого случая.

Несколько лет назад она нашла книгу, которая помогает научиться этому, и с тех пор выучилась создавать три кожи Хартии. Она тщательно изучила все варианты и выбрала троих зверей не наобум, а с определенной целью. Каждое из животных, в которых она теперь умела перевоплощаться, имело свои конкретные достоинства. Ледяная выдра — маленькая, легкая и юркая. Благодаря ей Лираэль могла пролезать в узкие щели, карабкаться по льду и легко бегать по снегу. Бурый медведь — большой и сильный зверь. Его толстая шкура надежно защищала от холода, а грозный вид — от недругов. Благодаря коже совы Лираэль могла летать и при этом прекрасно видела в темноте.

Недостатков у этих кож Хартии, впрочем, имелось немало. Ледяная выдра плохо различала цвета. Кроме того, на мир она смотрела под необычным для человека углом зрения, от самой земли. Еще был забавный момент: в течение нескольких дней после надевания кожи выдры Лираэль страшно хотелось рыбы. Бурый медведь страдал близорукостью, что также создавало массу неудобств. Лираэль в коже медведя постоянно раздражалась и была чрезвычайно прожорлива. Причем это состояние проходило не сразу даже после того, как кожа медведя была снята, а только спустя несколько дней. Сова же была совершенно бесполезна при дневном свете. Вернувшись в свой обычный облик, Лираэль обнаружила, что при ярком свете у нее слезятся глаза. Но в принципе, все эти неудобства были пустяками по сравнению с массой новых возможностей, которые благодаря новым кожам открылись перед Лираэль. Она очень гордилась тем, что научилась создавать три кожи Хартии в гораздо меньший срок, чем говорилось в книге.

Главным неудобством оставалось то, что на создание одной только кожи Хартии приходилось тратить по пять часов или даже больше. Еще час требовался для того, чтобы аккуратно свернуть кожу, и еще полтора часа на то, чтобы уложить ее в сумку или мешок. В таком виде кожа могла храниться два дня. Иногда процесс отнимал еще больше времени, особенно создание кожи ледяной выдры. Дело в том, что выдра намного меньше человека. Лираэль представляла себе процесс надевания кожи выдры так: как будто на ногу надо натянуть носок размером с большой палец. Нога при этом уменьшается, а носок растягивается. Необходимо было найти баланс между сжатием и расширением. Лираэль удавалось это с трудом, и каждый раз она испытывала головокружение и тошноту, ощущая, как ее тело одновременно уменьшается и увеличивается.

Когда было решено на день рождения лезть в скалу, Лираэль заранее приготовила кожу выдры, потому что только она могла пролезть в этот узкий проход.

Когда все приготовления были позади, Лираэль и Собака пришли к заветному проходу. Лираэль сосредоточилась и принялась натягивать на себя кожу Хартии, а Невоспитанная Собака в это время повизгивала у входа и скребла лапами зазубренное отверстие. Вдруг Лираэль заметила, что Собака стала будто бы длиннее и тоньше. Она стала походить на потешных собак из иллюстрированной книги о путешествиях, которую Лираэль могла рассматривать часами. Этих собак, похожих на сосиски с ножками, наподобие воротников оборачивали вокруг шеи дамы из страны Рассель.

Невоспитанная Собака немного расширила вход в скалу и исчезла в темноте. Лираэль вздохнула, продолжая натягивать на себя кожу Хартии. Собака никогда не умела ждать, но сегодня все же ее день рождения, могла бы не спешить так или даже пропустить вперед ее, именинницу.

В который раз Лираэль подумала о том, как она ненавидит свои дни рождения. Именно в день рождения все самое плохое, что случилось с ней в жизни, всплывало в памяти и терзало душу.

И в этом году, в этот день рождения, она снова проснулась без Дара Зрения. Это была старая рана, зарубцевавшаяся и похороненная на самом дне сердца, глубоко-глубоко… Лираэль научилась не показывать свою боль другим, даже Невоспитанной Собаке. Та все равно знала все ее мысли и желания.

Лираэль больше не задумывалась всерьез о самоубийстве, как в тот день, когда ей исполнилось четырнадцать лет. Да и в день семнадцатилетия — тоже. Сейчас она уже придумала, как жить, чтобы в ее существовании был хоть какой-то смысл. Лираэль сконструировала для себя образ жизни и следовала ему. Пусть это была не та жизнь, которой ей бы хотелось, но все же она во многих отношениях удовлетворяла девушку. Она целые дни проводила в библиотеке, благодаря чему была свободна от ежесекундного надзора тети Киррит. Давным-давно Лираэль перестала посещать церемонии Пробуждения и прочие ритуальные мероприятия, на которые ей необходимо было являться в детской синей тунике. Ох, как она ненавидела эту тунику, которая всем показывала, что Лираэль — не настоящая Клэйр.

Вместо этого она носила библиотечную форму. В ней она спускалась и к завтраку. Лираэль получила разрешение носить на голове белый шарф — знак принадлежности к старшим Клэйр. Шарф скрывал ее темные волосы, и благодаря этому никто не сомневался в ее статусе, включая посетителей нижней трапезной.

Где-то за неделю до дня рождения Лираэль получила повышение. Теперь она работала в должности второй помощницы библиотекаря. Желтый жилет она поменяла на красный, чем очень гордилась.

Как-то на днях ей пришло письмо с извещением, что Венсель, Главная Хранительница библиотеки, рада поздравить Лираэль со вступлением в должность второй помощницы. В связи с этим на следующее утро состоится краткая церемония, во время которой в магическом браслете Лираэль пробудятся дополнительные заклинания. Завтра же Лираэль будут открыты новые формы заклятий, необходимые ей как «соответствующие должности и обязанностям второй помощницы библиотекаря Великой библиотеки Клэйр».

В результате Лираэль не спала всю ночь и пыталась усыпить эти дополнительные заклинания, которые уже давно сама пробудила в браслете. Ее охватывал ужас при мысли о разоблачении. Вдруг все узнают о ее недозволенных экспедициях! Но усыпить заклинания оказалось намного сложнее, чем разбудить. Она билась над этим несколько часов, и все безуспешно. Заклинания не желали снова засыпать. Уже приближалось утро, и в отчаянии Лираэль упала на постель и зарыдала. От шума проснулась Собака. Она спросила, в чем дело, взяла браслет и тихо дунула на него. Дополнительные заклинания немедленно заснули. Лираэль была так потрясена, что просто потеряла дар речи и с ней вообще чуть не случилась истерика. Тогда Собака дунула и на Лираэль. Та сразу же уснула так крепко, что едва не проспала церемонию.

Красный жилет был отличным подарком ко дню рождения. Впрочем, в этот день Лираэль получила еще один. Имши и еще одна юная сотрудница библиотеки, которые работали вместе с Лираэль, подарили ей авторучку. Тонкая, серебряная, разукрашенная орнаментом в виде лесных сов. К ручке прилагался набор запасных стальных перьев. Все было сложено в изящную шкатулку сандалового дерева, от которой исходил приятный запах. Кроме письменного набора, Лираэль получила в подарок также старинную чернильницу зеленого дымчатого стекла. По краю чернильницы шла золотая надпись из рунических символов. Прочитать надпись не представлялось возможным.

Подарок намекал на давнюю привычку Лираэль говорить как можно меньше. Когда ей надо было что-нибудь сказать, девушка писала записки на клочках бумаги. За последние годы она не произнесла и десяти слов подряд, и часто так случалось, что Лираэль не говорила вообще ничего в течение нескольких дней.

Конечно, Клэйр не знали о существовании Собаки. С ней Лираэль разговаривала часами. Иногда коллеги спрашивали, отчего она всегда молчит, но Лираэль не могла ответить вразумительно. Любой разговор с другой Клэйр напоминал ей о тысяче вещей, о которых она не имела понятия. Все разговоры Клэйр вертелись вокруг Дара Зрения, который был средоточием, центром, смыслом их жизни. Не вступая с Клэйр в разговор, Лираэль бессознательно оберегала себя от очередной волны боли.

Во время праздничного чаепития в общей комнате юношеской библиотеки, где обычно стоял гул голосов и то и дело раздавался смех, Лираэль нашла в себе силы лишь произнести «спасибо» и улыбнуться. Улыбка вышла кривой, потому что глаза Лираэль затянулись пеленой слез. Какие они добрые, ее библиотечные коллеги. Но в первую очередь они были Клэйр, а уже во вторую — библиотекари.

Последний подарок Лираэль получила от Невоспитанной Собаки. Собака подарила ей поцелуй. Она так страстно облизала все лицо Лираэль, что девочка еле вырвалась. Она отдала Собаке остатки пирога, чтобы избавится от дальнейших проявлений нежности.

— Вот и все, что у меня осталось, — собачий поцелуй, — пробормотала Лираэль.

Так, со своими невеселыми мыслями, она превращалась в ледяную выдру и наполовину уже преуспела в этом. Весь процесс требовал еще массы времени и усилий — физических и моральных.

Лираэль не знала о том, что кроме Собаки в мире жило еще немало людей, которые с удовольствием поцеловали бы ее. Многие молодые стражники и торговцы, регулярно наезжавшие в Ледник, оглядывались на Лираэль с интересом. И интерес их с каждым годом все рос. Но Лираэль вела себя так, что никто не осмеливался подойти к ней и заговорить. Молодые люди, конечно, замечали, что она никогда ни с кем не разговаривает, даже с Клэйр во время кухонных дежурств. Так что молодые люди ограничивались заинтересованными взглядами. Некоторые из числа наиболее смелых мечтали, что она вдруг возьмет и подойдет к кому-нибудь из них. Пригласит к себе наверх. Другие Клэйр иногда поступали так, Лираэль — никогда. Она садилась за дальний стол и ела в одиночестве, и к ней никто не подходил.

Сама Лираэль редко задумывалась над тем, что в ее возрасте она ни разу ни с кем еще не поцеловалась. В теории она, конечно, знала о взаимоотношениях мужчин и женщин. Им рассказывали об этом на обязательных для всех уроках в зале Юных. И из книг она многое знала. Но застенчивость не позволяла Лираэль подойти и познакомиться с кем-нибудь в нижней трапезной.

Лираэль часто слышала, как девочки младше ее по возрасту толкуют о мужчинах, упоминая многие подробности. Но все эти любовные истории по своей важности для них не шли ни в какое сравнение с Даром Зрения и работой Клэйр в обсерватории. Лираэль смотрела на мир их глазами. Зрение — самое главное в жизни, и собственно жизнь начинается с его приходом. Поэтому, как только в ней пробудится Зрение, она и задумается о том, о чем думают другие, и, возможно, пригласит какого-нибудь мужчину в верхнюю трапезную к ужину, прогуляется с ним по благоухающему саду, а затем… Затем, наверное, приведет его в свою постель.

В принципе, Лираэль не могла даже представить, что хоть какой-нибудь мужчина заинтересуется ею, когда вокруг столько настоящих Клэйр. Девушка искренне считала, что любая другая Клэйр во всем лучше и привлекательнее ее самой, потому что она, Лираэль — не настоящая.

Даже уходя с работы, Лираэль шла не тем путем, каким ходили другие молодые Клэйр. Работа в библиотеке заканчивалась в четыре часа дня. Все Клэйр торопливо разбегались. Некоторые — в зал Юных или в свои комнаты, другие — обедать в трапезные или в места общего отдыха. Лираэль всегда поступала иначе. Из читального зала она спускалась к себе в комнату рядом с залом Юных и будила Невоспитанную Собаку. В связи с повышением Лираэль получила новую комнату, немного больше старой. В новой комнате была даже отдельная маленькая ванная, оборудованная кранами с холодной и горячей водой.

Лираэль умывалась, разговаривала с Собакой, обедала, читала, спала. Она ждала вечера, когда все дежурные библиотекари собирались в главном читальном зале, чтобы получить задания. Тогда Лираэль и Собака пробегали по главной библиотечной спирали к старым уровням, куда другие библиотекари заглядывали крайне редко.

За все эти годы Лираэль совершенно освоилась на старых уровнях и знала многие их секреты и опасности. Она даже иногда тайно помогала другим библиотекарям. По крайне мере трое из них могли погибнуть, если бы Лираэль и Собака вовремя не обезвредили нескольких неприятных тварей, которым как-то удалось пробраться в библиотеку.

— Ну, давай же, давай! — нетерпеливо проговорила Собака, высунув голову из дыры.

Лираэль окончательно превратилась в ледяную выдру, но какая-то деталь не давала ей покоя. Что-то на животе. Лираэль попрыгала на месте, побегала за собственным хвостом и даже несколько раз перекувырнулась. Вроде все в порядке, но все же…

— А, вижу, тебе нравится твой новый жилет, — сказала Собака и оскалилась.

— Что такое? — спросила Лираэль. Она села на задние лапы и посмотрела на свой меховой животик. Мех отчетливо отливал красным.

— У ледяных выдр не бывает красных животов, мисс вторая помощница, — сказала Собака. — Пойдем, наконец!

Подумаешь, важность какая, подумала Лираэль. Впрочем, следовало сделать вывод на будущее. Когда конструируешь кожу, надо знать, во что будешь одет во время превращения. Лираэль наконец устремилась вслед за Собакой. Они давно мечтали узнать, что скрывается за зазубренным проходом, но каждый раз что-то им мешало. Наконец-то предоставилась возможность увидеть своими глазами, что же находится там, где обрывается главная спираль.

Два зверя долго-долго бежали друг за другом в темноте. Вдруг Собака резко остановилась.

— Туннель-то обвалился! — сказала она и помахала хвостом, словно это могло смягчить неприятную новость.

— Сама вижу, — огрызнулась Лираэль. Ее уже все раздражало. В коже Хартии было жарко и тесно, и ничего интересного не появлялось. Они шли уже бесконечно долго. Коридор извивался в разные стороны, поворачивал туда-сюда, но не приводил ни к перекресткам, ни к комнатам, ни к дверям. Теперь же перед Лираэль и Собакой оказалась груда ледяных глыб, преградившая им дорогу.

— Нечего злиться, моя госпожа, — ответила Собака, — есть тут один путь сквозь лед. Ледник прорвался, бывает, ничего страшного. Здесь, знаешь ли, живут сверлильщики, пора бы запомнить. Где-то здесь обязательно должен быть просверлен проход,

— Ах, извини, пожалуйста, — сказала Лираэль со вздохом. Она встряхнулась, и дрожь пробежала по всему ее телу до самого кончика хвоста. — Так чего же ты ждешь?

— Скоро обед, — важно заметила Собака, — тебя хватятся.

— Это ты хватишься, если я не стащу для тебя что-нибудь, — пробормотала Лираэль. — Никто меня не хватится. Тебе, кстати, еда и не нужна.

— Зато я люблю покушать! — воскликнула Собака. Она начала двигаться взад и вперед, разгребая ледяной завал. На нее сверху посыпались кусочки льда.

— Найди немедленно проход! — приказала Лираэль. — Унюхай его, сделай что-нибудь!

— Слушаюсь, капитан, — послушно ответила Собака. Она полезла наверх по ледяным глыбам. Ее когти оставляли в них глубокие царапины. — Проход должен быть на самом верху.

Лираэль последовала за ней. Она на удивление ловко перепрыгивала с одной льдины на другую — как настоящая выдра. Потом за эту легкость придется расплачиваться. Вернув себе нормальный облик, она некоторое время будет постоянно спотыкаться и делать резкие неловкие движения.

Невоспитанная Собака уже нашла то, что искала. Это был идеально ровный проход цилиндрической формы сквозь толщу льда, диаметром чуть ли не с метр. Здесь прошел сверлильщик средних размеров.

В природе иногда попадались экземпляры, достигавшие трех метров в длину. Но в последнее время поголовье сверлильщиков упало, причем как больших, так и маленьких. Кроме Лираэль, в Леднике всего три человека видели этого зверя своими глазами.

Лираэль встречала даже двоих сверлильщиков. Оба раза Собака чуяла их заранее, так что у них оставалось достаточно времени, чтобы убежать и спрятаться. Сверлильщики не отличались агрессивностью, они не представляли опасности, как многие другие твари, населяющие старые уровни. То есть они намеренно никому не желали вреда. Их круглое тело вращалось вокруг своей оси и быстро продвигалось вперед. Сотни зубастых челюстей без разбора перемалывали все, что в них попадало: лед, камень и тех несчастных, кто не успел вовремя скрыться.

Собака выпустила когти и, цепляясь ими за гладкий лед, поползла по туннелю, Лираэль — за ней. Надо же, в который раз подумала Лираэль, какая странная эта Собака. Что о ней, в сущности, было известно? Без сомнения, Собака — порождение одновременно Свободной магии и магии Хартии, ну а дальше что? Лираэль не осмеливалась задумываться об этом. Впрочем, чем или кем бы Собака ни оказалась, она была настоящим другом и доказала Лираэль свою преданность тысячи раз за эти четыре с половиной года.

Несмотря на магическое происхождение, запах Собака источала вполне настоящий. Особенно если намокала ее шкура. Лираэль убедилась в этом, когда ползла за Собакой по туннелю. Впрочем, ход скоро закончился, и Лираэль увидела нечто гораздо более интересное, чем осточертевший ледяной коридор. За завалом находилась комната, На потолке сияли знаки Хартии, стены были выложены, как показалось Лираэль, каменными плитками.

— Это очень древняя комната, — проговорила Собака, когда они обе съехали на пол, устланный бледно-голубыми и бледно-желтыми плитками.

Лираэль и Собака одновременно встряхнулись.

У Лираэль ужасно чесалась шея, и ей хотелось поскорее содрать с себя кожу Хартии, чтобы вздохнуть свободно. Кожа уже износилась, но она еще была необходима для обратного пути. Лираэль начала разглядывать комнату, что было весьма сложно — сбивали с толку необычный угол зрения и практическое отсутствие цветов, сплошная серость.

Комната была освещена обычными световыми знаками Хартии. Лираэль сразу поняла, что знаки одряхлели от старости. Им было слишком много лет, для простых световых знаков они прожили на удивление долго. В углу комнаты стоял стол красного дерева. Вдоль стен тянулись пустые книжные полки.

В дальней стене находилась дверь, изготовленная из того же красного дерева. Поверхность двери была усыпана украшениями в виде крошечных золотых звезд, золотых башен и серебряных ключей. Золотые семиконечные звезды — это эмблема Клэйр. Золотая башня — герб самого Королевства. Но что конкретно означает серебряный ключ, Лираэль не знала. Хотя следовало бы, потому что входило изображение серебряного ключа в гербы многих городов.

В двери ощущалась мощная магия. Связывающие и предостерегающие знаки пронизывали волокна древесины. Кроме них были еще какие-то знаки, суть которых Лираэль не улавливала.

Она было пошла вперед, чтобы получше их рассмотреть, но Собака вдруг преградила ей путь гигантским прыжком.

— Стой! — воскликнула она. — К двери приставлен сторожевой посланник. Едва он увидит ледяную выдру, он мгновенно убьет ее. Ты должна подходить к этой двери в своем нормальном облике, чтобы он смог проверить истинность твоей крови.

— Ой, — сказала Лираэль и попятилась, — но если я превращусь в себя саму, то потом полночи придется создавать новую кожу Хартии и я не успею на ужин и на полуночный сход.

— Ужин пропускать плохо. Но есть вещи поважнее, — назидательно сказала Собака. — Один раз не поужинаешь, велика важность.

— А сход? — все еще колебалась Лираэль. — Уже второй раз за эту неделю пропущу. Хоть сегодня и мой день рождения, все равно меня заставят дежурить на кухне вне очереди…

— А я люблю, когда ты дежуришь на кухне вне очереди, — радостно отозвалась Собака и облизнулась. Потом лизнула нос и выдре.

— Фу! — отмахнулась Лираэль. Она колебалась не из-за дежурства вне очереди. Она не хотела, чтобы тетя Киррит снова отругала ее, как маленькую.

Но ведь она уже здесь, и дверь со звездами, башнями и ключиками мерцает так соблазнительно! Нельзя уходить ни с чем. Придется двигаться дальше.

Лираэль закрыла глаза и принялась мысленно выстраивать знаки Хартии в нужной последовательности, чтобы освободиться от кожи ледяной выдры. Сознание Лираэль погрузилось в бесконечный поток Хартии, из него она извлекла нужные знаки и символы и соткала из них заклинание. Через несколько минут она снова станет собой. Снова появятся неправильные черные волосы, тогда как у всех кузин — светлые; снова вытянется острый подбородок, словно в насмешку: у остальных-то лица круглые, все линии такие плавные… И эта ее бледная кожа, так непохожая на их смуглую… И вдобавок эти карие глаза. У всех-то остальных — нормальные: серые, голубые или зеленые.

Невоспитанная Собака наблюдала за ее превращением. Действительно, зрелище того стоило. По шкурке выдры беспорядочно забегали знаки, их становилось все больше, пока смерч света не взвился вокруг маленького зверька, разгораясь все ярче и ярче, пока выдра не скрылась в крутящемся световом облаке. Облако начало расти, расти и вдруг развеялось. На его месте стояла худенькая девушка с крепко зажмуренными глазами. Перед тем как открыть глаза, она провела руками по своему телу, чтобы проверить, на месте ли красный жилет, кинжал, свисток и механическая спасательная мышка. Все в порядке. А раньше, когда она училась надевать и снимать кожу Хартии, одежда приходила в полную негодность. Платья, жилеты разваливались на куски, и починить их было невозможно.

— Хорошо, — одобрила Собака. — Теперь можно и к двери подходить.