Глава 7. Джордж Данциг и его «нерешаемые задачи»
Софи как и всегда села в самый конец столовой, и уныло ковыряла разварившуюся картошку. С утра она вспомнила, что меньше, чем через неделю будет Выборочная Пятница. Время летело так медленно, но пролетело так быстро. Девушка старалась не думать об этом дне, она знала, что Виктор не оставит ее даже, если захочет, но ведь все равно кто-то умрет, и это нельзя исправить. И все же невозможным казалось вот так просто сидеть и ждать. Что может один человек: все или ничего? Если б только все понимали, что мы ответственны за все с нами происходящее, всё бы было совсем иначе.
Девушка не заметила, как завидев ее издалека, к ней направился Артур. Когда он сел напротив, Софи вздрогнула, но первый испуг прошел, и она мрачно оглядела его.
— Здравствуй, Софи, ты одна, — его глаза горели недобрым огнем. — Я знаю, о чем ты думаешь, — он наклонился к ней, чтобы только она его слышала.
— Это вряд ли, — равнодушно протянула девушка.
— О, ты больше не боишься меня. Забавно, — усмехнулся он. — Я здесь, чтоб узнать твой ответ на предложение Магистра.
— Нет, — не задумываясь, ответила девушка и поднялась из-за стола.
Артур потянулся к ней, Софи отступила назад, но он успел коснуться ее краем пальца. Девушка быстро заморгала, кто-то будто высосал из комнаты весь свет, а потом в доли секунд перед глазами замелькали картины полыхавшего от пожара дома. Софи почувствовала, как легкие заполняются дымом. Она закашлялась, согнувшись пополам. Но когда ей показалось, что она вот-вот задохнется, картина огня исчезла. Софи выпрямилась, но ее продолжало трясти.
— Что это было? — лицо Артура было белым как простыня. — Что ты видела? — он подскочил, но потом снова сел, понимая, что слишком много глаз направлены на них, — хотя какая разница, скоро ты умрешь.
— Это не тебе решать, — как можно более уверенно выпалила девушка.
— Ты вроде не глупая, подумай сама, разве может быть иначе? Я знаю одного человека, над которым поработали стихаллы, чтоб состарить его в наказание, он говорил, что ему казалось, что из него высосали душу. То же самое будет и с тобой, только представить в секунды ощутить на себе годы старения, — Артур злорадно улыбался. — Иронично, что именно те, кто спасали тебя, в конечном счете обрекли на это, — сказав это, он быстро поднялся и покинул Софи.
Девушка не знала, как у нее получалось идти, что-то словно перевернулось в ней и не желало вставать на место. Что значили эти слова про спасения? И был ли в них хоть какой-то смысл? И что с ней случилось, когда перед глазами скакали языки пламени, а легкие наполнялись дымом, которого и в помине не было?
Софи прислонилась к холодной стене на улице, ее дыхание еще не восстановилось, а мышцы были скованы. Она не могла выкинуть из головы слова Артура. Что если Виктор действительно влюблен в эту девушку? Он захочет оградить ее от угрозы, а она окажется за подмостками, на дне ямы.
Софи вернулась в кухни и зашла в кабинет Ангелики. Она думала, что может быть, если расскажет кому-то о своих сомнениях, ей станет легче, поэтому сидела на полу в полумраке, но Ангелика так и не зашла.
Софи как-то добрела до гостиницы, дрожащими руками открыла дверь и села к столу. У нее по щекам побежали слезы. Она не плакала ни когда нашла Лию, ни когда оказалось в плену, но теперь, когда была совсем одна, все навалилось на нее. Она и не понимала, как влиял на нее Виктор. Своим присутствием он словно ограждал ее. В какой-то миг она со страхом посмотрела на часы, это было еще одно, что она ненавидела в этой новой жизни, даже теперь, когда опоздания ей ничем не грозили, она продолжала каждый раз смотреть на часы с затаенным страхом, боясь опоздать на работу, а ведь уже был вечер.
Девушка просто молча сидела, глядя на стрелку часов. Когда вошел Виктор было уже двенадцать. Софи внимательно посмотрела на него, сердце часто забилось. Она встала, чтобы подойти к нему, ей захотелось обнять его, просто потому что он здесь единственный, кто связан с ее прежней жизнью, но вместо этого просто села обратно и скрестила руки на груди, чтобы не выдавать того, как они трясутся, ей хотелось рассказать Виктору обо всем, узнать, что он решит, чтобы сократить пытку неизвестности, но еще больше ей хотелось отсрочить неизбежное, поэтому она просто сидела, и опустив голову, смотрела на свои руки. Через какое-то время он молча опустился на диван. Софи не знала, сколько прошло времени прежде, чем Так они сидели некоторое время, пока он наконец не заговорил с ней.
— Теперь ты меня игнорируешь? — равнодушно протянул он.
Она невольно взглянула на него, но тут же отвернулась, пытаясь придать лицу равнодушный вид и понимая, что такие сильные эмоции не могут не отразиться на лице. Но Виктору этого было достаточно. В его глазах появилось удивление, он не понимал, что это, но ее выражение, ее лицо, на нем была мука и ужас:
— Софи, посмотри на меня.
Ее бесило и одновременно поражало то, что он всегда видел, что с ней что-то не так. Он встал и подошел к девушке, присев перед ней на колено:
— Софи, посмотри на меня, чего ты боишься? Что так тебя напугало? — но Софи оттолкнула его и прежде, чем он успел догнать ее, заперла дверь в ванную. Почему Артур сказал «те»? Кого он имел в виду? Когда она вышла, уже была глубокая ночь, девушка дошла до кровати и легла, не раздеваясь. Наверное, Виктор не спал, потому что его дыхание было неровным, но он не подал виду. Она думала, что не сможет заснуть, но как только ее голова коснулась подушки, она тут же провалилась в сон. Ей приснился пожар, который она видела днем. Только теперь все было иначе, она смотрела, как полыхает здание на улице, на душе у нее было легко, потому что она знала, что скоро в огне умрет тот, кто смог бы причинить ей вред.
Девушка проснулась от холода в липком поту. Виктора уже не было. Она откинулась на подушку, пытаясь понять, что с ней происходит, почему ей снится что-то столь реальное, и почему во сне она словно была кем-то другим. Девушка вспомнила Артура и его слова о том, что скоро умрет. Наверное, страх стал причиной ее состояния, и если это не прекратится, скоро она сойдет с ума. Софи глубоко вздохнула, успокаивая себя, что все не так страшно, как ей кажется. Но на самом деле она просто не верила, что может умереть, по крайней мере не сейчас. Жаль, что не всегда все решает вера. Софи вспомнились слова Романа о том, что ее отпустят. Но разве она могла оставить Виктора здесь навсегда и забыть об этом городе? И как вообще жить с мыслью, что знаешь, что где-то есть такое место, как это? И пускай даже в одиночку ты не в силах что-то изменить, но ведь бежать неправильно. А Виктор? Он ведь обещал ей, что не забудет, так как же она могла забыть о нем?
Она быстро собралась и быстрым шагом пошла на кухни. Когда она рисовала шоколадную каемку на торте, прерываясь лишь, чтобы переставить уже готовые, сзади к ней подскочила Ангелика.
— Бросай это. Сегодня наверху лимонные кексы, я сама их сделала, и будь уверена ничего, я повторю ничего вкуснее, ты в жизни не ела, — разглядев Софи, она прервалась и спросила. — Ты заболела?
Софи покачала головой, Ангелика забрала у нее лопатку, взяла под руку и повела в свой кабинет, заперев дверь и усадив Софи на диванчик, она присела рядом:
— Что случилось? Ты сегодня плохо выглядишь.
— Значит обычно я выгляжу хорошо? — машинально пошутила Софи.
Удивительно, но потом она спокойно обо всем рассказала Ангелике, даже о предложении Романа, ни слез, ни истерик, казалось, ее больше интересовал солнечный зайчик, прыгающий по стенам, чем то, о чем она говорила.
— О, Софи, мы что-нибудь придумаем. Может Виктору все равно на эту змею? — но в ее глазах Софи видела лишь сомнение.
Ангель вопреки ее возражениям повела ее наверх, в ресторан, где они сели подальше от всех.
— Софи, поешь, а то на тебя смотреть жалко, — она с ненавистью глядела на Виктора, запихивая в рот картошку. — Если Магистр предлагает тебе уйти, то значит хочет избавиться, а это значит, что если Виктор предаст тебя.
— Я умру, — закончила за нее Софи.
Ангелика сбавила голос до шепота:
— Если Виктора не станет, то все его права перейдут тебе. На кухне у меня есть мышьяк, и мы можем, ну ты и сама понимаешь.
— Ангель, мы не станем никого травить, — грустно возразила Софи.
Был уже понедельник, и завтра девушка узнает о выборе Виктора, потому что ко вторник должны быть составлены списки возможных жертв. Она вдруг подумала о том, как сильно все переменилось за последние несколько месяцев, ведь раньше она любила пятницу: в детстве в этот день можно было гулять допоздна, потому что в субботу не нужно идти в школу, в молодости именно в пятницу были самые веселые вечера. Но здесь все было по-другому, здесь пятница ужаснейший из дней, потому что чья-то жизнь начинает обрываться.
Софи наливала в чашку молоко, когда к ней подошел Артур, он положил свою руку поверх ее:
— Тик-так. Сегодня все решится. Но даже если ты выживешь, мне просто придется сделать это самому, — она попятилась от него, он хотел удержать ее и уже протянул руку, но тут его оттолкнул Виктор, он встал перед Сови и взял ее за локти:
— Ты его боишься? Почему? — он пристально смотрел на нее. — Говори, — он слегка встряхнул ее. Но Софи молчала, она вообще не смотрела на него. Виктор повернулся к Артуру:
— Что здесь происходит? — он смотрел на него уверенно и без страха, крепко сжимая плечо Софи.
— Виктор, — протянул Артур его имя, — не я внушаю ей страх, не из-за меня и моих действий она боится оказаться на дне погребальной ямы.
Ноздри Виктора раздулись от ярости, он сжал плечо Софи еще сильнее, но опомнившись, ослабил хватку:
— Я предупреждаю тебя, не подходи к ней. Потому что если ты сделаешь это, я сверну твою шею, — Виктор взял Софи за руку и повлек ее за собой подальше от этого человека, он повел ее в конец зала и неожиданно остановился, он смотрел на нее как-то странно, ей даже казалось, что он чувствовал себя виноватым:
— Ты поэтому такая. Но как ты могла думать, что я так поступлю с тобой? Да я бы... — он покачал головой. — Софи, — укоризненно закончил он.
Виктор отвел от нее взгляд, ему казалось невозможным смотреть на нее с черными кругами под глазами, похудевшую, словно из нее высосали жизнь, и во всем этом его вина, но он потом заставил себя снова взглянуть на нее.
Софи стояла, потупив глаза, но видя его неотрывный взгляд тоже посмотрела на него впервые с тех пор, как они стояли после того случая в пабе, когда она пожелала ему смерти. Ей казалось, она больше никогда не сможет смотреть ему в глаза, но это оказалось проще, чем она думала. Когда она мысленно представляла это, в его взгляде неизменно были лишь ненависть и осуждение, но сейчас его лицо выражало лишь тревогу. Похоже он забыл ее слова или не придал им значения, как будто этого и не было.
— Я не хочу, чтоб ты лишился того, что тебе дорого, — она сглотнула.
Виктор нахмурился, но потом почему-то засмеялся, словно ее опасения были чем-то незначительным. Она недоумевающе улыбнулась ему в ответ, он уверенно притянул ее к себе и неожиданно обнял.
— Я ведь заслужила все это, — сказала она ему тихо.
— Почему? — спросил он ее, разомкнув руки.
Она опустила глаза:
— Я убила Влада, это ведь я позвала его, — она чуть не плакала.
— Нет, ты не могла знать, — он был поражен тем, что она ему сказала. — Пожалуйста, не думай так.
— Ты говоришь это, чтобы успокоить меня, — девушка не могла посмотреть на него, ей казалось, что она обязательно увидит, что он врет ей, что на самом деле осуждает ее.
— Софи, я не успокаиваю тебя. Я не хочу, чтобы ты брала на себя такую ношу. Ты не виновата. Я хочу, чтобы ты понимала, что это несчастный случай, и ты ничего не могла сделать.
— Ты что правда так думаешь?
— Конечно, — он приподнял ее лицо. — Ты ни в чем не виновата, пожалуйста, помни об этом. Если бы он не сбежал, то, возможно, смог бы уйти.
Она хотела сказать ему еще кое-что, но не могла при этом смотреть на него, она привстала, чтобы достать ему до уха и зашептала:
— Извини меня за то, что я тогда сказала. Если хочешь, можешь никогда не разговаривать со мной или накричать, — он прижал ее к себе и запустил руку в волосы.
— Никогда, — сказал он, тоже наклонившись к ее уху.
Ее сердце забилось чаще, а по спине прошла дрожь, она вспомнила, как он смотрел на нее тогда в тот злополучный вечер, когда они сидели на улице у паба, и как ей показалось, что он поцелует ее, тогда ее сердце стучало также. Может он сейчас поцелует ее? Нет, у нее был шанс, но она его упустила, нужно успокоиться, ведь и он чувствует каждый удар ее сердце, которое вот-вот сломает ребра. Виктор отстранился от нее.
— Я никому не позволю обидеть тебя, никому, — хрипло произнес он. — И еще, — он взял ее руку, — Софи, ты ведь знаешь, я и сам думаю, что это моя вина, так что к чему мне злиться? Если ты сказала то, о чем мы оба думаем.
Ей хотелось сказать ему, что она так не думает, она знает, что это лишь случайности, и что слово если, кажется, для того и существует, чтоб обвинить кого-то в том, что случилось, когда на самом деле жизнь и есть сплошные сбывшиеся если, и ее вина, в том что они здесь такая же, как и его, ведь именно она настояла на том, что им нужно ехать через лес, не дожидаясь следующего поезда, но прежде, чем она смогла открыть рот, к ним подошла Люра:
— Виктор, до завтра в оранжерее? — она недовольно посмотрела на Софи, но старалась, чтоб ее улыбка выглядела такой же очаровательной, как и всегда. Ну как мужчинам сопротивляться ее очарованию и этой премилой точке-родинке над верхней губой, если даже она Софи попадает под ее влияние? Но к удивлению Софи Виктор остался абсолютно равнодушен:
— Нет, завтра не получится, — он улыбнулся ей своей вежливой улыбкой.
Миндалевидное личико Люры сузилось от изумления, но она быстро опомнилась, и кивнув головкой, удалилась все с той же премилой улыбкой.
— Хочу, чтобы завтра ты пошла со мной и увидела оранжерею, над которой мы сейчас работаем, — он улыбнулся ей совсем по другому так, что в уголках глаз появились морщинки, хотя возможно ей просто хотелось в это верить.
— Ты ведь знаешь, у меня работа, — огорченно протянула Софи.
— Мне казалось, вы с Ангеликой друзья, — он взял ее руку в свою и потянул за собой.
Виктор внимательно и похоже даже с живым интересом слушал весь вечер о том, что муравьи атта, возможно, докажут существование телепортации, что кельты настолько верили в загробную жизнь, что могли одолжить деньги, если им обещали их вернуть в иной жизни, что когда-то на деньги за создание черного тюльпана можно было построить несколько домов, и о том, что математик Джорж Данциг решил две «нерешаемые» задачи в статистике, над которыми бились многие ученые, перепутав их со своим домашним заданием.