Глава 8. Матвей и Ангел
Следующий день был лучшим за долгое время. Оранжерею еще не достроили, но основная часть работы была сделана. На вопрос, а как же гидростанция, Виктор нехотя сказал, что еще не закончены чертежи, он явно не хотел говорить об этом, поэтому Софи прекратила расспросы. Но в глубине души понимала, что как бы он ни медлил, ему придется рано или поздно начать строительство.
— Куда мы идем? — постоянно спрашивала она, когда поздно вечером Виктор настоял, что должен показать ей что-то.
— Ты все увидишь сама, — загадочно ответил он.
Наконец они остановились у витрины мастерской по ремонту обуви, Софи с сомнением глянула на Виктора, не понимая, что они здесь делают. Виктор достал что-то из кармана и наклонился к двери.
— Что ты делаешь? — нервно зашептала Софи, оглядываясь по сторонам. — Ты что хочешь вломиться туда? А что если нас поймают?
Но Виктор уже распахнул дверь и быстро втащил девушку внутрь, приложив палец к губам. Он прошел мимо витрины, открывая дверь в подсобку и пропуская Софи. Как только позади нее Виктор зажег свет, Софи увидела черно-белую картину во всю стену, изображавшая пожилого мужчину и ангела, склонившегося к нему.
— Не может быть, — прошептала Софи.
— Может, — ухмыльнулся Виктор, довольный собой.
— Но как? — не могла поверить Софи. — Она ведь была уничтожена.
— Нет, солдат немецкой армии спас картину. В 1967 году его сын был при смерти, и ему предложили переехать сюда.
— Он знает, что это за картина? — ошеломлено протянула Софи.
— Нет, — улыбнувшись, покачал головой Виктор.
Софи прижала руки к губам, завертев головой из стороны в сторону.
— Ты в порядке? — озабоченно спросил Виктор, наклонившись к ней.
— Ты хоть представляешь, сколько людей мечтали бы увидеть ее? — протянула она, протягивая руку, но не решаясь дотронуться до холста.
— Гораздо меньше, чем ты думаешь, - усмехнулся Виктор.
Софи метнула на него гневный взгляд.
— Ты не знаешь, но Караваджо один из любимых моих художников, — объяснила она.
— Я знаю, — просто ответил Виктор.
Софи внимательно посмотрела на него, нахмурив брови.
— Ты рассказывала в детстве, — объяснил он.
— Давно ты знаешь о ней? — наконец повернулась к нему девушка.
— Достаточно, — уклончиво ответил он.
— Почему ты не рассказал раньше? — возмутилась она.
— Не хотел, чтоб ты торчала здесь дни напролет, — пожал плечами Виктор, но потом добавил. — Не рассказывай никому, ее заберут, если узнают.
— Почему мы не пришли сюда днем? — спросила Софи, хотя все ее внимание было приковано к холсту.
— Подумал, что тебе не хватит нескольких минут, — он опустился на пол.
— Поверить не могу, что она висит в какой-то убогой мастерской вместо обоев, — Софи опустилась рядом с ним, продолжая разглядывать картину.
Через час Виктору пришлось чуть ли не силком вытаскивать Софи из мастерской, а она весь путь до гостиницы, думала лишь о том, как бы сорвала картину со стены, чтобы уберечь ее от всего, что с ней могло случиться в старой комнатушке прямо под винной лавкой.
С утра Софи проснулась от шума хлопнувшей двери, она в испуге соскочила с кровати, ей снилось, как она убегала от роя пчел, которые жалили ее лицо и руки. Это был Виктор, он подошел к ней и бросил в ноги резиновые сапоги.
— Сегодня поможешь мне, — сообщил он ей.
— В чем? — скептично протянула она.
— Мне нужно решить где и как начать строительство гидростанции, — просто ответил он.
— Мы что пойдем через лес? — неуверенно спросила она.
— Не бойся, со мной ты не заблудишься, — улыбнулся он.
Она недовольно глядела на него, было еще так рано, но он явно не собирался сдаваться:
— Софи, если ты не соберешься в ближайшие пятнадцать минут, придется тебе идти так. Лично, я не против, — он покосился на ее голые ноги, торчащие из-под одеяла.
— А зачем мне идти? — недовольно протянула она.
— Чтоб ты была как можно дальше от полотна, которое увидела вчера. И не говори, что не думала пойти туда сегодня.
— Нечестно рассказать мне о таком и требовать обходить это место стороной, — угрюмо пробормотала девушка. — А еще у меня работа, и мне может сильно достаться, — попыталась отвертеться она, ей было сложно сосредоточиться, ведь она не могла отделаться от мысли, что прошел еще один день, который приблизил их к неизбежному.
— У тебя ведь выходной, ты забыла? Так что одевайся, пожалуйста, — безапелляционно заявил он.
— Ну тогда может ты выйдешь? — угрюмо спросила она. Неужели он ничего не понимает? Прошло почти три месяца с тех пор, как они здесь. В пятницу она снова окажется пленницей ужаса на площади и будет не в силах ни на что повлиять, только в этот раз она будет знать, что будет дальше.
— Я не мог не надеяться, — пошутил он. Она кинула в него подушку, но Виктор легко увернулся в сторону.
Они вышли в путь где-то в семь. И хоть Виктор нес все необходимые вещи сам, Софи быстро устала. Какое-то время девушка упорно молчала, но когда она в очередной раз больно споткнулась о какой-то пень, наконец высказала все, что она на самом деле думает о таких вот прогулках по лесу.
— Ну, я не удивлен, моя дорогая, я уже давно знал, что никакая ты не леди, но не думал, что тебе были известны такие слова, — он засмеялся ей в лицо. После чего добавил, что может взять и ее на руки, если она так устала. Софи поджала губы, и специально толкнув его плечом, с гордо поднятой головой прошла вперед, хотя ей показалось, что единственный кому от этого было больно, это она сама.
Спустя полчаса они вышли к броду. Софи подозрительно глядела на мощный поток воды, который должен был быть ей по колено. Она доподлинно знала: стоит упасть, течение унесет тебя, не успеешь опомниться. Виктор протянул ей руку, но она неуверенно посмотрела на него:
— В чем дело? — спросил он.
— Почему мы не перешли через мост? — ей было известно, что чтобы попасть к главному устью реки, нужно было перейти через мост, но никто никогда не говорил про переход реки через мелководье.
— Потому что это дольше, а ты и так уже устала, — сухо объяснил он.
— Но здесь сильное течение, — возразила Софи.
— Я знаю, Соф, — он потер переносицу.
— Что если меня унесет? — несколько нервно предположила она, хотя боялась не за себя, а за него.
— Софи, я не позволю какой-то реке унести тебя, — он засмеялся, Софи была уверена, что он хотел добавить «у меня», но промолчал, он все еще держал руку протянутой.
— Нет, Виктор, я не пойду здесь, вернемся и пройдем по мосту, — упрямо заявила она, надеясь, что он согласится с ней.
Но Виктор уже шагнул в воду и встал рядом с ней.
— Стой здесь, — бросил он через плечо. Софи побелела, глядя на его спину, ей хотелось крикнуть ему, чтоб он был осторожнее, но в этом месте от воды было слишком шумно, поэтому она просто ждала, пока он не оставил все вещи на другом берегу и быстро не вернулся назад.
Софи не успела опомниться, как Виктор подхватил ее и снова шагнул в воду, она хотела вырваться, но было слишком страшно даже пошевельнуться. Когда он вышел из воды и поставил ее на землю, она со всей силы ударила его в грудь за то, как страшно ей было за него. Она занесла руку еще раз, но он увернулся, и она ударила по воздуху, не удержавшись, упала на колени.
Виктор помог ей встать.
— Ты что мне не доверяешь? — но не дожидаясь ответа, добавил. — Хотя действительно зачем я спрашиваю? Конечно, не доверяешь.
Он помедлил минуту:
— Здесь у меня нет ближе человека, чем ты, и я тебе верю. Я думаю, что и ты хотела бы доверять мне, поэтому ты должна знать, что что-то бы ни случилось, я всегда поддержу тебя, и хочу, чтоб ты это понимала, — он говорил все это серьезно, глядя прямо в ее глаза.
У Софи от этих слов перехватило дыхание, она еле кивнула не в силах отвести взгляд, ей хотелось сказать ему, как важно это для нее, но он уже отвернулся от нее. Момент был потерян, Софи лишь грустно вздохнула, но щеки ее продолжали пылать.
Когда они наконец-то пришли, Софи оглянулась назад. Кругом сколько было видно глазам, их окружала стена леса. Впереди в лучах солнца сверкала река. Возле берега была небольшая деревянная лодочка, Виктор загрузил туда их вещи, а сам быстро расставил какие-то приборы у реки.
— Долго нам ждать? — спросила Софи спустя какое-то время. Был конец осени, но солнце припекало как весной, и ей стало жарко.
— Через каждые полчаса мне нужно будет записывать данные, — сообщил он ей.
— А зачем в действительности здесь я? — протянула она.
— Потому что никому нельзя покидать пределы города вне сопровождения, а у моего помощника ребенок болен пневмонией, — нехотя объяснил Виктор.
— А как же их особое лекарство? — спросила Софи, потупив взгляд.
— Его запрещено давать детям, не достигшим четырнадцати, — ответил ей Виктор.
— Почему? — удивилась Софи.
— Говорят, что велик риск смерти, — мрачно прозвучал голос Виктора.
Софи сглотнула, представляя на основе какого количество умерших детей, был сделан такой вывод. Виктор отошел от нее, чтоб сделать какие-то записи, а она от нечего делать стала рассматривать его лицо. В солнечном свете он был неописуемо великолепен. Глядя на него, она думала о том, что между ними настоящая пропасть: он красив, обаятелен, уверен в себе. Ей казалось, что не будь ее, он нашел бы себе здесь друзей, невесту и жил бы здесь вечно как в сказке: в одном из особняков за холмом. Уж он-то точно не был бы здесь одним из тех бедняков, которые работают лишь, чтобы прокормить себя, и не соглашаются продлить свою жизнь, чтобы поскорее закончились их мучения.
— Софи, я знаю, что прекрасен, но не думай, что твои глаза проделают во мне дыру, — насмешливо сказал он ей, снова садясь рядом.
Она брызнула в него водой, но он лишь с наслаждением зажмурил глаза.
— Как думаешь, они найдут того, кто убил Лию? — сменила она тему разговора.
— Об этом пока рано говорить, — пожал плечами Виктор. — Пока было лишь одно убийство.
— А с чего ты вообще взял, что будет еще одно?
— Потому что ни у кого не было мотива убивать ее, — Виктор осекся и встревоженно взглянул на Софи, размышляя о чем-то своем.
— Ты думаешь, что это одно из серийных убийств? Здесь? В этой глуши? — хмыкнула девушка, но тут она вспомнила Артура. — А почему нельзя покидать город одному? Тебе что-то известно? — она даже сама вздрогнула от того, как зловеще прозвучал ее голос.
— Нет, ну что ты? Не бойся, — Виктор уверенно нашел ее руку и сжал ее. — Такие правила были всегда, — они встретились глазами.
— Через три дня снова будет... — Софи не договорила и отвернулась.
— Я знаю, — прервал он ее, отпуская руку.
— Просто не верится, что когда-то была другая жизнь. У меня ощущение, что все моя жизнь обман, что ничего никогда и не было кроме этого места. Если бы хоть что-то могло остановить весь этот кошмар, — она затрясла головой, чтоб не заплакать.
— Софи, — он положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить, но она перебила его.
— Как думаешь им будет больно? — хрипло произнесла она то, о чем думала весь день.
— Нет, им вколят анестетик, — он понял, что она о тех, кто умрет в пятницу. Виктор настороженно смотрел перед собой. Теперь Софи видела, что он тоже понимает, что за день их ждет, но делает все, чтоб отвлечь ее. От прилива благодарности ей хотелось повиснуть на его шее и покрыть его поцелуями, но прежде чем она что либо сделала, Виктор поднялся на ноги. — Знаешь, вообще-то нам пора, думаю этих данных достаточно.
Софи быстро кивнула. Весь обратный путь Виктор шел молча, угрюмо размышляя о чем-то своем. Когда он довел ее до гостиницы, то уклончиво сказал, что ему срочно нужно идти куда-то, а Софи несчастно глядела ему вслед, не понимая, что же она сделала не так.
Софи ждала Виктора до тех пор, пока глаза не закрылись, и она не провалилась в тревожный сон. Но зря она надеялась, что увидит Виктора днем, его нигде не было. К полуночи девушку охватила настоящая паника, никогда Виктор не пропадал так надолго. Что если с ним что-то случилось? Она вспомнила их разговор об убийце Лии. Что если Виктор знал что-то и теперь в беде? Софи не могла остановиться и просто ходила по комнате как заведенная, иногда подскакивая к окну, чтобы проверить не видно ли Виктора. Она приняла решение, что если он не появится до полуночи, она найдет инспектора и не оставит его в покое, пока он не отправит кого-нибудь на поиски Виктора.
Софи в очередной раз подскочила к окну и наконец-то увидела Виктора, он неторопливо шагал к гостинице. Все силы потребовались ей, чтобы остаться на месте и дождаться его.
— Где ты был все это время? — накинулась она на него с ходу.
— Тише, — нахмурился он, словно каждый звук причинял ему боль.
— Что с тобой? — встревожилась Софи.
— Давай не сейчас, ладно? — сухо ответил он.
— Ты пропал на целые сутки, а я места себе не находила, — вспылила она, совершенно не думая о том, что говорит. — Я, конечно, понимаю, что не имею никакого права допрашивать тебя и лезть в твои дела, но это не значит, что мне не будет дела, если с тобой что-то случится.
— Ты серьезно? — улыбнулся он. — Ты так сильно волновалась? Иди сюда, — он притянул ее к себе. — Я больше не заставлю тебя переживать, — улыбка не сходила с его лица.
Она не могла найти причину тому спокойствию, смешенному с покалыванием в кончиках пальцев и беспорядочному биению сердца, и за неимением рационального объяснения уговаривала себя, что дело вовсе не в Викторе, что все потому, что рядом просто есть кто-то.
Ночью, когда Виктор заснул, она положила голову ему на плечо, и он во сне обнял ее рукой, девушка думала, что она очень гадкая, ведь сейчас она совсем не несчастна, а так не должно было быть, ведь она была уверена, что ни у кого здесь нет права быть счастливыми, пока безнаказанно убивают других людей.
Проснувшись с утра, Софи сразу поняла, что ужас следующего дня настиг ее, она ощутила ком в горле от осознания того, что завтра придется присутствовать на городской площади и увидеть чью-то гибель. Девушка знала, должно будет пройти много лет, прежде чем она сможет думать об этих днях без страха. Она была сама не своя, как и Виктор, даже он уже не мог притворяться, что ничего не происходит, они почти не разговаривали, лишь изредка переглядывались, угадывая мысли друг друга.
На ночь он шепнул ей:
— Когда-нибудь это закончится, обязательно закончится, — его голос был какой-то отрешенный, будто бы он сказал это себе нежеле ей. Он чувствовал на себе какую-то ответственность, он был не из тех, кто закрывает глаза, понимая как хорошо в неведение, ведь понимал, что мы сами виноваты в том, что происходит вокруг нас, мы, наше молчание и наше бездействие.
Они пришли на площадь за руки. Первое, что заметила Софи, это людей в форме с ружьями наперевес. Она надеялась, что они здесь как предостережение, а не потому что сейчас на площадь снова приведут растерянных людей, как их когда-то. Она хотела рассказать Виктору о своих опасениях, но не могла даже языком пошевелить. Они стояли достаточно далеко от подмостков, и девушка старалась не смотреть на сцену. В толпе Софи увидела Артура, поймав ее взгляд, он провел рукой по шее и улыбнулся, Софи поскорее отвернулась, мурашки пробежали по телу, но она лишь крепче сжала руку Виктора. Со сцены донеслось имя, которое она не расслышала. Софи заметила движение возле себя. Рыженькая, полная, совсем еще девочка, она стояла совсем рядом, в паре шагов от Софи. Лицо незнакомой девушки исказилось, на нем появилось отчаяние. Она оглянулась назад, словно желала сбежать, но толпа стояла стеной. На секунду глаза девушки и Софи встретились, никогда Софи еще не видела такого выражения. Как все же милосердна смерть, которой не ведаешь, не чувствуешь и не ощущаешь. Она не хватает за горло, не оставляет желания бороться, желания, смешенного с отчаянием, непониманием и крупицей надежды, которая разъедает сердце. Потому что как можно не надеяться, что мир остановится хоть раз для тебя, и свершится чудо? Но жизнь не останавливается, стены не рушатся, и ты понимаешь, мир будет жить, но уже без тебе. Тебе кажется, что это кошмар, ведь это невозможно, невозможно с тобой, но это происходит. Мир остается, а ты уходишь. А единственное, что останется от тебя, это то, что сохранят другие. И это не твои вещи, не богатство. Это та любовь, что ты дарил, благодарность, ужас, который вселял, печаль, которая останется в сердцах, когда тебя уже не будет. От нас зависит лишь то, что мы оставим после себя. Возможно, именно это греет нас там, где мы будем.
Роман вытащил из чаши еще один маленький листок с именем «Ева». Софи лишь мельком видела спину черноволосой девушки, она вырывала свою ладонь из руки какого-то парня, похожего на нее как две капли воды, а он не скрывал своих слез и отчаяния. Ей суждено было стать второй жертвой.
Когда вторая девушка взошла на подмостки, со сцены послышались вопли ужаса и мольбы. Кричала рыженькая девушка, она звала на помощь и сопротивлялась. Это было то, чего Софи больше всего боялась: знать, что кому-то нужна помощь и не в силах ее оказать.
Софи побелела от этих криков, она посмотрела в глаза Виктора, в его взгляде читался тот же ужас. Она хотела вырвать свою руку из его, чтобы выйти вперед, сказать что-то или сделать, просто показать, что понимает, как это несправедливо. Но он, предугадывая ее действия, схватил ее за талию и потащил назад, она пыталась сопротивляться, но потом прекратила попытки. До окончания нельзя было уходить с площади, но Виктор увел ее в переулок, где она больше не могла сдерживать рыдания, осев на тротуар. Виктор сел рядом и прижал ее к себе, укачивая.
— Мы должны вернуться? — ее голос дрожал.
— Нет, — тихо ответил он, продолжая гладить ее волосы.
Она отодвинулась и заглянула ему в глаза. Тогда ей казалось, что иначе было нельзя, и она нерешительно приблизила к нему свое лицо, не решаясь преодолеть последние несколько сантиметров. В его глазах Софи увидела какое-то сомнение, она попыталась отстраниться, но он притянул ее к себе и страстно поцеловал, скользя по спине. Софи думала, что сейчас у нее закончится дыхание, и несмотря на ужас происходящего, она чувствовала сейчас совсем другое. Она все-таки любит его, потому что ничто так не нужно ей, как он, потому что ничто не заставит стучать сердце так, будто бы каждый удар последний, потому что единственное, на что она надеялась, что завтра ничего не изменится, потому что она осталась бы в этом дне навеки лишь ради того, чтобы быть с ним. Но это было еще и то, чего она больше всего боялась, что когда-нибудь ее спокойствие и возможность быть счастливой будут зависеть лишь от одного человека.