Город потерянных душ

Софи сидела у камина, пытаясь пришить пуговицы к своей рубашке, когда к ней подошла Герда и забрала иголку с нитками:

— Давай лучше я, — она разложила рубашку на коленях, и не поднимая взгляд, сказала. — Софи, я хочу поговорить с тобой.

— Конечно, — Софи устала потерла красные глаза.

— Ты стала мне очень близка, ты и Ангелика тоже, — добавила она, словно Ангелика могла подслушивать их. — Ты очень хорошая, — она медлила.

— Ты со мной прощаешься? — пошутила Софи, — Или бросаешь? Я не специалист, но так обычно говорят, когда собираются кого-то бросить.

— Нет, просто, — Герда вздохнула, — это сложно сказать, ведь это было эгоистично с моей стороны привязываться к кому-то.

Софи стиснула подушку, теперь это больше напоминало сцену, когда говорят, что смертельно больны и жить осталось полгода, но здесь это была не проблема, а учитывая, что отец Герды был главным казначеем, она бы первой получила лечение.

— Когда весной мне исполнится двадцать лет, летом я стану добровольцем в Выборочную пятницу, — она хотела взять руку Софи, но та резко встала, прикрывая рот.

— Сядь пожалуйста, я объясню, — выпалила Герда, видя, как новость подействовала на подругу. Софи нехотя села.

— Только, не перебивай, ладно? У тебя будет время сказать, что ты думаешь и даже отговаривать меня, если хочешь. Но знай, я приняла решение.

Вначале Софи подумала, что дело тут в доброте и альтруизме, не знающем границ, что Герда хочет добровольно предложить себя, потому что ей жалко всех вокруг от плачущих маленьких детей до мертвой крысы на улице. В общем Герда была слишком хорошей, какой-то доброй до странности даже по меркам Софи. Но дело было совсем не в этом. Все дело было в ее матери. У отца Герды давно уже была возлюбленная, но ради детей он не расставался с их матерью, чтоб она не стала «жертвой системы», как он сам называл то, что происходит в городе. Он жил здесь уже сто пятьдесят лет, на десять лет меньше, чем его жена. За все эти годы, четыре из ее детей ради матери добровольно приняли смерть, Герда должна была стать пятой, после чего ее матери никогда бы не грозила смерть. Софи лишь однажды видела мать Герды, но после этого рассказа в ней воспылала такая ненависть к этой женщине, что казалось, если бы эту ненависть можно было превратить в энергию, то она могла бы снабжать электричеством какую-нибудь деревушку в горах.

— Я говорю все это, чтоб попросить прощение, что ты могла привязаться ко мне. Ведь я из эгоистичных соображений переехала из родительского дома, я хотела узнать другую сторону жизни, и я узнала, я даже была влюблена, — она густо покраснела при этих словах.

Все аргументы Софи разбивались о непреступную решимость Герды. Софи вообще не понимала, зачем Герда это рассказала. Как можно говорить такое человеку, если у него даже нет шанса что-то исправить? Когда Софи рассказала об этом Ангелике по просьбе Герды, та была взбешена, наверное, именно такую реакцию и предвидела Герда.

«Трусливая гадюка, — так начала Ангелика. — Почему она сама мне не сказала?» Ангелику злило, что Герда знала все с самого начала и не сказала ни слова, она была полностью солидарна с Гердой, что та эгоистка. «Я не желаю ее знать, начну привыкать к ее отсутствию с сегодняшнего дня», — так она сказала. И действительно держала обещание, игнорируя Герду. Софи не могла винить Ангель, наверное, она бы и сам так поступила, если бы ее не заботили чувства Герды.

С тех пор, как Софи спасла Виктора, она не могла забыть, как ей это удалось. Это волновало ее, потому что она не понимала, как происходящее могло быть реальным? Но с другой стороны как она могла спорить со случившимся? Софи никогда не бывала в доме Авроры, но точно знала, где подвал, и что именно там был Виктор, потому что была там, когда заснула под воздействием снотворного. Теперь это беспокоило девушку куда больше, чем когда она просто думала, что сходит с ума, ведь теперь стало казаться, что это реально, что ее сознание действительно отделяется от тела и может существовать вне его. Но человек в здравом уме и в трезвой памяти не должен верить в такое, а значит она была больна, определенно и точно. Мысли об этом и отчаяние от того, что она не в силах была что-либо изменить с Гердой доводили ее до изнеможения. Софи могла надеяться лишь на то, что найдется объяснение тому, что с ней происходила в ту ночь, и что Герда одумается. Но почему-то Софи не верилось, что Герда действительно пожертвует собой, не потому что она думала, что Герда не сможет. Нет, просто Софи не могла поверить, что такое возможно. А насчет своих снов... Софи просто должна была рассказать кому-то об этом. Вот только кому? У Герды и своих забот было выше крыши, Ангелика посоветует ей поспать еще раз или смотреть на ночь поменьше фантастики, хотя более вероятно, что она проведет над ней обряд экзорцизма, вооружившись шаманским барабаном. Лука? Она боялась говорить человеку, с которым готовила побег, нечто, что могло поставить под сомнение трезвость ее ума. Но был у нее и еще один вариант. Вначале она думала, что не решится на это, но потом поняла, что если не расскажет ему, то просто сойдет с ума.

Софи не могла сдерживать волнения от предвкушения встречи с ним. Наконец-то, она увидит Виктора с тех, пор как нашла его в подвале у Ингрид. Девушка прибавила шаг, идя в гору, и тут же запыхалась. Снегу с тех, пор как она была здесь в прошлый раз, выпало еще больше. И каждый раз проваливаясь в него по пояс, в мыслях мелькал образ корабля, на котором можно было пересечь это белое море.

Девушка уже подходила к дому Виктора, когда перед ней возник огромный волк. Он смотрел ей прямо в глаза, наклонив голову, словно размышляя, как ее съесть. Софи несчастно огляделась в поисках спасателей, но никого не было. Ох, она всегда боялась собак. Девушка медленно попятилась назад, она не хотела делать резких движений, по крайней мере ведь именно так советуют поступать в подобных ситуациях? Не вести себя как жертва? Но в конечном счете понеслась вперед.

Наверное, она кричала потому, что к ней навстречу выскочил Виктор.

— Там волк, — она кинулась ему на шею, забыв обо всем. — Там волк, — повторила она, схватив его за ворот, и прижимаясь к нему.

— Снежок? — спросил он, захохотав, она отпустила его.

— Снежок? Серьезно? — она ударила его в грудь, сердито отвернувшись, ее нога провалилась по колено, она попыталась выбраться, но попытки ее были тщетны, нога обо что-то зацепилась.

Виктор внимательно наблюдал за ее усилиями, сложив руки на груди, наконец он протянул ей руку, которую она была вынуждена принять, и резко рванул ее вверх, так что она упала ему на грудь.

— Я бы и сама выбралась, — сердито сказала она, отходя от него на несколько шагов назад.

Он кивнул:

— Да, скоро ведь весна, — пошутил он.

— Где он? — спросила Софи, игнорируя его замечание и оглядываясь.

— Пес? Думаю, там где ты его оставила, — спокойно ответил он.

— Откуда у тебя этот волк? — продолжала она допрос.

— Он не мой, соседский. Гуляет здесь, совсем безобидный. Его даже дети не боятся, — он старательно сдерживал улыбку. — Что ты здесь делаешь? — наконец поинтересовался он.

— Хотела вернуть тебе книгу, — она придумала повод заранее, если не решится сказать.

— Да, если бы знал, что мы попадем сюда, взял бы что-нибудь получше, — поглядел он на переплет книги. Она густо покраснела, если речь зайдет о содержании, что ей отвечать? Когда она ни строчки ни прочла.

— Ну хорошо, ты за этим шла? Чтобы отдать книгу? Ты очень добропорядочная, — наконец нашел что сказать он. — Хотя я удивлен, — добавил Виктор уже холоднее, — ты ведь ясно дала понять, что не желаешь иметь со мной ничего общего, — но увидев ее несчастный вид, он замолчал.

— Что случилось? — спросил он уже мягче.

— Я как бы хожу во сне, не засыпаю, а иду и вижу все, мое сознание бестелесно и проходит сквозь стены, — она не смотрела на него, боясь, что он не даст ей договорить.

Его лицо тронула чуть заметная улыбка.

— Ты не веришь мне? — она покачала головой.

— А ты бы поверила себе? — ему словно было жаль ее.

— Я не вру. Я докажу тебе это, — уверенно сказала она.

— Это ведь не повод зачем-то встретиться со мной? — спросил он с насмешкой.

— Зачем бы мне это? — быстро спросила она его, выдержав его долгий испытывающий взгляд. — Мы можем пойти на Центральную площадь, там магазин, я понимаю, это не близко, — поспешно начала оправдываться она, но он остановил ее.

— Ну конечно, мы вернемся к Центральной площади. Ты выбрала отличное время, чтобы бродить по лесу одна, и поскольку ты сейчас не спишь, то не уверен, что твоя телесная оболочка не переживет возвращение домой, — она могла бы обидеться, но в его словах была какая-то забота о ней. Так что она просто кивнула.

Они пошли к площади, точнее Виктор, конечно, шел впереди, пока она поспевала сзади, а он царственно останавливался, чтобы дать ей свою руку. Дорога заняла куда меньше времени, чем заняла бы без него. Но когда они спустились со склона Софи так устала, что ей показалось, что она больше никогда не сможет ходить. Девушка завела Виктора в швейный магазинчик, в котором была в ту первую ночь.

— Я никогда не заходила сюда, — она отворила дверь в небольшой ларек на первом этаже жилого дома и повернувшись к прилавку спиной, заговорила, — прямо перед тобой на витрине иголки, чуть левее носки, рядом с носками лежат детские пинетки, а выше платки, на стенах катушки с ниткми. В конце магазина будут лежать инструменты: молотки, кувалды и еще разные вещи.

Он склонил голову набок.

— Ты не веришь, — в отчаянии сказала она. — Ну хорошо, — тут она вспомнила кое-что, — посмотри, видишь то окно на третьем этаже, где стоит горшок с цветами, ровно в двенадцать там должна появиться женщина, она будет приходить каждый час всю ночь, — но Виктор уже отвернулся от окна. — Ты ведь подождешь ее? — в отчаянии спросила Софи, ей казалось, что она сходит с ума.

— Я тебе верю, ты говоришь, что во сне ты покидаешь тело и можешь ходить по улицам, проходить сквозь стены, и я верю тебе, — просто сказал он.

— Что? Но ты ведь не верил, — возразила она.

— Я не говорил, что не верю, — он улыбнулся ей, — я просто не хотел оставлять тебя одну вечером зимой на улице, ну и я был уверен, что если уж ты приготовила демонстрацию, то она никак не могут быть где-то поблизости. К тому же не вижу причин, чтобы ты врала, если люди здесь не умирают и могут исцелиться от любого недуга, то почему-то что ты говоришь не может быть правдой? — спросил он словно это было очевидно, от его слов ей немного полегчало.

— Но ведь это не может быть правдой, — все равно возразила она, отвернувшись.

— Ты не последовательна, — он повернул ее лицо к себе, — только что ты доказывала мне это, а теперь сама отрицаешь?

Она покачала головой, не зная, что сказать.

— Но что мне делать?

— Ничего, просто не заходи больше в это озеро, у тебя ведь есть выбор, — спокойно ответил он. — Ты рассказывала об этом новым друзьям?

— Нет, только тебе.

— Хорошо, потому что я не думаю, что им стоит это знать.

— Ты все-таки думаешь, что я схожу с ума, — расстроенно протянула она.

— Нет, не думаю, — уверенно возразил он. — Но это не значит, что так не будут думать другие. Важно, чтобы больше об этом никто не узнал, — он наклонился к ней и потрепал ее по плечу.

— Но ты ведь не можешь на самом деле верить, что такое возможно? — еще сомневалась она.

— Ну если мы во что-то не верим, это не значит, что этого не существует. Постарайся не использовать это, — обеспокоено произнес он, поморщившись.

Она рассеянно кивнула, за ней внимательно наблюдала женщина. Черные волосы, яркая красная помада, длинное приталеное платье. Женщина напоминала Ангель, вот только Ангелика никогда бы не позволила себе, ходить с такими растрепанными волосами и уж точно смыла бы с лица эти темные разводы.

— Софи, — голос Виктора отвлек ее, а когда она снова посмотрела в стороны женщины, той уже не было. — Это важно. Не делай ничего, — он был встревожен.

— Виктор, а что если я больна? — губы Софи задрожали.

— Больна? — переспросил он, ей показалось, что его глаза наполнились такой нежностью, когда он спросил об этом.

— Да, что если это опухоль у меня в мозгу, например? И мне все это кажется?

Его губы сжались, он сдерживал улыбку, но видя, ее несчастное лицо, провел рукой по ее щеке, так что у нее по спине пробежали мурашки.

— Ты здорова, — он смотрел прямо ей в лицо. — Пожалуйста, я не выдержу мысли о том, что ты думаешь, что умираешь.

Виктор сказал это так серьезно, что сердце Софи отчаянно запрыгало в груди, она смотрела в его глаза, которые затягивали ее куда-то далеко. Девушка не моргала, пытаясь не упустить ни одну деталь его лица, чтобы потом отчетливо вспоминать его. Он уже почти полностью оправился после случая с Авророй, лишь порез на щеке напоминал о тех событиях. Софи показалось, что она даже перестала дышать, глядя на него.

В воздухе раздался бой часов, было уже девять.

— Тебе пора, — сказал он. — Прощай, Соф.

Виктор развернулся, и засунув руки в карманы, ушел.

Софи была счастлива, вспоминая, как повисла на его шее. Ей сейчас неважно было, что когда-то он сказал ей, что не хочет покидать это место. Возможно, он передумал, и просто считает, что она бы не простила ему тех слов, подумалось ей. Но она тут же поникла. Уж конечно, Виктор не стал бы гадать, может быть, сейчас дело было уже не в его словах, а в том, что она ему тогда наговорила? Если это так, то наверное, он никогда не простит ее. Но сегодня она не будет разрушать свои надежды, она хочет быть счастливой хотя бы один день, и она подарит себе этот день пустых надежд.

Софи еще долго бродила по улице, глупо улыбаясь прохожим. Когда она наконец зашагала в сторону дома, то в переулке услышала какой-то шум. Толпа людей перешептывалась между собой, вытягивая головы, чтоб разглядеть что-то. Софи зашла туда, но за спинами других ничего не видела. Женщина сбоку толкнула ее, так что Софи упала в снег. Кто-то быстро поднял ее и оттащил в сторону. Это был инспектор Шевалье.

— Уходите, уходите, — бормотал он, даже не узнавая Софи. Но пока он подталкивал ее, она успела разглядеть очередную жертву Висельника, Эмиля, который недавно пытал ее в кабинете следственного участка.

Софи быстрым шагом направилась домой, желая убежать от ощущения причастности к убийствам, ведь она знала всех жертв, и все трое умерли именно после встречи с ней. Значило ли это, что она как-то связана с убийцей? На этот вопрос у нее не было ответа, но что для Софи стало очевидным так это то, что убийца выбирает тех, кого считает недостойными жизни. Он убил Лию, по вине которой погибла молодая девушка, и могла умереть и она, он убил судью, который тоже был замешан в убийстве. И наконец он убил мучителя, который в подвале пытал людей. Наверняка Висельник был из тех убийц, кто считает, что очищают общество. Но почему все убийства связаны с ней? Ответ на это мог быть лишь один. Это кто-то, кого она знает, или кто-то, кто знает ее. Теперь Софи оглядывалась на улицах со страхом, будто кто-то поджидал ее там за углом.

Висельник убил снова. Спустя неделю местного библиотекаря, которого Софи видела много раз. Тщедушный мужчина с проплешинами на голове, у которого была жена и двое маленьких детей. Вначале он просто пропал, но потом его нашли подвешенным на дереве. На этот раз на теле нашли следы побоев, чего раньше не было. Все это рассказала Ангелика Софи и Герде, сидя у зажженного камина. Хотя конечно, рассказ больше предназначался для Герды, ведь Ангель сообщила много ненужных деталей, которые наверняка придумала сама, чтобы ужаснуть впечатлительную девушку, ронявшую слезы даже при виде мертвых птиц. Софи подумала, что наверное, так подруга мстит Герде за то, что та скрывала, что собирается принести себя в жертву.

Сразу после рассказа Герда ушла на кухню, а Софи осталась с Ангеликой.

— Ты заметила, что все убийства до этого были связаны со мной? — спросила Софи упавшим голосом, ей просто необходимо было выговориться.

— Не говори глупостей, — отмахнулась Ангель.

— Я серьезно, Лия пыталась меня убить, судью я разоблачила, а Эмиль, — она не закончила, опустив голову.

— Ну выходит тебе нужно найти Висельника и поблагодарить, — пошутила девушка, отпивая чай.

— Это не смешно, — ткнула ее в плечо Софи. Но что если она действительно была причиной этих убийств? По отдельности их мог убить кто угодно, но это была серия не отдельных убийств, убивал один человек, и ей казалось, что лишь она связывала их.

— Софи, тебе ничего не известно, ты видишь ситуацию только со своей стороны. К тому же ты не знаешь этих людей, возможно, их связывает что-то другое, помимо тебя. И наверняка так и есть, потому что если это все ради тебя, то это может быть лишь... — Ангелико резко оборвалась.

Но Софи поняла, что та хотела сказать:

— Он не знал о судье и Эмиле, — она оглянулась назад, проверяя не слышит ли их Герда. Софи не хотелось, чтоб та даже думала о том, что убийцей мог быть Виктор. Она точно знала, что Ангелика будет покрывать любые ее тайны, ведь они были друзьями, и Софи была уверена, что для Ангелики это значило пренебречь многим. С Гердой было по-другому, она была правильной настолько, что это могло быть непредсказуемым, и если бы она думала, что спасает этим кого-то, то могла раскрыть тайну Софи.

— Тогда тебе не о чем волноваться. Ну если ты конечно не думаешь, что это я, — она продолжила. — Я конечно, могла справиться с девчонкой и со стариком, но не с Эмилем.

— Я не понимаю, почему он его убил, — прошептала Софи.

— Кого его? Эмиля? — не поняла ее Ангель.

— Нет, Александра, — видя, что Ангелика не понимает, о чем идет речь, она добавила, — библиотекаря.

Ангелика пожала плечами.

— Связано ли это со мной или нет, но разве ты не заметила, что во всех убийствах есть кое-что общее, он убивает людей, связанных с чем-то плохим. Лия была убийцей, как и судья, а скольких людей замучил Эмиль, — при этих словах она потерла еле заметный шрам на запястье, что не укрылось от взгляда Ангелики.

— Ну значит это точно Герда, — засмеялась Ангелика.

— Но зачем убивать библиотекаря? Он-то что сделал? — проигнорировала ее слова Софи.

— Ну знаешь ли... — сказала Ангелика и загадочно отвернулась, опустив глаза.

— Что? — спросила Софи, взяв ее за локти, сейчас было совсем не время для всех этих ужимок.

— Он вымогал деньги, — наконец сказала Ангелика.

— Что это значит? — не поняла Софи.

— Ну, а что это может значить? Ты вообще из какого мира? Он заведовал библиотекой, был там распорядителем. У него была определенная власть, угрозами он мог заставлять делать подчиненных то, что ему было нужно. Так что он не такой уж благочестивый, как ты тут думаешь, — заключила она, — и к тому же ты никак не была связана с ним так, что забудь об этом.

Ангелика допила свой чай и пошла к себе. Софи еще долго сидела, глядя на огонь в камине. Ей почему-то казалось, что именно она должна найти того, кто совершает эти преступления.

Софи снился сон. Она сидела в темной круглой комнате, окруженная фотографиями с мест преступлений Висельника, вокруг нее на полу горели свечи, в свете которых она отчаянно подносила к лицу фотографии и убирала их. Девушка судорожно искала что-то. Что-то, что могло раскрыть тайну, пролить свет на загадку убийств. Где-то над ней прогремели часы. Софи резко поднялась, опрокинув свою кружку, она так и заснула с ней в руке, дрова в камине уже догорели.