Глава 7. Выступление и отпуск
День выступления настал так стремительно, что я едва успела осознать, как оказалась за кулисами. Сердце колотилось в такт приглушенному шуму в зале. Мы стояли в тени тяжелых портьер, и я чувствовала, как дрожат мои руки. Катя подошла ко мне вплотную, её сценический костюм идеально подчеркивал её статность, но взгляд, направленный на меня, был полон нежности, а не актерской игры.
— Дыши, — прошептала она, накрыв мою ладонь своей. — Мы просто расскажем им нашу историю. Только ты и я.
Когда мы вышли на сцену, мир вокруг исчез. Остались только лучи прожекторов и мы двое. Каждый жест, каждое слово нашего сценария проживались по-настоящему. В финальной сцене, когда наши героини наконец находят путь друг к другу, я увидела в глазах Кати слезы — искренние, блестящие в свете софитов. Когда занавес медленно пополз вниз, зал взорвался аплодисментами, но для меня самым важным был момент, когда Катя, уже не скрываясь, крепко сжала мою руку.
Спустя два часа мы уже сидели в машине, оставляя позади здание театра и городскую суету. В багажнике лежали чемоданы, а впереди нас ждала целая неделя моря и тишины. Напряжение выступления сменилось невероятной легкостью.
— Мы сделали это, — выдохнула я, откидываясь на сиденье и глядя на профиль Кати, сосредоточенной на дороге.
— Нет, — она мельком взглянула на меня и тепло улыбнулась. — Мы создали чудо. Теперь я официально забираю свою любимую девочку в отпуск.
Я почувствовала, как по лицу расплывается глупая, счастливая улыбка.
— Свою девочку? — переспросила я, забавляясь.
— Именно. Моего талантливого котенка, — Катя на мгновение перехватила руль одной рукой, а другой коснулась моей щеки. — Ты была сегодня великолепна, солнышко.
От этих нежных слов из уст всегда серьезной Екатерины Добровской я почувствовала себя самой защищенной на свете. Я в ответ придумала ей свое прозвище, которое родилось само собой в этой атмосфере дорожной романтики.
— Тогда ты — моя Катрин, — нежно произнесла я. — Моя прекрасная, мудрая Катрин, которая научила меня не бояться сцены... и жизни.
Мы ехали по ночному шоссе, мимо мелькали огни заправок, а в салоне играла тихая музыка. Катя иногда называла меня «моя радость», и каждое такое слово было как драгоценный подарок. В этой тесноте автомобиля, под звук мотора, мы стали еще ближе. Больше не было актрисы и сценаристки, не было разницы в восемь лет — были просто две влюбленные души, едущие навстречу своему первому совместному рассвету.
— Спи, — тихо сказала она, когда я начала зевать. — Когда проснешься, мы уже будем у моря.
Я закрыла глаза, чувствуя, как счастье наполняет меня до краев. Впереди была целая жизнь, и я знала, что в этом сценарии нас ждет только самый лучший финал. Только лучший и только наш.