Глава 15. Трещина фрафора
Глава от лица Кати
Я сидела в машине, вцепившись в руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Дрожь внутри не утихала. В голове набатом стучало: «Она мне не доверяет». Это ранило сильнее, чем любая угроза шантажистки. Я смотрела на дверь подъезда, и когда она наконец открылась, моё сердце болезненно сжалось.
Алёна шла к машине так, словно каждый шаг давался ей с трудом. Маленькая, хрупкая, в своей легкой куртке, она казалась совсем ребенком, потерявшимся в огромном, злом лесу. Весь мой гнев, вся моя холодная ярость, которую я минуту назад обрушила на Яну, испарились в одно мгновение. Осталась только невыносимая, щемящая нежность.
Она села на пассажирское сиденье, не поднимая глаз. В салоне повисла тяжелая, густая тишина. Я видела, как её плечи мелко дрожат, как она судорожно сжимает в руках телефон.
— Кать... — прошептала она, и её голос надломился. — Прости меня. Я... я просто хотела тебя защитить. Яна... она сумасшедшая, у неё были фото... она хотела всё разрушить.
Я не выдержала. Отстегнула ремень безопасности, резко придвинулась к ней и просто притянула её в свои объятия. Алёна сначала замерла, словно ожидая удара или холодного выговора, а потом буквально рухнула мне на грудь, заходясь в беззвучных рыданиях.
— Глупое моё солнышко, — прошептала я, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие дождем и страхом. — Мой маленький, отчаянный котенок... О чем ты только думала?
Я гладила её по голове, по спине, целовала в висок, стараясь своим теплом выжечь ту липкую грязь, которую оставила в её душе эта встреча в баре.
— Она сказала... что я разрушу твою карьеру, — всхлипывала Алёна, комкая мою рубашку на груди. — Что тебя выгонят из театра... что ты пожалеешь, что связалась со мной. Я так испугалась за тебя, Катрин. Я думала, если я заплачу ей, если я сама всё решу...
— Посмотри на меня, — я мягко, но решительно взяла её за подбородок и заставила поднять голову. Её глаза были красными от слез, лицо — заплаканным и беззащитным. — Посмотри мне в глаза, Алёна Мельникова.
Она шмыгнула носом и замерла.
— Ни один театр в мире, ни одна роль и ни одна «репутация» не стоят твоей слезы. Слышишь? Я взрослая женщина, я знала, на что иду, когда влюбилась в тебя. Ты не моя слабость, ты — моя сила. И если кто-то пытается ударить по тебе, чтобы достать меня, он имеет дело со мной, а не с тобой.
Я прижалась своим лбом к её лбу, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается.
— Я была в том баре, Алён. Я всё видела. И я поговорила с ней. Она больше никогда не появится в твоей жизни. Никогда.
Алёна вскинула глаза, полные недоумения и надежды.
— Ты... ты была там? Ты видела её?
— Видела. И поверь мне, я умею быть очень убедительной, когда защищаю то, что мне дорого. Больше не смей скрывать от меня такие вещи. Мы в этом сценарии вдвоем, помнишь? От начала и до конца.
Я снова обняла её, на этот раз медленно и глубоко. Алёна прижалась ко мне всем телом, и я почувствовала, как стена между нами, возникшая утром, наконец рассыпается в прах. В салоне машины стало тепло и спокойно. Шум города где-то за окнами казался далеким и неважным.
— Ты моя жизнь, Катрин, — прошептала она мне в шею, и я почувствовала её робкий поцелуй.
— А ты моя, — ответила я, закрывая глаза. — И никакая тень из прошлого не сможет закрыть нам солнце.
Я завела мотор и включила печку. Нам всё еще нужно было время, чтобы окончательно прийти в себя, но теперь я знала: мы справимся. Главная драма была сыграна, и наш финал, вопреки всем угрозам, оставался счастливым.