Глава 19. Ключи от нового дома
Дорога заняла почти двенадцать часов, и когда мы наконец свернули на знакомую грунтовую тропу, ведущую к обрыву, небо уже было усыпано густыми южными звездами. Свет фар выхватил из темноты знакомые очертания домика. Теперь он не был «арендованным жильем на неделю». Теперь это был наш тыл.
Катя заглушила мотор, и тишина мгновенно оглушила нас. Слышно было только, как остывает двигатель и как где-то внизу, в темноте, мерно ворочается море.
— Приехали, — тихо сказала она, доставая из кармана связку ключей. Они мелодично звякнули, и этот звук показался мне самым красивым финалом нашего побега.
Мы не стали разбирать все вещи сразу. Занесли только самое необходимое и наши чемоданы. Внутри дом пах деревом, сухими травами и тем особенным спокойствием, которого нет в городских квартирах. Катя зажгла свет, и теплый желтый абажур под потолком мгновенно превратил пустую гостиную в уютное гнездо.
— Странное чувство, — я опустилась на диван, наблюдая, как Катя открывает окна, чтобы впустить ночной воздух. — Словно мы украли это счастье у всего мира.
— Мы его не украли, Алён. Мы его заработали, — она подошла ко мне, села на пол у моих ног и положила голову мне на колени. — Каждой бессонной ночью, каждым словом в сценарии и каждой слезой, которую ты пролила из-за той грязи. Теперь здесь правила устанавливаем мы.
Мы провели эту ночь на полу, на расстеленных пледах, прямо перед камином, который Катя разожгла, несмотря на теплую погоду — просто ради атмосферы. Мы пили чай из простых керамических кружек и планировали, как обставим комнаты.
— Здесь будет твой кабинет, — Катя указала на небольшую нишу с видом на залив. — Поставим большой дубовый стол, чтобы ты могла писать свои шедевры, не отвлекаясь на быт.
— А ты? Чем будешь заниматься ты, моя прекрасная прима? — я нежно коснулась её щеки.
— Я? — Катрин хитро прищурилась. — Я буду твоим первым читателем, твоим критиком и твоим садовником. А еще я хочу открыть здесь небольшую театральную студию для местных детей. Без пафоса, без интриг. Просто искусство ради искусства.
В эту минуту я увидела в ней такую искру, какой не видела даже во время её самых громких премьер. Она была свободна.
Утром мы начали обустраиваться. Это было забавно и очень интимно: спорить, куда повесить картину, вместе собирать книжную полку и расставлять посуду. Катя в джинсах и растянутой майке, с перепачканным в пыли носом, выглядела такой домашней и счастливой, что я то и дело отвлекалась от коробок, чтобы просто обнять её.
Ближе к вечеру, когда основные вещи были разобраны, мы вышли на террасу. Ветер был теплым, а море — лазурным.
— Катрин, — позвала я, глядя на горизонт.
— Да, котенок?
— Ты не жалеешь? О городе, о славе... о том, что мы так внезапно всё оборвали?
Катя подошла ко мне, обняла со спины и крепко прижала к себе, сцепляя руки у меня на талии.
— Я жалею только об одном, — прошептала она, целуя меня в шею. — О том, что мы не сделали этого раньше. Здесь я наконец-то чувствую, что я — это я, а не роль, которую от меня ждут.
Мы стояли так долго, провожая наше первое солнце в новом доме. Впереди было еще много дел, много неизвестности и, возможно, трудностей, но здесь, среди запаха хвои и соли, всё это казалось преодолимым. Мы переехали не просто в другой дом — мы переехали в другую жизнь. И надеюсь эта жизнь будет лучше чем прежняя в том прежнем городе. С тетей я попрощалась и обещала ехать к ней как только будет возможность. Мне будет не хватать ее рядом но у нас налаживается своя жизнь.