Глава 24. Сестринский совет
На следующее утро мы с Кристиной решили сбежать на пляж вдвоем, пока Катя занималась какими-то делами по дому. Солнце еще не припекало в полную силу, и песок под ногами был приятно-прохладным. Мы устроились в небольшой бухте, подальше от нашего дома, где только крики чаек и рокот волн нарушали покой.
Кристина, обычно такая шумная и энергичная, сегодня была непривычно задумчивой. Она долго выводила пальцем узоры на песке, а потом, не глядя на меня, спросила:
— Алён, а как ты поняла, что Катя — это оно? Ну, в смысле, что это по-настоящему, а не просто... роль в спектакле?
Я удивилась её серьезному тону и отложила книгу.
— Не знаю, Крис. Наверное, это когда ты понимаешь, что человек — твоё безопасное место. Когда тебе не нужно притворяться лучше, чем ты есть. А почему ты спрашиваешь?
Сестра вздохнула и наконец подняла глаза. В них не было привычного вызова, только растерянность.
— У меня есть парень в городе. Максим. Мы вместе уже полгода, и он... он классный. Веселый, на крутой тачке, все девчонки в универе по нему сохнут. Но когда мы вдвоем, мне иногда кажется, что я всё время должна «выступать». Быть самой яркой, самой смешной, чтобы он не заскучал.
Она замолчала, подтянув колени к подбородку.
— А вчера, когда я смотрела на вас с Катрин... Вы же просто сидели и молчали. Но в этом молчании было столько всего... Максим зовет меня переехать к нему после лета. И я не знаю. Мне страшно, что если я перестану «сиять», он меня просто не заметит. Что мне делать, а?
Я посмотрела на сестру и вдруг увидела в ней себя прежнюю — ту, что вечно сомневалась и искала одобрения.
— Крис, послушай, — я взяла её за руку. — Отношения — это не сцена. Ты не обязана развлекать зрителя. Если ты чувствуешь, что должна постоянно носить маску, чтобы тебя любили, то рано или поздно ты просто выгоришь. Любовь — это когда тебя видят «настоящей», в старой футболке и без макияжа, и всё равно считают самой красивой. Как Катя смотрит на меня утром.
Кристина слушала очень внимательно, впитывая каждое слово.
— Ты думаешь, мне стоит ему сказать, что я боюсь?
— Думаю, если он «твой» человек, он поймет. А если нет — зачем тебе тратить жизнь на роль, которая тебе не подходит?
Мы просидели так еще час, разговаривая о чувствах, о страхах и о том, как трудно иногда быть честной с самой собой. Я чувствовала, что Кристина начала видеть во мне не просто сестру, а близкого друга.
Когда мы вернулись к дому, Катя ждала нас на террасе. Она накрыла стол к обеду и, увидев наше серьезное настроение, ничего не спросила, лишь мягко улыбнулась.
Вечер прошел удивительно спокойно. Кристина была тихой, она много наблюдала за нами, и в её взгляде больше не было иронии — только глубокое уважение.
Позже, когда сестра ушла к себе, чтобы позвонить Максиму, мы с Катей остались в гостиной. В камине догорали угли, отбрасывая на стены дрожащие блики.
— О чем вы шептались на берегу? — Катя притянула меня к себе, устраивая мою голову у себя на плече.
— О любви, — улыбнулась я. — Кристина просила совета. Кажется, она наконец-то начала взрослеть.
— Благодаря тебе, — Катрин поцеловала меня в макушку. — Ты удивительная, Алёна. Ты меняешь людей вокруг себя, даже не замечая этого.
Она начала медленно расстегивать пуговицы на моей рубашке, её пальцы были теплыми и нежными. В этом доме, наполненном сестринскими тайнами и вечерней тишиной, её ласки казались особенно значимыми. Мы занимались любовью медленно, глубоко, словно подтверждая каждое слово, которое я сегодня сказала сестре. Это не была «сцена» — это была наша правда, единственная и неоспоримая.
— Ты моя правда, — прошептала Катя, когда мы лежали в темноте, слушая шум прибоя.
И я знала, что она чувствует то же самое что и я.