Глава 23. Театр на двоих
Утро началось с того, что Кристина включила какую-то поп-музыку в гостевой комнате. Я видела, как Катя, сидевшая на кухне с книгой, едва заметно вздрогнула, когда басы начали вибрировать в стенах нашего дома. Но, к моему удивлению, она не сделала замечание. Вместо этого она глубоко вдохнула и закрыла книгу.
— Пойду попробую наладить дипломатические отношения, — тихо сказала она мне, подмигивая.
Я осталась на кухне, затаив дыхание. Из комнаты сестры донесся приглушенный голос Кати, музыка стала тише, а потом раздался звонкий смех Кристины. Через десять минут они обе вышли на террасу. Катя выглядела спокойной, а Кристина — завороженной, словно она только что получила аудиенцию у королевы.
— Алёнка, прикинь, Екатерина говорит, что у меня «выразительная мимика»! — Кристина плюхнулась в кресло. — Она пообещала показать мне пару упражнений на расслабление зажима.
Весь день Катя проявляла чудеса терпения. Она не просто «терпела» присутствие моей сестры, она включила свою самую обаятельную сторону. Они вместе пошли в сад, и я с изумлением наблюдала из окна, как Катрин учит Кристину правильно подрезать розы, рассказывая при этом забавные истории из театрального закулисья.
— Знаешь, — шепнула мне Кристина, когда мы на минуту остались одни, — я думала, она будет высокомерной мегерой. Ну, знаешь, как все эти звезды. А она... она настоящая. И она тебя так слушает, Алён. Будто каждое твоё слово — это строчка из Шекспира.
К вечеру напряжение окончательно спало. Катя даже предложила Кристине устроить импровизированный ужин на гриле. Пока они возились с углями, я видела, как Катя мягко направляет энергию моей сестры в мирное русло.
— Кристина, у тебя потрясающая харизма, — говорила Катя, переворачивая овощи. — Но тебе не хватает фокуса. В театре, как и в жизни, важно не только громко заявить о себе, но и уметь слушать тишину партнера.
Кристина слушала её, открыв рот. Катя нашла к ней подход — она не поучала, она делилась мастерством, и для моей сестры, которая всегда искала признания, это стало лучшим подарком.
Когда стемнело, Кристина, утомленная свежим воздухом и обилием впечатлений, ушла спать пораньше. Мы с Катей остались одни на террасе, завернувшись в один плед.
— Ты была великолепна сегодня, — я прижалась к её плечу. — Спасибо, что не выставила её с чемоданами.
— Она — часть тебя, Алён, — Катя нежно погладила мою руку. — К тому же, в ней есть та искра жизни, которую я когда-то увидела в тебе. Только у неё она пока бьет во все стороны, как неисправный фонтан.
Катя повернулась ко мне, и её взгляд стал серьезным.
— Но я безумно соскучилась по нам. Без свидетелей. Без упражнений на мимику.
Она потянула меня на себя, увлекая в глубокий, томительный поцелуй. Её руки скользнули под мой свитер, согревая кожу после прохладного вечернего бриза. Мы зашли в дом, стараясь двигаться бесшумно. Эта необходимость быть тихими из-за присутствия Кристины за стеной создавала особое, почти запретное напряжение.
В нашей спальне, при свете одной лишь луны, Катя была необычайно нежной. Каждое её движение было наполнено желанием компенсировать весь тот шум и суету, что принес день. Мы занимались любовью, сдерживая дыхание и закусывая губы, чтобы не издать ни звука. Этот безмолвный диалог тел был красноречивее любых пьес. Я чувствовала, как Катя буквально впитывает меня в себя, восстанавливая то самое хрупкое равновесие, которое мы так долго искали.
— Ты — моя тишина, — прошептала она мне в самое ухо, когда мы, обессиленные, лежали в объятиях друг друга. — И я никому не позволю её нарушить надолго.
Я засыпала, зная, что завтра будет новый день с Кристиной, но это больше не пугало. Катя нашла способ вписать её в наш мир, не разрушив его основы.