Глава 35. Будни
Когда Карен исполнилось четыре месяца, наш дом окончательно превратился в сложный, но идеально отлаженный механизм. Если раньше наша жизнь была похожа на романтическую драму, то теперь она напоминала виртуозную импровизацию. Катя, привыкшая к дисциплине большого театра, перенесла этот подход и в материнство, но с одной важной поправкой — теперь она была не режиссером, а самым преданным зрителем и помощником.
— Алёна, ты уже три часа сидишь над кейсом этого клиента, — Катя тихо вошла в мой кабинет, неся на руках Карен, которая в своем полосатом бодике была похожа на маленького шмеля. — Твои глаза скоро станут цвета этого монитора. Давай, передавай мне эстафету, иди подыши морем.
Я потянулась, чувствуя, как затекли плечи.
— Она не капризничала?
— Что ты! — Катя подбросила дочку, и та отозвалась заливистым, пока еще беззубым смехом. — Мы с Карен репетировали монолог Джульетты. Она пока не очень сильна в тексте, но её паузы — это просто гениально. Станиславский бы рыдал от восторга.
Я улыбнулась, глядя на них. Было что-то невероятно трогательное в том, как Катя находила в материнстве отголоски своей профессии. Она не страдала от отсутствия сцены, потому что её главной сценой теперь стала эта комната, а единственным критиком, чье мнение имело значение, — эта маленькая девочка с темными глазами.
Однако, несмотря на идиллию, быть родителями оказалось непростым испытанием для нас как для пары. Вечера, которые мы раньше проводили в бесконечных разговорах и ласках, теперь часто заканчивались тем, что мы обе засыпали, едва коснувшись подушки, под мерное сопение радионяни.
— Ты не чувствуешь, что мы... немного потеряли друг друга в этих пеленках? — спросила я однажды вечером, когда мы наконец остались одни на террасе. Карен наконец уснула, а Кристина с Марком уехали в город по делам.
Катя долго молчала, глядя на то, как лунная дорожка дрожит на воде. Потом она пододвинулась ближе и взяла мою руку, переплетая наши пальцы.
— Мы не потеряли, Алён. Мы просто перешли в другой регистр. Знаешь, в музыке есть такое понятие, как контрапункт — когда две разные мелодии звучат одновременно, создавая новую гармонию. Раньше мы были дуэтом, а теперь мы — оркестр. Да, времени на шепот стало меньше, но глубина того, что я чувствую к тебе, когда вижу тебя с нашей дочерью... это нельзя сравнить ни с чем.
Она потянулась ко мне и нежно, почти невесомо коснулась моих губ. Этот поцелуй не был искрой страсти, он был чем-то большим — признанием в абсолютной преданности.
— Но ты права, — добавила она, хитро прищурившись. — Нам нужно иногда вспоминать, что мы не только мамы. Завтра Кристина обещала забрать Карен на весь день к себе и Марку. Они хотят устроить ей «день океанолога» и показать аквариум.
— И что мы будем делать? — я приподняла бровь.
— Мы? Мы уедем на тот дальний пляж, где нет связи. Возьмем только вино, плед и друг друга. Никаких разговоров о подгузниках, психологии или театре. Только ты и я.
На следующий день Кристина примчалась с самого утра, сияя от восторга.
— Так, родители, сдавайте объект! — скомандовала она, забирая Карен. — Марк уже подготовил сумку-холодильник и кучу игрушек. Мы едем на маяк, будем приучать ребенка к ветру и свободе!
— Крис, только не корми её мороженым, ей еще рано! — крикнула я вслед, когда они уже садились в машину.
— Спокойно, доктор! — отозвалась сестра, помахав рукой. — Я теперь ответственная замужняя женщина! Почти.
Когда машина скрылась за поворотом, в доме наступила оглушительная тишина. Мы с Катей стояли посреди гостиной, глядя друг на друга, и сначала даже не знали, что делать с этой внезапно обретенной свободой.
— Кажется, я слышу фантомный плач, — прошептала я.
— Это просто шум моря, — улыбнулась Катя, обнимая меня за талию. — Идем. Наш побег начинается.
Мы провели этот день так, как в самом начале нашего знакомства. Дикий пляж, холодное вино, жаркое солнце и бесконечные поцелуи, которые теперь казались еще слаще, потому что были «запретным плодом», украденным у суеты будней. Мы купались вдвоем, и Катя подхватывала меня в воде, кружа и смеясь так громко, что чайки возмущенно взлетали с камней.
— Я люблю тебя, Алёна, — сказала она, когда мы лежали на пледе, обсохшие под соленым ветром. — Спасибо, что подарила мне этот мир. Без тебя я бы так и осталась декорацией в чужой пьесе.
— А я люблю тебя за то, что ты научила меня быть главной героиней своей жизни.
Вечером, когда мы вернулись домой, загорелые и уставшие от счастья, Кристина уже ждала нас. Карен мирно спала у неё на руках, а Марк что-то увлеченно рассказывал сестре. В доме пахло уютом и спокойствием.
Я поняла в тот момент: счастье — это не отсутствие забот. Счастье — это когда у тебя есть те, ради кого ты готов от этих забот отдыхать, и те, к кому ты с радостью возвращаешься после самого прекрасного дня на свете. Карен проснулась и, увидев нас, впервые осознанно потянулась ручками к нам обеим. И это был самый лучший финал нашего дня. Который я так ждала.