Новая жизнь
Конец весны. Шестнадцатый век. На севере сражаются между собой мелкие княжества, на юге и востоке раскинуты величественные и агрессивны империи. Пока на западе королевства и герцогства живут размеренной жизнью, дыша свежим, живым, мирным воздухом, великие и самовлюблённые южные и восточные империи сражаются за новые территории и выход к морю.
Нурмин родилась в Ксеольском княжестве, которое располагается под самым клювом древней и хищной Шиньянской империи.
В молодом княжестве не было практически ничего, достойного упоминания летописцев сегодняшнего дня. Кроме, разве что, плодородной земли. Да и этой похвалы уже не будет никогда... Сейчас здесь общая нищета и тяжелый труд бедняков. В случае пробуждения аппетита соседней империи, плохо вооруженная Ксеольская армия разбежалась бы, теряя свою деревянную обувь и митхури, страшась лишь за свои жалкие жизни, а не за свободу и честь отчизны.
Княжество ветшало и нищало, несмотря на то, что жирная земля под ногами радовала сельчан плодородием, а мягкий и теплый климат благоприятствовал развитию и процветанию страны. На этом, увы, достоинства Ксеольского княжества заканчиваются. И именно это достоинство привлекает к себе великие империи, которые хотят иметь на своей территории как можно больше плодородных почв.
В деревушке, где жила Нурмин, жители ловили рыбу в основном из небольшого пруда. Если они отходили дальше своего городка, то они ловили рыбу в широкой реке, срубали деревья в лесу для будущих холодных времён, а там и изредка могли большой бандой схватить одного оленёнка, которого они бы либо поделили между собой, либо обменяли на продукты. Весной и летом жители могли собрать плоды с фруктовых деревьев и выкопать овощи. Охотой простые жители почти никогда не занимались, ибо боялись набрать себе вместо добычи множество бед. Если кто-то и ходит часто на охоту, то это охотники и люди, покушающиеся на жизни десяток деревьев каждые две недели, ибо срубить высокие деревья — дело одно, а перетаскать их за неделю все до самой последней веточки — дело совершенно другое. Впрочем, что бояться в холод мирным жителям? Бояться нечего! Огнём они пользоваться умеют, а волшебные горячие растения — куджи, растут именно в холодное время года. Эти растения очень тёплые, возле них можно погреть руки. А если эти растения сорвать и донести до своего дома за минут десять, прикрывая от ветра, то скинув их вниз, под дрова, ими можно поджечь эти же дрова за пару минут.
Чаще всего, холод наступает в ноябре, и именно ноябрь уже считается осенью, а треть октября находится в тёплом дожде, после которого за три дня вырастают маленькие фиолетовые ягодки. Из них можно что-нибудь испечь, а можно и просто съесть. Конечно же, не обойтись без варенья. Ягоды в меру сладкие, поэтому закинув в глиняную посуду ягод, их достаточно растолочь ложкой, подержать эту посуду с ягодами на огне минут пять, а потом этой же ложкой их можно съесть через минут пятнадцать. Ягоды в холодном месте, которые нужно прятаться от солнца, не портятся две недели. Эти фиолетовые ягоды — сьюгюри, как и куджи, растут до середины марта, так как обычно после середины марта в стране и в деревушке, где живёт Нурмин, уже тепло и солнечно. Именно когда наступает эти тёплые и солнечные деньки, можно постепенно готовиться к земледелию. Нужно распахивать землю, некоторые семена замачивать в воде и ждать, когда из них вылупятся крохотные зелёные росточки, которые потом нужно сажать в готовую землю. Весна, как и осень, достаточно короткая, а зима приносит с собой лишь неслабые ветра и снег на сантиметров, максимум, семь.
Недалеко от пруда смотрел в воду маленький деревянный храм. Нурмин с детства не понимала веру соседей, не воспринимала ни храм, ни его служителей всерьёз. Но это была самая красивая и крепкая постройка в округе. Все остальные строения — жалкие лачуги и хижины. Пока в нормальных городах Ксеольского княжества стоят полноценные, простенькие, но прочные дома, в этом поселении люди живут так, как раньше жили нецивилизованные, дикие, южные племена. Отличие их только в том, что у них более-менее нормальные хижины и имеется весьма крепкий храм. Продукты с огорода можно было купить только за мех, но меха, конечно же, практически не было, так как опять-таки, почти никто не ходил на охоту, и почти никто не видел ни разу в своей жизни даже зайчика, в отличие от охотников и лесорубов, которые и жили в деревянных прочных хижинах. Формально, они и владели деревушкой.
Стоит отметить и тот факт, что все люди знали, что князь, правивший Ксеольским княжеством, некогда был мудрым и могучим правителем, который унаследовал власть от своего отца, бывшего великого воеводы Шиньянской империи. Соответственно, он захотел в своё время тайно отделить свои любимые края от империи. По этой причине, язык, на котором говорят в Ксеольском княжестве, является шиньянским. Князь, правивший в данный момент, от старости уже давно стал слаб и дряхл, ведь ему идёт уже восьмой десяток лет. Раньше он завоёвывал территории, вёл своих солдат в бою, а сейчас его ум притупился, глаза стали больными, а руки слабыми и дрожащими. Пока он пытается вылечиться от неизвестного недуга, и, скорее всего, по сути, именно от старости, советники его безнаказанно растрачивают княжескую казну в пирах и забавах. То, что осталось от некогда гордой армии, убивали в бесчисленных междоусобных сварах в течении двенадцати лет. Возможно, это, потому что далеко не все знают об этом месте, особенно Шиньянская империя. Ведь именно на карте этой империи стоит город Ксеоньянь, который очень редко навещают солдаты своей империи, а деревушка, в которой живёт Нурмин, находится дальше своей столицы, по сути, Ксеоньяня, зачисленного на карте Шиньянской империи. На карте Тошма-Гюй не указан ни у одной страны, даже у Ксеольского княжества, и даже несмотря на то, что небольшое количество жителей Ксеольского княжества бывали в этой деревушке. Все жители Тошма-Гюя считают, что они относятся к этому княжеству, а не представляют собой отдельное племя или что-то вроде этого. Ведь, как-никак, ксеольские путешественники изредка попадают в эту деревушку, думая, что на её месте не будет ничего, кроме полей с целебными растениями. Так что, пока девочка и весь народ в округе занимаются своими делами, другие города спокойно разоряют и сжигают, пока что ещё не доходя до этого места.
Пора, однако, сказать несколько слов и о самой героине этой истории. Умная и честолюбивая девочка, столкнувшись с бесправным положением женщины в своих краях, с убогой нищетой и безысходностью, всем сердцем возненавидела свой пол, и стала скрывать девичество под мужской одеждой. У Нурмин была мечта: стать бравым и отважным воином, чтобы помочь своим родителям и защитить свой родной дом от возможных врагов. Судьба воина предвещала тернистый и сложный путь.
В свободное время отец её ловил рыбу и обменивал её на одежду, но в основном трудился столяром. Он вырезал различные узоры на стульях, дверях и столах. Чем сложнее и изысканнее были узоры, тем больше денег отец получал. Обычно за месяц столяр мог выполнить лишь два заказа, но часто, из-за сложности узоров мастер не успевал уложиться в срок, и тогда получал меньше обещанного. Но даже полной суммы семье все равно с трудом хватало на мех и хотя бы на ткани.
Одежду младшие донашивали за старшими, старшим перешивала мать из своего или отцовского трепья, а взрослое поколение приобретало ветошь у старьевщика. О новой, никем не ношенной одежде или ткани, бывало, приходилось лишь мечтать, особенно с осени до весны. Мать девушки целыми днями батрачила в поле у одного из местных феодалов. И даже если ей приходилось провести на жаре весь день, хозяин ни на монету больше не платил! Единственное, что делали феодалы изредка безвозмездно — отдавали людям уже ненужные палки и древесину, но отдавали в порядке важности. Сначала тем, кто больше и лучше всех работал, а потом уже кому и что достанется.
Нурмин с детства научилась осторожности. Проворная, как ящерка, худенькая, темноволосая девчушка, ни с кем не делилась своими тайнами. У неё не было друзей, ведь друг, это тот, кому можно доверить самое сокровенное, а дочь столяра понимала: в маленькой деревянной деревне любой может расплескать твою тайну соседям, и тогда жить станет намного сложнее.
Мать звала девочку егозой за то, что Нурмин почти никогда не сидела на месте. Она постоянно пропадала где-то в окрестностях в своё свободное время, где она нередко училась владению холодного оружия. Если время не свободное, то она помогала родителям с урожаем и переработкой льна.
Нурмин, как и все жители этого княжества знала: в Шиньянсой империи продают некрасивых женщин на специальном рынке. Сначала девушек приводят в императорский дворец в виде дани. Если эти девушки понравились евнухам внешне, умственно и физически, то их оставляют во дворце. От остальных же женщин они отказываются, и их отправляют на невольничий рынок. Юношам несколько больше повезло. Подростков отдавали в военные училища, где совсем ещё безусых юнцов обучали военному делу, владению оружием. Под палящим солнцем, не зная отдыха, они: кололи соломенные чучела деревянными шпагами и катаними; бегали, изнемогая от жажды и усталости, на далекие расстояния; учились стрелять из лука и управляться с лошадьми. И, надо признать, учиться ездить на лошадях — та ещё опасность не только для детей, но даже для взрослых и опытных людей! И всё же, юноши не становились рабами чванливых господ, не мыли полы и ступени во дворце, за всю жизнь не увидев даже тени императора. Наоборот, став воинами, даже на самой низкой иерархической ступеньке, они наслаждались лицезрением полубога на стройных, величественных парадах. Они жили намного лучше простых мирных жителей, которые в обязательном порядке должны были уважать всех военных. Но это, впрочем, логично. Армия защищает столицу, свою и императорскую семьи. Она защищает всю свою страну! Они сражаются, отдавая свои жизни богине смерти.
Нурмин мечтала об участи пленного мальчика, страшась доли девочки-пленницы. И хотя, на самом деле её практически невозможно исполнить, надеяться на чудо всё ещё стоит.
Переведя внимание на живые события, прежняя жизнь героини перечёркивается пожарами, угрозами, страхом и резнёй. Сегодняшняя ночь кровава и мерзка. Крики. Огонь. Страх. На улице стоит громкий рёв и плач. Город громят, а непокорных женщин избивают и связывают вместе с остальными.
Вся семья главной героини проснулась от криков соседей. Мать Нурмин подбежала к своей дочери. Пробудив её от крепкого сна, она дала чёткие команды и вручила своей дочери нож, который она должна будет спрятать под одеждой. Попытавшись вывести свою дочь, родители спрятали Нурмин в горе древесины и палок, но в этот момент к ним с факелом ворвались дикари в доспехах и с мечами в правых руках. Отец быстро схватил свою завуалированную под юнца дочку, которую они с его супругой не успели спрятать, чтобы перекинуть её в окно, которое смотрит на недалёкий пруд и храм. Они хотели, чтобы их дочь спряталась под воду на некоторое время. Заметив это, воины начали громить хижину и попытались убить всех, но отец Нурмин сопротивлялся и боролся с солдатами. Пока происходила борьба, солдат толкнул мать Нурмин, вырвав девочку из её рук. После этого, он грубо повёл Нурмин за собой на улицу. Солдаты почти разгромили хижину, и когда вместо неё стояла лишь одна стена, они отступили, решив подождать родителей их новой добычи. Родители выбежали из хижины. Они хотели силой отобрать своё сокровище, и, прикрыв его своими спинами, дать Нурмин сбежать. Но они наткнулись на главнокомандующего всего этого бардака. Он уже держал на привязи возле себя Нурмин. Секунда, две... Прямо на глазах у девочки произошло убийство её родителей.
—Мама! Папа! – вскрикнула девочка уже мёртвых родителям.
"Мама, папа... Я вас любила и всегда буду любить!" — произнесла она в своей голове со слезами на своих заледеневших от печали и страха глазах.
Сейчас, в темноте, хоть даже со светом от пожаров, она не похожа на девочку. К ней подбежал какой-то воин, схватил её за серую потрёпанную рубаху и забрал с рук главнокомандующего. Он привёл её и посадил возле мальчиков. Крепко связав её руки, он ушёл за новыми жертвами. Но у Нурмин появилась проблема... Один из её длинных густых каштановых локонов зацепились за верёвку, которой ей крепко завязали руки. Первое время это может быть не заметным, но она смогла аккуратно достать нож из-под одежды и отрезать с растрёпанного пучка волос этот злосчастный локон.
Прошло примерно десять минут. Здесь, в эту ночь для пленников закончился один кошмар, и на пути их ждёт второй и следующие, по ходу их жизни. Всех ведут в строю, держа посередине. Руки связаны, и каждому нужно было держаться на ногах. Уже скоро должны были они пройти сквозь холмы и вдоль широкой реки. У Нурмин было не так много сил. Она всё ещё ребёнок, и сколько бы она не бегала каждый день, это большая нагрузка для неё.
Пока они шли, их постоянно подгоняли. Шли они мимо ромашковых полей и мимо леса, где раньше постоянно работали охотники. Проходили мимо опустошённых сельских полей, где росли редкие целительные растения — синие заварухи. Некоторые воины явно хорошо разбирались в лечебных травах, ибо они вышли с факелами, чтобы собрать эти растения.
Собственно, синие заварухи помогают от всех болей внутри организма. От сердечной, почечной боли и от многих других. Нурмин знала об этих растениях. Они довольно крепкие, даже когда сухие. Стоят достаточно дорого, продают их нечасто, так как они не растут повсеместно. Обычно их стараются вырвать с корешком, ибо не только сам цветок и листья являются лечебными, но и корень. Не вырванные цветки достаточно заметно светятся в темноте синим цветом. Поэтому их и называют синими. Заварухи они оттого, что их можно заварить даже в ледяной воде. Через полчаса можно будет выпивать лекарство на её основе.
Неудивительно, что солдаты принялись собирать их. Половину этих растений отдадут императорской семье, затем продадут на базары и рынки, а себе оставят всё оставшееся.
Наконец прошёл час. Если бог есть, то лишь ему ведомо время, стоящее на открытом небосводе. Пленников начали бить плетью, но к счастью, на парней и на Нурмин плеть не попадала, поэтому они не падали с ног по дороге. Им было очень больно. Девочка представляла на себе их боль, и у неё наворачивались слёзы. На открытые раны с размаху попадает плеть, на которой было уже более сотен или тысяч чужих кровей. Возле ран должны будут остаться синяки, и после кровоточащих ран должны будут остаться шрамы.
Эта безвыходность наконец-то закончилась. У всех пленников до невозможности болели ноги, а у кого-то ещё и спина с плечами. Наконец они имеют право лечь в большую палату и поспать. Но кормить пленников никто не стал. Возможно, из-за того, что они считали, что пленники поели до нападения на их город и семьи.
Все без сил заснули в течении пяти минут. Но девчонка не спешила ложиться спать. "Ну уж нет! Мне нет смысла тут оставаться. Самое время бежать!" — решила та.
Смелая девочка не хочет становиться чьей-то игрушкой. Она считает, что судьбу по бо́льшей части человек строит сам на основе своих действий, бездействий и слов. Она считает, что нет смысла уповать в божьей милости. Теперь ей придётся стать защитником нового государства, чтобы однажды склонить перед собой всех своих врагов, и разрубить их тела за их гнилые души и чёрствые сердца.
Этой ночью свершился побег. Она не видела смысла оставаться в живых, но и не желала стать чьей-то собственностью. Осмотрев местность у палатки, у пленницы образовался холодный пот на ладонях. Её схватила боль в животе. Такая боль, что появляется при страхе. Она сжала кулак и побежала что есть сил в неизвестность, но не к своим родным пенатам, уже прогоревших полностью до тла. Хоть она и любила дом, в котором росла, но теперь его больше нет, и бежать к руинам не было смысла. Она бежала в сторону леса, недалеко от которого она и находилась.
В эту ночь не спало три стражника. Один, возможно, заметил убегающую девочку, но предпочёл сделать вид, что он ничего не заметил. Он либо считал, что она сама умрёт где-то в пути, либо что это её проблемы и ему не хочется убивать невинного дитя. Это уже вопрос, на которого никто никогда не получит ответа. Но ночью не всегда хочется работать во всю силу, поэтому что-то проморгать довольно легко. Ночь, как-никак, клонит в сон. Она как слабительное для истощённого работой человека.
Сбежавшая прочь девочка думала лишь о том, что лучше будет умереть в лесу, чем избитой до потери сознания каким-нибудь генералом за ошибку в чужом государстве.
Она в пути уже двадцать минут. Бег сменяется на ровное шагание, шагание вновь сменяется на бег. Весь лес прыгает в её глазах, размазываясь чёрной тушью по граниту. Сердце её болит, бешено стучит. Когда она окончательно устала, девочка решила пройти свой неизведанный путь ровным шагом. Сознание не имело такой выдержки, поэтому сильная девочка упала прямо на траву спустя полчаса. От слабости она закрыла глаза, и наконец заснула крепким сном, позабыв от усталости практически обо всём.
Наступило небрежное утро. Солнечный свет упал на красивое личико Нурмин, и она проснулась. Медленно открыв свои карие глаза, она протёрла их и оглянулась. "Жива, здорова, не поймана, не замечена и не ранена. Это чудеса!" — подумала про себя та. Конечно, умыться было негде, да и искать специально источник воды ей не хотелось. Даже голод не чувствуется, хотя обычно на природе аппетит повышается гораздо быстрее. Отряхнувшись от травы и паутинок, она поправила свои разорванные свободные штаны и проверила наличие ножа под своей одеждой. "Главное — выбраться отсюда или умереть здесь. Это уже не так важно. Но если и умирать, то я сама убью себя, чтобы всё как можно скорее закончилось." — раздумывала девочка в пути.
Конечно, как все люди понимают, человеку обычно более всего хочется жить. Жить нормальной жизнью без массы бед. Каждый человек ищет свои пути решения всех проблем. Кто-то спасается суицидом, кто-то долгим трудом и постоянными неудачами, кто-то хитростью и ловкостью. Вариантов море! И это море никогда себя не исчерпает... Возможно, мысли главной героини заставят кого-то сказать о том, что убить себя гораздо легче, чем справляться со своими проблемами. Но это достаточно глупое, односторонне высказывание. Жизнь многогранна. В каждом действии, в каждом слове, в каждом убийстве и рождении есть несколько сторон. Если смотреть на вещи только с одной стороны, то конечно, так будет легче. Но это рискованно и глупо. Если бы в мире всё было так просто, тогда и можно было бы рассуждать налегке, не напрягая ни кулак от злости, ни свой головной мозг. Но даже в несуществующем мире, выдуманном человеком, нет элементарности. Иначе бы всё было слишком просто и до жути скучно. А людям ведь, иногда хочется чуда. Хочется надежды, поддержки, опыта и знаний. Хочется найти свою историю, даже в выдуманной... В этом состоит человеческая натура.
Сейчас Нурмин проходит молчаливый лес, тишину которого изредка нарушает дятел. Всё перед её глазами однотипное и разнообразное одновременно. Лёгкий холодок прошёлся мимо неё. Идти, кажется, можно ещё вечность!
Но вот прошёл час. Лесная поляна засияла жёлтыми цветами, небо наконец открылось в чистом кругу. Впереди лес кончается, но возле него стоит очень большая хижина. Она побежала что есть сил, чтобы расследовать обстановку. "Надеюсь, я найду там человека, который поможет мне" — подумала девочка.
Пробежав четыреста метров она случайно коснулась ногой корней ели, из-за чего и упала. Упав, Нурмин не произнесла ни звука. Она попыталась встать, но её нога пока что достаточно не хило болела. Как раз в это время к ней из своей хижины подбежал какой-то забавный дядя, который чуть не споткнулся о собственную ногу.
—С вами всё хорошо? Чем я могу вам помочь? Кто вы и откуда? Ох, да что я за балда!? Я же помочь должен! Извиняюсь! – он взял её на руки и понёс в свой маленький дом.
—Всё в порядке. Благодарю за помощь! Меня зовут Нунг. – ответила та, пока добрый незнакомец нёс её в свою хижину.
—Не бойся! Я тебя не сдам, если ты чеовек сбежавший! Можешь положиться на меня! Я уже видел одну девушку, которая смогла сбежать... Но она пробежала мимо меня, скрывая своё лицо. Я лишь заметил её чёрные волосы и женские очертания тела... Видимо, охрана была через чур ленивой или глухой и слепой. Может, ты хочешь вернуться на свои родные пенаты? Или хочешь, чтобы я тебе чем-то помго? – спросил тот, посадив Нунга на скамью у стола.
—Нет, я не хочу на родные пенаты. Моих родителей убили прямо на моих глазах, а наша хижина была разгромлена полностью, прямо подле меня. Нет смысла туда возвращаться. Скоро, может быть, и княжество падёт... – ответила та со слезами на глазах.
—Знаешь, не важно, кто ты и откуда. Если ты не видишь смысла в чём-либо, не пытайся достичь этой бессмысленности. Я смотрю, ты парень-то сильный! Добежал до моего дома, прошёл скорее всего, более чем за час до лагеря. Но теперь-то тебя никто не станет искать, ты уже не нужен им. Чем я могу помочь? Ты можешь полностью положиться на меня! Я никогда не предаю. Для меня нет чужих людей.
—Я хочу изучать боевые искусства, научиться мастерски стрелять из лука и изучить медицину. А потом убить тех, кто посмел избить тех людей, что они захватили..
—Да, мир жесток... Но не беспокойся, я всему тебя научу. Читать умеешь?
К сожалению, умная девочка не умела читать, поэтому ей придётся изучать чтение и письмо. В ответ, она лишь только повертела головой в разные стороны, давая таким образом ответ: "нет".
Мужчина отвёл девочку в мыльню, бросил вещи в деревянное корыто с водой и взял совершенно новую, чистую белую плотную ткань. У него были нитки с иглой, поэтому он собирался сшить Нунгу новую одежду. Подойдя к двери мыльни он громко спросил, насколько худой юноша. Но девочка сказала, что все вещи быстро становятся маленькими, поэтому лучше всего носить что-то очень свободное. Пока она вымывала свои руки и лицо как можно тщательнее, её спаситель активно шил и резал ножом ткань, создавая силуэт свободных длинных рук и открытого горла. Всё остальное время она просто сидела и ждала свою новую одежду.
Вскоре дверь приоткрылась, высунулась рука с белой одеждой. Нурмин приняла её и надела. Взяв свой нож, быстро срезала свои длинные волосы абы как, спрятав их все в кулак. Выйдя из комнаты, она прошла мимо мужчины и сбросила свои отрезанные волосы на ветер, чтобы они улетели.
—Я правда удивлён тому, что ты выжил. Тебя бы сразу зарезали на месте. Но ничего, я тебя ещё со всем познакомлю! – видно было по нему, что принял он Нунга как за родного сына. Искреннее желание помочь незнакомцу растопило сердце Нурмин, и она поняла, что это тот человек, на которого можно положиться.
Девонька теперь точно знает, что учиться грамоте нужно минимум три месяца, чтобы читать и писать базовые предложения.
—Сколько вам лет? – пытаясь выдавить из себя мужской голос, спросила та.
—Зови меня дядюшкой Лием. В этом году мне уже сорок лет. А как ты разговариваешь на моём языке? Ты ведь с соседнего княжества...
—Мне одиннадцать лет. Моя мама родилась в Шиньянской империи, и я знаю точно как произносить те или иные слова. А откуда мне известен ваш язык, я не знаю. А вы мне, скажите, пожалуйста, как можно попасть в армию? — после разъяснений поинтересовалась та.
—Придёт время, и я всё тебе расскажу. А пока, приступай к завтраку и думай о ближайшем времени.
Нурмин села за стол и осмотрела комнату. Она была весьма пустой и безжизненной. Стоял маленький столик, где были свечи. В этой хижине была печь у стены напротив двери, какой-то узкий шкаф и кинжалы, висящие возле этого шкафа.
—Можете поведать мне свою историю, и то, что сейчас происходит в столице? Кто правит здесь, кто должен сесть на трон?
—Конечно! С удовольствием! Я был рождён в этой хижине, ещё когда она не была такой крепкой. Я всегда работал в этом и в соседних поселениях дозорным. Я патрулирую улицу и в случае чего отправляю в тюрьму тех, кто творит бардак на рынке и на улицах. У меня была жена, но она умерла девять лет назад от болезни. Сейчас мой сын где-то в битвах... Или он уже мёртв... Я не получал от него писем, поэтому мне ничего не известно о нём. А вот империя эта стоит с девятьсот семьдесят девятого года. Первый её правитель правил долго, он был ярым воином, потому и умер в бою. Сейчас этой империей управляет Ван Шиньян третий. У него три сына и три дочки, живущие в личных имениях со своими мужьями — высокими чиновниками. Старшему сыну двадцать лет, среднему семнадцать лет, а самому младшему четырнадцать. Все любят цзы, кроме одного... Цзы Соджуна. Он вообще никогда не жил возле родителей, и ходят слухи, что его, как последнего императорского сына хотели сжечь и зарезать слуги другой госпожи, которая не являлась его матерью, потому что мать его была очень властной и самой любимой женой первого ранга, пока ущемлённая госпожа Ици утешала свою душу своими детьми, коих было очень много. На самом деле они не успели сжечь ребёнка, но успели сделать один достаточно длинный шрам на глазу. Все эти императорские дети ненавидят Соджуна, и даже при первой встречи они никогда с ним не общались. Причина: он слишком грозный и хмурый, а с маской на лице понятно, что у него не идеальное лицо. Жена второго ранга навязала нашему правителю о необходимости красивого лица без шрамов, поэтому сейчас он вынужден быть убитым в скором времени... Но некоторые говорят, что именно Соджун достоин стать императором после своего отца, нежели его братья или сёстры. Есть очень много людей, которые поддерживают его, но тщательно скрывают это. Это всё из-за того, что пока братья Соджуна гоняют бадлу, сам Соджун старательно учится и тренируется. Я бы хотел, если честно, видеть сильных правителей наподобие его, нежели кого-то другого. Он уже не раз помогал народу, поэтому многие люди будут за него. Это если кратко о сегодняшней ситуации.
—Ого... Удивительно! – поражённый Нурмин смог произнести только эти слова.
Нурмин очень жалела Цзы Соджуна, услышав историю о нём. На глазах её чуть не навернулись слёзы от такого просветительства, но нужно было их подавить. Только женщины плачут по несправедливости, и если в будущем появится момент, когда на глазах произойдёт несправедливость, нужно будет подавлять свои чувства в себе. "Очень жаль самого младшего Цзы. Надеюсь, он станет императором, и самым лучшим в истории! А мой наставник... Такой заботливый... Через несколько лет или ровно через год нужно будет обязательно сказать ему, что я не мальчик." — размышляла она. Мысли в её голове перебивали друг друга, поэтому она размышляла то об одном, то о другом.
Так и появился первый союзник Нунга-Нурмин — добрый дядюшка Лий, который приютил к себе бездомного человека. Он не сдал его генералу или кому-либо ещё, ведь он понимал, что это такой же человек, что и он. Дядя Лий поставил себя на его место, представляя, что если бы он попал в такую же беду, и если бы ему никто не помог, он бы навсегда разочаровался в людях. А вдруг, никто не поможет? И как тогда быть? Поэтому, представив себе такую ситуацию, он с открытой душой принял к себе незнакомца.
У Нунга-Нурмин началась новая жизнь, тренировки и учения. По окончанию длительных тренировок будущий воин и мстительница отправится в малое военное училище, где вскоре жизнь поменяет свой оборот. Ну а пока девочка будет учиться и ждать подходящего момента для своего рывка.