Чёрный хрусталь
Машина семьи Джани скользнула по мокрой от дождя подъездной аллее без единого звука. Джоана, прижавшись лбом к холодному стеклу, наблюдала как усадьба Малфоев растворяется в серой пелене. В кармане ее платья лежало яблоко, от Драко. Она не хотела его есть прямо сейчас, пусть лучше останется на потом, как память.
Особняк Джани не был похож на мрачный готический замок. Он был низким, широким, сложенным из темно-серого камня, впитывающий свет. Окна представлялись узкими и глубокими.
Дверь бесшумно открылась. В прихожей, пахнущей воском для паркета, их уже ждала тишина.
— Надеюсь, ты не слишком утомилась, дорогая, — голос матери, Элайн Джани, прозвучал как шёпот, хотя она говорила в полную силу, как обычно. Женщина наклонилась, чтобы поправить воротник на платье дочери. — Драко был, как всегда, веселый?
— Он в порядке,— коротко ответила девочка.
Ее отец, Кассиан Джани, уже снял плащ и, не глядя на них, направился в кабинет. Его трость из молочно-голубого кристалла тихо отстукивала по дубовым половицам.
— Кассиан, чай? — спросила Элайн.
— Позже. Джоана, ко мне.
Он никогда не повышал голос, от этого и звучал всегда страшно.
Кабинет отца был просторным и пустым. На массивном столе лежали стопки пергаментов и гусиное перо. На полках стояли не книги в ярких переплетах, а толстые фолианты с выцветшими названиями: "Геммологический атлас XVI века", "Симбиотика минералов и магических сердцевин", "Забытые клятвы".
Кассиан сел за стол, сложив длинные пальцы. Даже не предложив дочери присесть.
— Как прошла встреча?
— Нормально. Мы читали и играли в квиддич в саду, в прятки.
— Нормально это не показатель, Джоана. Ты всегда должна быть конкретнее. Поддерживала ли ты разговор? Проявляла ли интерес? Мальчик твоего возраста.. Драко является важной частью будущего нашего рода.
— Мы просто играли, отец. Как обычно.
— Вот, это уже хорошо. Стабильность ценится, залог успеха. Люциус доволен динамикой поставок голубого ядра для новой партии жезлов. Наше партнерство с Малфоями крепнет. Ваша привязанность с Драко как клей, для будущего фундамента. Ты понимаешь?
Джоана кивнула. Было понятно, что дружба это не когда ты делишься яблоком, это когда яблоко становится частью сделки.
— Я видела, ты взяла с собой книгу, — сменил тему Кассиан и его голос стал чуть острее. — Опять эти руны?
— Это интересно, — тихо сказала Джоана.
— Девочке твоего происхождения и положения должно быть интересно искусство беседы, управление домашним хозяйством. Символы мертвых языков - занятие для одиноких старых волшебников в башнях или для когтевранских чудаков,а не для тебя.
В дверях появилась Элайн, нёсшая поднос с чашкой чая.
— Кассиан прав, милая, — сказала она, ставя чашку перед ним. — Руны - сухое, бесполезное дело. Лучше бы ты почитала о гербах великих семей. Или потренировалась в каллиграфии.
Женщина стояла за спиной мужа. Ее мнение было эхом его мнения, будто бы ее не существовало без одобрения главы семьи.
— А можно посмотреть на пещеру? —вдруг спросила неожиданно Джо.
Кассиан отпил глоток чая, не отрывая от нее ледяных серых глаз.
— Нет, пещера не место для игр. Это тебе не игрушка, Джоана. Это источник нашей силы, нашего благосостояния. Единственное в Британии месторождение живого кристалла, способного впитывать и усиливать намерение волшебника. Из этих камней Олливандер и немногие другие мастера творят ядра для самых могущественных палочек. Туда не ступала нога женщины три поколения. Это место силы, а не глупого любопытства. Забудь.
"Забудь". Его любимое слово для всего, что было хоть как-то интересно для девчонки.
— Ты должна ценить то, что у тебя есть, — добавила мать, — Уютный дом, уважаемое имя, перспективную связь с семьей Малфоев. Не все девочки имеют такое.
Эта связь не имела ничего общего с теплым чувством вины в объятиях Нарциссы Малфой или с липкой от яблочного сока рукой Драко, тянущейся к ней: «Держи!».
— Я поняла, — сказала Джоана.
— Иди, отдохни. — разрешил отец, возвращаясь к бумагам.
Джо вышла в коридор, но не вернулась в собственную комнату. Она подошла к узкому оконцу в конце западного крыла. Отсюда был виден склон холма и черный вход в пещеру,которую охраняли древние, молчаливые чары.
А где-то в другом таком же холодном особняке, мальчик с белыми волосами, тоже смотрел в окно, чувствуя странную тяжесть в груди. Они были связаны, но не дружбой и не яблоками. Чем-то гораздо более древним, прочным и безжалостным, чем тот камень в пещере.