Детский мост надежд разрушен
1965 год, Шотландия
Дом, в котором вырос Кассиан Джани, не был домом. Была крепость, вырубленная в скалистом утесе на севере Шотландии.
Матери у мальчика не было. Он видел ее портрет один раз, в закрытом крыле, куда забрел в семь лет. На нем была изображена молодая женщина с такими же, как у него, темными, прямыми волосами и пустым взглядом.
Со слов отца, Артура Джани, она "не выдержала груза ответственности перед родом". Такое пояснение воспринялось сыном так: мир оказался слишком жестким для ее хрупкости и она приняла решение сбежать. Сначала физически,а потом окончательно, приняв снотворного зелья.
Он не чувствовал к ней ни тоски, ни любви,только холодное презрение к слабости. Отец воспитал это в нем с пеленок. Артур Джани был не просто холоден , а жесток, его любовь, если это можно было так назвать, выражалась в одном: в стремлении выковать из сына идеальный инструмент для продолжения дела. А дело семьи Джани заключалось не в драгоценностях, а в магических минералах.
Главным уроком детства Кассиана было одно правило: чувства это роскошь, которую не могут себе позволить те, кто претендует на власть. Радость от удачно выполненного задания гасилась требованием сделать лучше. Страх перед темнотой пещер высмеивался как жалкая боязнь. Слезы от ушибленной коленки или, что хуже, от колкого замечания отца наказывались не криком, а молчанием и дополнительной работой.
Перелом случился, когда Кассиану было десять. Артур взял его на инспекцию нового, потенциально богатого месторождения лазурита силы в глухом ущелье Уэльса. Помимо них, была команда из двух взрослых маглов-наемников и старого гнома-разведчика по имени Борк Томсон.
Работа шла очень тяжело. Борк, морща нос, бубнил, что место "нечистое", что камни "плачут". Артур игнорировал его, видя лишь цифры потенциальной прибыли.
И случилось то, чего боялся гном. Во время закладки пробного шурфа произошел магический обвал. Только он был куда сильнее физического.
Волна дикой силы вырвалась из недр и ударила по сознаниям всех присутствующих. Маглы закричали от внезапной мигрени и паники. Артур, оградившись щитом, лишь стиснул зубы, а маленький Кассиан, чья врожденная сенситивность только только начинала проявляться, почувствовал все.
Он почувствовал древнюю, слепую ярость земли, которую потревожили, почувствовал животный страх маглов. И ощутил боль старого острую, как жало, душевную боль Борка: тоску по темному камню его родных пещер, которых он не видел уже полвека.
Волна отхлынула так же внезапно, как и пришла. Маглы, рыдая, ползали по земле. Артур отряхнул плащ.
- Слабаки. Контракт будет расторгнут без выплат, - произнес он безразлично. - Кассиан, Встань. Ты выглядишь как испуганная белка.
Но мальчик не мог встать. Слезы текли по его грязным щекам сами собой, от ужаса и сострадания. Особенно к Борку. Гном сидел, прижавшись лбом к камню и тихо стонал.
—Папа- выдавил Кассиан, заикаясь. — Борку..ему плохо, он тоскует. Надо ему помочь.
Артур Джани замер, подошел к сыну, и встал над ним, заслонив серым небом.
— Встань, - повторил он тихо.
Кассиан, всхлипывая, попытался подняться, споткнулся. Отец не помог ему. Он ждал, пока мальчик не встанет на ноги.
—Тебе десять лет. Ты — наследник Джани. Наши предки выгрызали свое состояние из самой утробы земли, пока их кости ломали лавины, а гномы вонзали в спины ножи. Ты сейчас пролил слезы из-за тоски какого-то старого, отработанного гнома. Из-за чувства, которое ты подобрал, как грязную тряпку.
— Эта сенситивность твоя наследственная черта. Дар, который делает тебя идеальным искателем, но в твоих руках, мальчик, он является смертельным ядом. Ты открыл себя и вместил в свою же голову шум этого мира. В том числе и страх слабаков,тоску неудачников. А теперь ответь же мне: что полезного ты узнал? Помог ли гному? Нет. Лишь ослабил себя и стал уязвим, хлюпик.
Артур повернулся и пошел к выходу из ущелья.
—Контракт с Борком будет расторгнут, - бросил он через плечо. — Он нам больше не нужен, а если он не найдет работу до конца сезона, его клан вышвырнет его умирать на поверхности. Потому что он слаб и стар, и ноет о пещерах вместо того, чтобы делать свою работу. И это, сын, реальность. Не то, что ты там смог почувствовать ,а то, что произойдет.
Маленький Кассиан стоял, оглушенный. Слезы на лице начали замерзать, он смотрел на согнутую спину Борка, потом на по-тихоньку удаляющуюся спину отца. Внутри что-то развалилось: последний мостик детской надежды на то, что чувства могут хоть что-то изменить.
— Идем, —донесся голос отца, —или ты хочешь остаться здесь, со своими новыми чувствами?
Это прозвучало как тупая насмешка.
В тот момент Кассиан сделал выбор. Вытерев лицо рукавом куртки, заставил дыхание выровняться и посмотрел на Борка в последний раз, но уже не видел тоски. Он увидел неэффективный актив, своего рода - обузу.
Мальчик повернулся и пошел за отцом, догоняя его. Тот не оглянулся.
Всю дорогу домой он молчал, внутри происходила тихая катастрофа.
Поэтому и не стал циничным уродом, как его отец, а стал чем-то иным. Понял, что чувства не просто роскошь. Они - помеха,которую нельзя искоренить,но нужно взять под контроль. Запереть в самом дальнем, самом крепком подвале собственной души и приставить к двери безжалостного сторожа - рассудок.
Любовь? Она сделала его мать слабой и привела к ее бегству.
Жалость? Она заставила его плакать, когда нужно было действовать.
Страх? Он парализует и затупляет разум.
С этого дня Кассиан Джани начал строить внутри себя ту самую крепость, в которой вырос. Там, где каждый камень был на своем месте, учтена и взвешена каждая эмоция, и если не служила цели уничтожена . Он стал идеальным инструментом, каким хотел его видеть отец, только чуть другим, более уравновешенным.
Чтобы никогда, никто и ничто. Ни тоска старого гнома, ни слезы испуганного ребенка в нем самом, ни непредсказуемые чувства и действия собственной дочери не могли поставить под угрозу просчитанные заранее шаги.