День рождения
5 июня 1993 год, Малфой-мэнор
Рассвет только-только начал красить небо над поместьем Малфоев в цвета сирени и влажного перламутра. В спальне Малфоя младшего царила прохладная тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием тринадцатилетнего подростка, уткнувшегося лицом в шёлковую подушку.
Дверь тихонько открылась. Нарцисса, уже одетая в лёгкое платье цвета утреннего неба, скользнула внутрь. В руках она несла небольшой плоский свёрток в тёмно-зелёной бумаге, перевязанный серебряным шнурком.
Мама остановилась у кровати, наблюдая. Сын спал, сбросив одеяло, одна рука беспомощно свисала с края матраса. В его позе ещё угадывался мальчишка, но резкая линия скулы и тень на верхней губе уже намекали на приближающееся, так пугающее её взросление
— Драко, — позвала она тихо, нежно коснувшись его плеча.
Парень вздрогнул, заморгал сонными глазами, и на мгновение в них мелькнуло то самое детское недоумение, которое она помнила с пелёнок. Затем веки приподнялись полностью, и во взгляде появилась привычное сонное равнодушие.
— Мама? Что-то случилось?
— С днём рождения, дорогой!— улыбнулась женщина, протягивая свёрток.
Драко приподнялся на локти:
— Спасибо, — пробормотал блондин, бросив быстрый взгляд на свёрток.Даже бумагу не развернул, а просто поставил подарок на прикроватный столик, потянулся и зевнул, отворачиваясь к стене.
— Ещё же рано, можно поспать?
— Конечно, — Цисси наблюдала, как его плечи напряглись, ожидая, вероятно, нравоучений или напоминаний о "планах на день наследника".
Но она ничего не сказала. Вместо этого присела на самый краешек огромной кровати, так бережно, будто боялась потревожить не его сон, а хрупкое равновесие между ними,и положила ладонь ему на голову, прямо в ту самую непослушную белую прядь, которая всегда выбивалась на лоб, сколько она себе это помнила.
Драко замер, не отстранился, но и не расслабился. Просто застыл, будто пытаясь понять,к чему этот странный жест.
А под пальцами матери всплыло воспоминание.
Тот же запах. Только тогда это был запах не шампуня и дорогого постельного белья, а стерильной простыни, целебных трав и её собственной, невыносимой усталости. А под её ладонью тогда была не упругая шевелюра тринадцатилетнего, а бархатистая, круглая головка новорождённого. Голова, которая ещё могла уместиться в ладони.
Мальчик не плакал,а внимательно смотрел. Глаза цвета шторма, мутные и несфокусированные, смотрели куда-то сквозь матери. И она, измученная, разбитая, смотрела в ответ и думала не о династиях, не о долге, не о проклятом контракте. Она думала: "Боже, он совсем одинокий. И он мой. Весь мир может рухнуть, а я должна запомнить эту секунду. Запомнить, как я могу целиком закрыть его голову рукой, чтобы уберечь, от всего плохого на этом свете".
А потом он первый раз чихнул, и весь этот торжественный момент развеялся в лëгкий смех миссис Малфой. Тихим, счастливым, истеричным смехом, который был её первой настоящей молитвой, и молилась она не древним силам и не семейным феям. Она молилась ему, этому крошечному, сморщенному, чихнувшему чуду в её руках: "Просто будь, милый, просто дыши. А я буду прикрывать тебя собой, столько ,сколько смогу"
Прядь снова упала на лоб сына, который так и не обернулся. Дышал при этом ровно, притворяясь спящим, но мускул на щеке всë выдал, слегка подëргиваясь.
Мама медленно убрала руку:
— Спи, светловолосое чудо.— Прошептала она так тихо, что это было почти движением губ. — У тебя ещё целый день впереди, чтобы притвориться Малфоем.
Цисси встала и вышла, оставив дверь приоткрытой. В коридоре, уже холодная и безупречная, как фамильный портрет, на секунду прислонилась к стене. Потом выпрямилась, смахнув несуществующую пылинку с плеча.
Внизу, в столовой, с утренней почтой и планами сидел Люциус:
— Ну что, наш именинник ещё нежится?
— Ещё спит, в этом ничего страшного нет. Дети в его возрасте нуждаются в сне для роста.
— Глупости. В его возрасте я уже сопровождал отца на переговоры с гоблинами, — буркнул Люциус. — Надеюсь, он не разучится держать спину прямо после этих каникул.
Нарцисса поднесла фарфоровую чашку к губам. Пар щекотал кожу.
— Он прекрасно держит спину, Люциус. Иногда даже слишком хорошо, чем ты думаешь
Далее сделав глоток чая, глядела в окно на розовеющий сад. А где-то на внутреннем экране памяти продолжала крутиться плёнка: крошечная голова помещающаяся в ладони и смешной, беззащитный чих, который навсегда сделал её не просто Нарциссой Блэк, вышедшей замуж за Малфоя, а матерью. Готовой на любую ложь, на любое молчание, на любую сделку, лишь бы между миром и этим чихом оставалась она.