Тени Азкабана
В Большом зале Хогвартса висела особая, почти ощутимая тишина, словно сама магия замерла. Директор Альбус Дамблдор стоял перед преподавательским столом, возвышаясь над замершими в молчании учениками. Его длинная серебристая борода чуть подрагивала, когда он говорил.
— Как вам уже должно быть известно из газет и разговоров, о чём, несомненно, все говорят в замке. — Голос директора разносился по залу без всякого видимого усилия, проникая в самые дальние уголки, достигая ушей даже тех, кто сидел у самых дверей, — Сириус Блэк, опасный преступник и беглец из Азкабана, предположительно направляется в Хогвартс, и Министерство магии приняло решение усилить меры безопасности. На подступах к замку, на всех дорогах, ведущих к школе, будут дежурить дементоры. Эти существа, которых я бы не рискнул назвать приятными собеседниками, безусловно эффективны для охраны периметра.
По залу прокатился взволнованный шепот. Кто-то из первокурсников всхлипнул, прижимаясь к соседу по парте, кто-то из старшекурсников побледнел, но промолчал, сохраняя внешнее спокойствие.
— Я обращаюсь ко всем вам с настоятельной просьбой соблюдать спокойствие и не предпринимать никаких самостоятельных действий, которые могли бы подвергнуть опасности вашу жизнь или жизнь ваших однокурсников, — Дамблдор обвёл зал взглядом поверх очков, — Хогвартс был и остаётся самым безопасным местом во всей магической Британии. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это утверждение оставалось истинным независимо от внешних обстоятельств.
После ужина, когда ученики начали медленно расходиться по факультетским гостиным, провожаемые строгими взглядами преподавателей, в коридорах зашумели голоса . Все друг другу пересказывали слухи и домыслы, додумывая подробностями, которых не было в официальных источниках.
— Я собственными ушами слышала от своей тёти, которая работает в Министерстве, что он убил тринадцать человек одним заклинанием! — Шептала одна из когтевранок своей подруге, оглядываясь через плечо, остерегаясь лишних ушей.— Просто направлял палочку и они падали замертво, не успев понять, что происходит.
— А мой папа, который учился вместе с ним в школе, говорит, что он был самым близким другом Того-Кого-Нельзя-Называть, — отвечала её собеседница, округляя глаза от удивления. — Что они были неразлучны, как братья, и что именно поэтому он знал все секреты Поттеров. Все их тайные убежища и способы пробраться в дом.
— А теперь, значит, хочет закончить то, что не доделал тогда, — встряла третья, до этого момента молча слушавшая разговор, и голос её дрожал, выдавая беспокойство . — Добить мальчишку, раз уж с родителями не вышло.
Слизеринский стол провожал эти разговоры презрительными усмешками и закатыванием глаз. Но даже здесь, среди тех, кто привык считать себя выше общечеловеческих слабостей, чувствовалось напряжение. Пэнси Паркинсон, склонившись к уху Дафны Гринграсс, что-то быстро шептала, и глаза её при этом блестели тем нехорошим блеском, который появлялся у неё всегда, когда ей казалось, что она владеет информацией, недоступной остальным.
— Вся эта истерика вокруг беглого преступника, уже надоедает , — громко заявил Драко, обращаясь к своим двум приятелям. — Подумаешь, сбежал какой-то псих из тюрьмы, которая считается неприступной уже лет двести. Мало ли кто оттуда мог сбежать, если очень захотеть? И теперь все носятся с ним, будто он единственный, кого стоит бояться.
— Мой отец говорит, что в Азкабан просто так не попадают, — вставил Крэбб, жуя очередную лакричную палочку. — И что если уж человек там оказался, значит, он действительно что-то такое совершил, что обычным людям и не снилось.
— Говорят, он был Пожирателем смерти. — Добавил Гойл, пытаясь придать своему голосу значительность, но получалось у него, как всегда, не очень. — Самым приближённым к Сам-Знаешь-Кому, чуть ли не правой рукой.
— И что с того? — Драко закатил глаза, демонстрируя всем своим видом настоящее презрение к происходящему. — Мой отец, между прочим, тоже был знаком с некоторыми...скажем так, влиятельными людьми, которые потом оказались не в той компании. Это ещё ровным счётом ничего не значит и никак не характеризует человека. Если только он сам не совершал ничего противозаконного.
— Твой отец, Малфой, в Азкабане не сидел, слава Мерлину, — тихо подметил Блейз Забини, не поднимая глаз от книги, которую еле читал посреди всеобщего переполоха.
Малфой дёрнулся, будто от пощёчины, но комментировать не стал. Джоана, сидевшая рядом с Амелией Нотт в дальнем конце стола, наблюдала за этой сценой:
— Что-то определённо не так, — тихо сказала она, словно говорила сама с собой. — Воздух сегодня какой-то особенно тяжёлый, будто перед грозой, когда ещё ни одной тучи не видно, но уже чувствуешь, что что-то надвигается. Или мне только так кажется?
— Тебе не кажется, — ответила Амелия, понижая голос, который тонул в общем гуле голосов. — Ты слышала, что сегодня Паркинсон рассказывала своим подружкам? Что в каких-то списках подозреваемых в симпатиях к Блэку, которые Министерство якобы составило ещё до его побега, всплыла фамилия одной чистокровной семьи. Которая будто бы вела дела с людьми, теперь находящимися под следствием, за связи с этим преступником.
— И что за семья, если не секрет? — Джоана старалась, чтобы голос звучал ровно, но внутри уже разрасталось предчувствие беды, которое она не получилось бы описать логически.
— Не знаю. Не сказала открыто, но смотрела при этом.. так, будто знала что-то большее.
Джо перевела взгляд на Пэнси, которая в этот момент как раз повернулась в их сторону. На секунду их глаза встретились, и в этом коротком мгновении Паркинсон вдруг резко отвернулась.