Улей. Акт Ⅲ

Глава 5

[Уилл]

Постоянная беготня между Нью-Йорком и Ульем выматывала. Хотелось просто одну неделю провести где-то в одном месте, не беспокоиться ни о чём и сесть заниматься своими делами. Особых проблем в этом Уилл не видел, ведь Феликс оказался не мучителем, а всего лишь заложником ситуации, да и против призраков нюх бесполезен. Получается, что Уилл больше ничем не может им помочь, так что от его отсутствия никто не пострадает.

Нинке о своих планах он предупредил в понедельник, когда она открыла ему дверь домой. Она ничего не сказала в ответ, только молча кивнула и закрыла портал.

Уилл занялся своими делами, такими простыми и понятными. Сначала посетил все занятия в колледже, затем, возвращаясь, взял еду на вынос. Прежде чем зайти в квартиру, он решил проверить почтовую ячейку, чтобы забрать счета. Он очень удивился, когда обнаружил, что ячейка была полна писем. Уилл достал их и быстро просмотрел. Счета, рекламные предложения... Письмо от ANWS. От последнего сердце пропустило удар. Он долго рассматривал тёмно-синюю эмблему, гадая, что на этот раз ему прислали. Очередная просьба явиться на проверку? Письмо было слишком объёмным для одной бумажки.

– Уильям, – услышал он справа от себя голос пожилой соседки и обернулся. – Как давно я тебя не видела. Что с тобой случилось? На тебе лица нет.

– Я... – он быстро перетасовал письма в руках. – в порядке. Просто устал.

– Где ты был всё это время? Тебе пришла посылка, и раз уж никто не забирал её несколько дней, я пока оставила её у себя. Подожди пару минут, – она скрылась за дверью своей квартиры, а Уилл начал волноваться ещё больше. Нинке или Рон часто заказывали на его адрес что-нибудь, но они обычно предупреждали об этом. Сам он тоже ничего не заказывал.

Посылка, которую принесла женщина, оказалась небольшой, но тревогу это не уняло. Уилл поблагодарил её и отправился наверх к себе в квартиру. Закрыв дверь на замок, он поставил посылку на столешницу и бросил письма рядом. На коробке, кроме адресата, не было ничего. Да, посылка действительно была отправлена ему. Сначала он принюхался, но ничего подозрительного не выявил.

Из двух зол он выбрал меньшее и открыл сначала письмо от ANWS. В одном конверте лежало несколько других, в каждом из которых он обнаружил приглашения, а в основном конверте было вложено предупреждение о том, что если он не явится до декабря – к нему применят иные меры. Ему нужно что-то придумать до декабря. Он развернул письмо и увидел, как кто-то обычным карандашом написал:

«Впредь будь осторожнее и так не подставляйся. В посылке новый значок».

Он выхватил ножницы из ящика и принялся быстро вскрывать посылку, словно его кто-то подгонял. Один раз он укололся лезвием до крови, но вскрыл посылку. Под завязку коробка была набита линзами для заклинателей, а поверх них, упакованные в бумажный пакет, лежали новый брелок ANWS и карточка-удостоверение. Получается, всё же сменили.

Теперь ему был присвоен новый номер.

Тогда, в аптеке, он и раскрыл себя, но неизвестный покровитель решил сразу две его проблемы. Только вот кто? Это точно не его мать – он ей ничего о произошедшем не говорил. Уилл сначала просмотрел письмо, ища подсказки, затем перевернул коробку вверх дном, но неизвестный так и остался безымянным для него.

Наверное, кто-то из маминых знакомых. Ничего такого.

Он перецепил значок на ключах и спрятал удостоверение в кошелёк под водительское. Получается, никто к нему в декабре не явится, да? Всё хорошо?

В среду он обнаружил возле своей двери чужой запах. По какой-то причине он показался ему знакомым, но так и не вспомнил, где встречался с ним. Это был мужчина. Скорее всего – Охотник. Нет, возможно, всё не так уж и хорошо. В квартиру неизвестный так и не попал. Уилл прошёл к себе, сбросил вещи на диван и принялся лихорадочно ходить из дальней комнаты на кухню, как загнанный зверь. Беспокойный мозг выдавал идею за идеей, но одна была хуже другой. Единственным правильным решением было вернуться в Улей и затаиться. Но как же колледж? Он не может вот так вот просто бросить его.

Снова тот запах. В этот раз запах мелассы был более выражен.

Мужчина завозился с замком, отпер его и раскрыл дверь, прошёл в квартиру и остановился в кухне, осматриваясь. Свет не горел, все приборы выключены.

Никого нет дома.

На нём не было ни значка, ни знаменитой тёмной формы. На поясе висел охотничий нож. Это не Охотник, нет. Кто тогда?

Мужчина приблизился к двери ванной комнаты, приоткрыл её и начал вглядываться в темноту, потянулся к выключателю. Уилл, прекрасно видящий в темноте, рванул к нему, продолжая пригибаться ближе к полу, и ударил по солнечному сплетению рукоятью пожарного топора, который давно был припрятан в квартире. Мужчина охнул, согнулся, но не растерялся и ухватил рукой Уилла за воротник. Подготовленный. Он отпрянул, замахнулся и ударил неизвестного по затылку – так же рукоятью. Тело рухнуло на спину. Уилл оттащил его от двери, удерживая за куртку, положил в проходной комнате и проверил, жив ли он вообще. Жив. Он наспех связал ему руки и ноги, отбросил всё оружие, которое нашёл, за себя, поднялся и позвонил Нинке.

– У меня проблема. Бери Беллу и быстро сюда.

Уилл продолжал сжимать в руке топор, встал над человеком без сознания и ждал момента, когда тот придёт в себя. Руки подрагивали. Мужчина повернул голову на бок, поморщился и закашлялся, затем поднял взгляд на Уилла и дёрнулся.

– Ты из ANWS? – спросил Уилл, наставляя на его лицо лезвие топора.

Если дёрнется и попытается напасть снова, то он не будет так жалеть его.

Он сглотнул, отодвинул голову так, чтобы быть подальше от опасного предмета.

– Отвечай.

– Был. Я в отставке.

Уилл ещё раз внимательно осмотрел его, неосознанно принюхался и поперхнулся от сладости, исходившей от его тела. Он отвернулся, прикрывая нос рукой. Расценив, что это подходящий момент для побега, незнакомец резко сел, попытался вскочить на ноги и в этот момент начал пытаться вытащить руки из узла. Уилл ударил его рукоятью по лбу, заставив упасть обратно на спину, затем наступил ногой на грудь и прижал к полу.

– Зачем ты здесь?

Он дёрнулся, отказываясь отвечать. Уилл прикрыл глаза и вздохнул.

– Давай договоримся по-хорошему. Ты не доставляешь мне проблем, а я отпускаю тебя. Идёт?

Всё же просто. Жизнь в обмен на жизнь. К сожалению, этот оказался слишком упрям.

– Нет уж. Не хватало мне ещё и с отродьем договариваться.

– Отродье не защищалось бы топором. Откуда ты узнал про меня?

– Да я таких, как ты, вижу издалека. Можешь прикидываться человеком сколько угодно, но вот только тебя выдают твои глаза. Даже сейчас.

Уилл нахмурился.

– Вас столько развелось, а ANWS совсем ничего не делает, – он сплюнул на пол, вызвав внутри всплеск раздражения. – Где твоя стая, мальчик? Почему ты один?

– У меня её нет.

– Брехня. Такие, как вы, всегда приглядывают друг за другом.

Пока Уилл решал, ударить ли его ещё раз и вырубить или оставить в сознании, дверь в ванную открылась. Сначала вышла Белла, цокнула и подошла ближе. Следом за ней появился Эндрю, и Уилл от негодования развернулся и нахмурился. Только потом вошла Нинке и закрыла дверь.

– А этот здесь зачем? – чуть повысил голос Уилл. Эндрю улыбнулся, смотря на него, опёрся одной рукой о столешницу.

В голове возникли образы, как после всего этого Уилл проведёт целый день за уборкой, пытаясь едкими средствами убрать из квартиры чужие запахи.

– Ты же сказал, что у тебя проблемы, – Белла лениво осмотрела мужчину на полу. – Для проблем у нас припасён Эндрю. Так что случилось?

Уилл топором указал на мужчину.

– Да я вижу. Конкретнее.

– Он знает, что я оборотень, и пришёл избавиться от меня. Залезь ему в голову и узнай, как он нашёл меня, а потом сотри всё.

Белла подняла на него взгляд и усмехнулась.

– Опасно, знаешь ли. Я могу и вовсе оставить его без памяти, превратить в овоща. Может, мы не будем так рисковать? Всегда можно договориться.

– Договориться? – переспросил Эндрю. – Знаешь, сколько Охотникам за устранение платят? Да даже за информацию о Уилле ему выпишут кругленькую сумму. Он не будет молчать, если ты не сотрёшь ему память.

Уилл оглянулся на своего неожиданного защитника, окинул его растерянным взглядом. Эндрю подошёл чуть ближе и встал в проходе, загораживая собой возможность сбежать.

– Почему такое может случиться? – он обернулся к Белле.

– У всего есть свои риски. Работа с памятью требует аккуратности, а он напуган и нервничает, поэтому мне будет слишком тяжело копаться в ней и отрезать фрагменты.

И что теперь? Только из-за этого нужно отпустить его?

– Подождите, – попросила Нинке и подошла чуть ближе, но осталась за спиной Эндрю. – Может, у него была на то какая-то причина?

– Была, – закивал мужчина. Он боялся и мог наплести любую жалобную чушь, лишь бы его отпустили. – Меня отстранили за превышение полномочий, но я всего лишь надеялся найти убийцу моей дочери. На неё напал оборотень, и она умерла во время обращения, так как тело не справилось. Всё, что мне нужно – избавиться от них всех.

Уилл убрал ногу с его груди, присел рядом и внимательно осмотрел.

– Я никогда никого не обращал. И не собираюсь.

И не сможет.

– Тогда приведи меня к своему звериному родителю.

Не в его положении было ставить условия. Тем более Уилл понятия не имел, кто именно обратил его. Он поднялся и снова посмотрел на Беллу. На моральных весах решение отпустить его перевешивало, но он так и не мог решиться вынести вердикт вслух. Такие, как он, никогда не отстанут, и Уилл больше не сможет жить как прежде.

Ему придётся всё бросить и сбежать. Отказаться от всего, ради чего он так старался.

– Представь, – заговорил с ним Эндрю, – что сейчас по рельсам несётся вагонетка. На одних путях лежишь ты и твоё светлое будущее, а на других – он и его проблемы, которые тебя никак не касаются. Лично я бы выбрал стереть ему память, несмотря на риски.

Белла шикнула на него, побуждая замолчать и не мешать думать.

– Он прав, – с сожалением для себя признал Уилл. – Стирай.

Нинке посмотрела на него с неприкрытым разочарованием, развернулась и отошла к ванне, не желая быть свидетельницей того, что сейчас произойдёт. Эндрю улыбнулся ещё шире и кивнул. Его одобрение ещё сильнее заставило Уилла разочароваться в себе.

Белла присела к мужчине, коснулась его лба и прикрыла глаза. Уилл удобнее перехватил топор, на тот случай, если если тот вдруг вздумает причинить ей вред. Повисла тишина – тяжёлая и невыносимая. Аромат эфира наполнил квартиру, вызвал головокружение. Закрытые глаза незнакомца дёргались под веками, словно он следил за чем-то; руки и ноги тряслись. В какой-то момент Белла неожиданно вскинула руку вверх.

– Ты должен это увидеть, – сказала она, не открывая глаз.

Уилл, колеблясь, взял её за запястье и тоже прикрыл глаза.

Сначала он не видел ничего, но потом его что-то дёрнуло из собственного сознания: он открыл глаза и уставился на три фотографии, разложенные перед ним на столе. На каждой из них были запечатлены обезображенные человеческие тела с неестественными частями: копыта, раздвоенная голова, перепонки между пальцами и несколько пар глаз.

Он попал в воспоминание и не мог крутить головой, слышал чужие мысли как свои. Сидящий напротив мужчина был Охотником, и он решил поделиться с бывшим наставником информацией, чтобы тот помог разобраться в происходящем. Все были в растерянности и не знали, что делать. Мёртвых химер находили по всей стране, чаще всего рядом с водоёмами. На их телах нашли большое количество неизвестной чёрной жидкости, которую сначала, без исследований, посчитали нефтяным продуктом. Собеседники так и не смогли прийти хоть к какой-то догадке и посчитали это простой случайностью.

Уилл, вынырнув из воспоминаний, сразу вспомнил о Грейс. Он дёрнул головой, стряхивая с себя слабость, снова уставился на Беллу.

– Подожди, – он присел к ним. Ведьма убрала руку, и мужчина открыл глаза, снова посмотрел на них и, увидев их встревоженные лица, напрягся сам. – Что ещё вы знаете об этом? Или, может, дадите контакт того Охотника?

– А вам зачем, – рассмеялся он, но затем умолк. – Такое случается в местах, где Вуаль слишком близко к нам. Она засасывает человека и потом выплёвывает его в таком состоянии, – он резко оборвал свою речь.

– Наша знакомая тоже стала химерой, но она выжила. Мы считаем, что кто-то специально сделал её такой. Может, всё это одних и тех же рук дело? Мы можем помочь друг другу разобраться во всём этом.

Остальные молчали. Белла устало вздохнула и попросила их решать быстрее, так как на острове сейчас было три часа ночи, и ей ужасно хотелось спать.

Мужчина, спустя пару минут раздумий, наконец сказал:

– Можно попробовать, вот только я не собираюсь заключать союз с отродьем.

– Ладно, стирай. – буркнул Уилл и встал.

Он отошёл подальше и выглянул в окно, пытаясь ещё раз прокрутить в голове чужое воспоминание. Несколько химер за год. В разных штатах. Кто-то из старых коллег мамы точно должен был что-то слышать об этом, так что начать поиски стоило через неё. Заодно расскажет о своём неудавшимся преследователе. Сообщение он написал очень быстро и кратко, почти не вдаваясь в подробности, но затем что-то заставило его стереть весь текст и убрать телефон. Он старался игнорировать прерывистые вздохи мужчины, который сейчас лежал на его полу и корчился от боли при стирании памяти. Мирное решение ему было предложено, но он отказался.

Когда всё закончилось, Белла поднялась, отряхнула руки и попросила парней вынести мужчину на улицу и куда-нибудь аккуратно положить. Первое время он будет дезориентирован, и те, кто найдут его, просто решат, что он в состоянии опьянения. Уилл подхватил его под одну руку и задержал дыхание, Эндрю – под другую, и они начали спускать его по лестнице. Лишь бы ни с кем не пересечься. Вдвоём перенести тело оказалось слишком просто. Они усадили его на лавочку в небольшом сквере недалеко от дома, но мужчина начал заваливаться на бок. Эндрю одной рукой посадил его прямо, почти не напрягаясь.

– А ты сильнее, чем кажешься, – заметил Уилл, невольно вспоминая, какими сильными были удары Быка.

– Все даан-шины куда сильнее, чем кажутся. Полукровки тоже. Посмотри на ту же Розу. Она может сломать тебе кость лёгким движением руки, хотя и выглядит, как тростинка, – Эндрю пожал плечами. – Мы восстанавливаемся быстрее, чем люди, поэтому и тело позволяет чуть больше.

Уилл понимал, о чём он говорит: с ним была точно такая же ситуация, вот только он не был настолько силён, как они.

Он отряхнул руки в надежде избавиться от влипчивого запаха и уже развернулся, чтобы уходить, но Эндрю остановил его:

– Подожди. Давай поговорим.

Вряд ли у них найдётся тема для разговора. И желание.

– Я хотел извиниться перед тобой за то, что тогда вспылил, – его голос стал тише и чуть выше обычного. Уилл развернулся к Эндрю, разглядел в нём стыдливость и раскаяние, но не хотел в это верить. Не хотелось видеть в нём что-то настолько человеческое, потому что в таком случае в глубине души просыпалось клятое сострадание. – Я просто ужасно расстроился и решил, что это ты рассказал Лее о том... что случилось. Оказалось, что ты не виноват – это всё Феликс. Он решил устроить себе такое вот шоу и понаблюдать, что произойдёт.

Да, Феликс тот ещё гад, но в данном случае Уилл полностью был уверен, что он действовал исключительно в интересах Леи. К тому же, зачем устраивать себе шоу и при этом не присутствовать на нём? И кажется, Эндрю забыл, кто рассказал об этом Феликсу.

Эндрю протянул раскрытую ладонь.

– Предлагаю заключить мир. Я искренне не понимаю, за что ты так взъелся на меня, но я ни в чём не виноват. Из нас, вообще-то, вышли бы хорошие товарищи. Мы бы могли прикрывать друг друга и держались бы вместе, чтобы защищать остальных.

Уилл опустил взгляд на его ладонь – и в горле встал ком. Было похоже, что он заключал сделку с дьяволом, ещё не понимая, что отдаёт взамен. Он сжал свои ладони в кулаки и поднял взгляд на Эндрю. Мир с ним может избавить его от стольких проблем, но сейчас, глядя на него, он испытывал только стыд.

– Ну чего ты? – он дёрнул рукой. – Я же тебе не дружбу до гроба предлагаю, а всего лишь прошу перемирия. Хотя, если честно, я тебя своим врагом не считаю.

– А кого ты считаешь врагом?

– Никого, – он пожал плечами. – Ну, Феликсу хочется как-то отомстить, а так у меня ни к кому нет претензий. От ненависти никому легче не станет, верно?

Всё ещё колеблясь, Уилл неуверенно протянул руку, и Эндрю пожал её. От сильной хватки скрипнули стиснутые кости. Пришлось сжать зубы, чтобы не показывать свой дискомфорт, тогда как лицо нового "приятеля" осветилось лучезарной улыбкой. Вот на что так купилась Леа: он был просто олицетворением счастья. Слишком притворного и неуместного, испепеляющего и нездорового.

– Вот и хорошо. Рад, что мы пришли к соглашению. Пойдём, а то Белла права – спать ужасно хочется, – он прошёл вперёд и сначала перепутал поворот. Уилл окликнул его и указал на нужный, а тот прикрыл глаза рукой и рассмеялся. – Да, точно, спасибо. Кстати, я тут кое-что вспомнил. Валерка говорила, что ты не собираешься возвращаться завтра, и твоё дежурство они будут делить вместе с Джо. Но, в знак нашего товарищества, я могу взять всё на себя.

– Разве ты умеешь готовить?

– Ну, я, конечно, не такой повар как ты, но кое-что могу. Не беспокойся, они выживут. Я прекрасно тебя понимаю, ведь всем после произошедшего хочется отдохнуть в тишине, поэтому я с радостью прикрою тебя. Всё будет в порядке.

Уилл ещё раз рассмотрел его и задумался: а правильно ли он вообще поступил?

Они вернулись в квартиру. Эндрю пытался ещё найти темы для разговора, но Уиллу удалось отмахнуться от него, сославшись на усталость. Нинке стояла в кухне и пыталась не уснуть стоя. Белла вальяжно расхаживала по квартире. Они застали её, когда она нажимала на клавиши цифрового фортепиано, от чего Уилл, как хозяин, ещё сильнее рассердился, подошёл ближе и убрал её руку.

– Вам уже пора.

– Где хоть «спасибо»? – спросила Белла.

– Спасибо, вам уже пора.

Белла покачала головой, обозвала его «грубым мальчишкой» и приказала своим подопечным возвращаться. Нинке открыла дверь, пропустила вперёд Беллу и помахавшего на прощание Эндрю, затем оглянулась на Уилла.

– Ты поступил неправильно.

– Я знаю, – тихо признал он, – но я ведь тоже человек и не собираюсь бросать своё будущее ради чужих мне людей.

Она разглядывала его ещё пару секунд, затем молча ушла, закрыв за собой дверь. Уилл растёр ладонями лицо и от раздражения взвыл, затем принялся прибирать квартиру, избавляясь от посторонних запахов. От моющих средств кружилась голова, но они хотя бы ощущались приятно и не вызывали такого отторжения. После он раскрыл окна нараспашку, впуская воздух и запахи с улицы, сел на пол под окном и прикрыл глаза. Всё пережитое за день лишило его сна, вымотало. Когда рассвело, он ощущал себя разбитым.

Почти весь день он потратил на то, чтобы завершить задания. Неосознанно он прислушивался к каждому шороху за дверью или на улице, принюхивался, вычисляя чужие запахи, – и в конце концов довёл себя до нестерпимой головной боли.

Днём в пятницу он вышел на прогулку и побрёл вдоль улиц без цели, надев только маску. Шум города отвлёк его от собственных мыслей, и он смог забыться хотя бы на пару часов. Всё же стоило спросить мать о химерах, проверке ANWS и новом удостоверении, но что-то подсказывало, что он не хотел знать ответов на свои вопросы.

Когда он уже возвращался, мечтая взять еду на вынос и поесть впервые за долгое время, сквозь маску в нос ударил запах цветов и зелени. Он оглянулся и заметил через дорогу цветочный магазин. Почему-то в голове вдруг всплыло воспоминание о заплаканной Лее и её засохшем цветке. Теперь он понимал, что дело было вовсе не в нём.

Ноги сами понесли его. Едва дождавшись, когда загорится зелёный, Уилл перешёл улицу, зашёл в магазин и осмотрелся. Оправдания себе он так и не придумал.

В Улей он вернулся раньше, чем планировал. Нинке с ним перебросилась только дежурными фразами, когда забирала его, – но оттаяла, когда он вручил ей упаковку китайской еды. Уилл зашёл в общежитие, повернул направо, добрался до нужной двери и занёс руку, чтобы постучаться. Откуда-то появилось волнение. Он же взрослый человек, давно уже не мальчик – с чего бы вдруг такой трепет и волнение?

Уилл постучался и затаил дыхание, пряча руку за спиной.

Ещё раз: а зачем он всё это делает? Может, лучше не усугублять?

Леа открыла дверь и очень удивилась, увидев его; отошла на несколько шагов назад, позволяя ему войти. Её волосы были убраны от лица и заплетены в косу; на виске осталось пятно от акварели. Порыв подойти ближе и стереть его удалось подавить с трудом.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, хлопая длинными ресницами. – Разве ты не собирался вернуться на следующей неделе?

– Да нет, я ничего такого не говорил. У меня есть кое-что для тебя.

Он протянул ей горшок: среди ярко-зелёной листвы затерялось несколько крупных душистых белоснежных цветков. Леа посмотрела на подарок, моргнула несколько раз и перевела взгляд на Уилла.

– Это... мне?

– Да, – он протянул ей горшок и дождался, пока она его возьмёт. Их пальцы соприкоснулись на мгновение, и Леа поспешила убрать руки. – Это гардения. Она уже почти отцвела, но мне пообещали, что летом она снова зацветёт.

Леа удобнее перехватила цветок и прижала его к себе.

– Спасибо, но за что мне это?

– Не ищи в моих действиях слишком много смысла. Просто так, на замену тому.

Она кивнула в знак благодарности и улыбнулась.

– Я буду ухаживать за ним. В этот раз я буду хорошей хозяйкой. Обещаю.

– Расслабься, – улыбнулся он. – Это просто цветок, и теперь он полностью в твоей собственности. Если что-то случится, то я не обижусь. Считай, я просто доставщик, – он обвёл взглядом стол за ней и заметил помимо альбомов и художественных принадлежностей большое количество свечей. Он насчитал десять. Аромат воска и цитрусов он ощутил ещё в коридоре, но приметил только сейчас. – Пытаешься соорудить алтарь или просто подпалить всё это место?

– Что? – она оглянулась на стол и рассмеялась. – Нет, я просто варила свечи. Помогает справиться с тревожностью.

– Волновалась ты, похоже, очень сильно, – выпалил он, не подумав, и прикусил язык.

– Возможно, – она обернулась обратно. – Точнее, нет. Я просто не рассчитала – и остатки пришлось разливать во всё, что нашлось под рукой. Хочешь, я отдам тебе несколько? Выбирай любые.

Он покачал головой. Даже незажжённые – они пахли для него слишком сильно.

– Нет, спасибо. Мне не нужно.

Как-то он уже задержался. Нужно было найти причину, чтобы уйти, но так хотелось остаться и поговорить с ней ещё. О чём угодно. О погоде. О том, как прошёл день. Да о любых глупостях – лишь бы просто побыть рядом ещё пару минут.

Разве он так много просит?

Леа переминалась с ноги на ногу, но не сводила с него взгляд, всё так же крепко держа горшок. Искала ли она тоже тем для продолжения разговора или придумывала причину, чтобы поскорее выпроводить гостя?

– Ты....

– У тебя...

Они заговорили одновременно – и так же оба замолчали.

– Ты первая.

– Спасибо, – она улыбнулась. – У тебя есть какие-нибудь планы перед Рождеством? Феликс попросил меня заняться оформлением зала и сказал, что поищет кого-нибудь ещё в помощники. Думала, может, ты согласишься?

Как бы ему не хотелось согласиться, но у него совсем не было времени.

– Прости, я не смогу. Только если совсем перед Рождеством. Если ты согласна на это, то я не против помочь.

Один зал, а не весь Улей. Естественно, ей не понадобится целый месяц, чтобы украсить его. Пару дней вполне хватит. Она спрашивает только чтобы удостовериться, сможет ли он. Это же так очевидно.

Иногда он ведёт себя так, словно у него вместо мозгов – вата.

Леа шире улыбнулась, и Уилл понял, что ему следует сбежать прежде, чем он совершит какую-нибудь глупость. Он попрощался с ней и, хотя она попыталась остановить его, пожелал хорошего дня и вышел из комнаты; начал чесать лоб, хотя больше желал разбить его об стену. Одна из причин «почему» – самая шумная – как раз поднималась по лестнице, когда он шёл к себе.

Эндрю, заметив Уилла, тут же ускорился и поднялся быстрее, по-дружески хлопнул его по плечу. Рон, который поднимался следом за ним, ужасно удивился этому жесту. Уилл тоже.

– Как я рад тебя видеть! – он говорил нарочито громко, словно хотел, чтобы это услышали вообще все на острове, даже птицы. Уилл смахнул его руку, но сдержал раздражение в себе. – Думал, ты вернёшься позже.

Уилл напомил себе об их перемирие и засунул сарказм поглубже.

Рон поднялся на этаж и обвёл их взглядом, полным непонимания.

– Почему вы все так хотите от меня избавиться?

– Да не хотим мы, – он прошёл вперёд. – Приходи сегодня вечером на общую тренировку, – бросил он через плечо и скрылся.

Рон подошёл ближе.

– И давно вы так близки?

– У нас перемирие, – поспешил объяснить Уилл. – Он мне по-прежнему не нравится, но теперь я не показываю это так явно. А ему, похоже, нравится липнуть ко мне.

Рон поджал губы и посмотрел вглубь коридора. Уилл опустил на него взгляд, пытаясь решить, стоит ли ему рассказывать о других химерах. Не уничтожит ли он и без того неустойчивый рассудок? А кому рассказать тогда? Джо? Да он едва ли держится, чтобы снова не начать пить. Похоже, пока что придётся разбираться самому.

Вечером он пришёл на общую тренировку, но так и не смог сосредоточиться: пропустил несколько ударов от Эвана, а от последнего и вовсе чуть не задохнулся, схватившись за диафрагму. Он отошёл на несколько шагов и согнулся, сделал судорожный вдох.

– Ты в порядке? – поинтересовался Эван.

– Ты мне ребро сломал, – прохрипел Уилл. – Хоть бы бил понарошку.

– Правда? – он поддержал его под руку и помог присесть. – Прости. Но ты будь внимательнее, иначе как я вас научу? К тому же, не преувеличивай – не мог я так просто тебе кости сломать. Они же у тебя не из бумаги.

Он поморщился и потёр ушиб. Да, здорово, конечно, что он так беспокоится о них... Но такими темпами Эван, скорее, их сам убьёт.

– Да не сломал ты, но это не значит, что мне не больно. Хотя... чуть сильнее – и точно сломал бы. Ты должен лучше меня знать, что у оборотней кости достаточно ломкие.

– То-очно, – протянул он и отвёл взгляд. – Об этом я как-то забыл. Так уж вышло, что в область моего изучения такие, как ты, не входили.

– А кто входил?

Эван повернул голову и посмотрел на Эндрю, которого двадцать минут назад отправил заниматься на перекладины, чтобы с Уиллом они не пересекались. Каждый раз, когда они оказывались вместе на поле, он намеренно разводил их по углам, опасаясь ссоры. Ви, Джо и Рон уже давно ушли, а они остались, чтобы получить дополнительную нагрузку. Только спустя мгновенье Уилл понял, что он взглянул на Эндрю не просто так.

Тейанцы.

– И, если не секрет, – неуверенно продолжил тему Уилл, – что у них за слабость?

– Шея, – совсем безэмоционально ответил Охотник.

Уилл усмехнулся.

– Покажи мне хоть кого-нибудь, чьей слабостью не будет шея.

Эван покачал головой, не желая больше это обсуждать.

Сделав глубокий вдох, Уилл почувствовал, что ему стало гораздо легче. Он рывком поднялся на ноги и, на всякий случай, наклонился вбок, проверяя. Ожидаемой сильной боли он не ощутил.

– Я смотрю, ты стал намного быстрее восстанавливаться, – заметил Эван.

– Да, – он кивнул. – Есть такое.

Хоть какая-то приятная новость за всё это время. Он опустил взгляд в землю и какое-то время боролся со внутренними противоречиями. Можно ли доверять Эвану? Да, наверное, можно. Феликсу же он начал снова доверять, хотя и это доверие было больше похоже на что-то неустойчивое и хрупкое.

– Эван, что ты знаешь о химерах?

Эван, который только начал собирать инвентарь, обернулся к нему и сдвинул брови.

– В Гнезде их точно не могли сделать, как считают некоторые. Для создания такого нужны знания и ресурсы, или...

– Попасть в Вуаль?

– Да, только живыми оттуда не выбираются, – кивнул он. – Такое случается очень редко. У нас, например, последний случай – насколько я помню – был зарегистрирован лет шестьдесят назад. Хотя вот недавно Ник показал нам странную птицу, которую можно с натяжкой определить как химеру. А почему ты спрашиваешь?

– Птицу? – переспросил Уилл. – Какую птицу?

– Уилл, почему ты спрашиваешь? – его голос приобрёл строгость.

Уилл начал колебаться, обернулся на Эндрю, затем шагнул к Эвану, выхватил у него из рук инвентарь и кивнул в сторону склада. Догадливый Охотник двинулся следом за ним, прикрыл за собой дверь, скрывая их от лишних глаз и ушей, и скрестил руки на груди в ожидании объяснений. Вкратце Уилл поведал ему о незваном госте и о том, что удалось Белле откопать в его воспоминаниях. Он постарался в деталях вспомнить те фотографии, но косноязычие не позволило описать всё лаконично. От Эвана последовал закономерный вопрос, который он ожидал услышать:

– Матери не рассказывал?

Уилл вздохнул.

– А толку-то? Она уже давно не в ANWS. У неё остались там знакомые, но они вряд ли чем-то здесь помогут. Лучше пока попытаться разобраться самостоятельно.

– Зря. Будь у меня там связи, то я бы постарался разузнать сначала у них.

Эван нахмурился и покачал головой.

– Ладно. Пойдём к Нику.

Он буквально потащил его за шкирку – как щенка, – быстрым шагом пересекая всё поле. Эндрю окликнул их, пытаясь выяснить, что происходит, но Эван приказал ему продолжать, а после – прибрать всё остальное.

Только у лестницы Эван отпустил Уилла, и тот смог поправить на себе одежду.

Ида, которая в этот день дежурила в лазарете, подсказала, где искать Ника. Остаться и дождаться его на месте она не разрешила, так как Еве, которая всё ещё была в плохом состоянии, требовался покой.

У Ника была привычка прогуливаться перед сном по острову. Забредал он очень далеко – к противоположному берегу – и подолгу проводил там время, в размышлениях. Эван и Уилл как раз застали его, когда он собирался возвращаться. Мужчина очень удивился и напрягся, переживая, что снова что-то произошло.

– Разговор есть, – поспешил успокоить его Эван. – Помнишь, ты показывал нам ту птицу? Удалось что-нибудь выяснить?

– Самую малость. Помните, та странная жидкость, которую обнаружил Рон возле тела Камиллы? Та же самая, которая была и у птицы, – он опустил взгляд на свои стопы. – И у Евы тоже она...

Уилл нахмурился и быстро догадался, у кого ещё можно было собрать похожие образцы. Он взглянул на Эвана, и тот молча кивнул.

– А почему вы спрашиваете? Нашли что-то ещё?

– В США за последний год обнаружили несколько химер. Это странно. Нам бы или как-то связаться с ANWS, чтобы получше узнать об этом, или копать самим, – он обернулся к Уиллу. – Может, всё же обсудишь это со своей матерью?

Уилл уже представил, какой это будет тяжелый разговор, но Ник неожиданно предложил идею намного лучше:

– Я могу поспрашивать. У меня есть связи. Не в ANWS, конечно, но они тоже много о чём знают и могут рассказать нам даже больше. Если вы не против, конечно.

Интересно, кого имел в виду Ник? С какими группировками он связан?

– Не против, – кивнул Эван, даже не дав задуматься. – Мы сами-то узнали об этом не совсем легальным способом, так что хуже уже не будет. Просто Улей не упоминай.

Ник энергично закивал.

– Конечно, я понимаю. Только хочу предупредить, что быстро ответ мы не получим. Слышал, что ANWS сейчас очень активно проводит внутреннюю реорганизацию и подчищает то, что считает для себя опасным или компрометирующим.

– Про первое точно правда, – подтвердил Уилл. – Как минимум, у них новый переучёт колдунов. И новые удостоверения.

Эван раздражённо вздохнул и скрестил руки на груди.

– Чем дальше в лес, тем больше дров, – буркнул он.

Чем больше знаешь, тем больше понимаешь, что ничего не знаешь.

Они сопроводили Ника обратно до лазарета. По дороге Уилл рассказал им про нападение незнакомца; а Ник лишь заметил, что тот противный запах, который чувствовал Уилл, скорее всего был связан с сахарным диабетом у нападавшего. Отлично. Значит, в случае чего – мог бы работать в каком-нибудь медицинском центре на диагностике.

А ещё лучше – если кто-нибудь найдёт кнопку, чтобы вырубать ему обоняние хотя бы на время. Чтобы меньше мог унюхать и узнать то, чего знать не хотел бы.

В лазарет они вошли уже в тишине. Ник скрылся в другой комнате, чтобы принести им что-то и показать, а Уилл, воспользовавшись моментом, чуть отодвинул ширму и заглянул к Еве. Она спала. Её кожа была мертвенно бледной, под глазами пролегли тени, а губы казались синюшными, словно она замёрзла. На её кисти он заметил катетер, поморщился от неприятных воспоминаний, повёл взгляд по трубке до подвешенного на держателе флакона с прозрачным раствором. Он прищурился, пытаясь разглядеть надпись на этикетке, – но Ева неожиданно вскрикнула, проснулась и начала отползать в его сторону, задыхаясь от паники. Уилл поддержал её под локти, чтобы она не упала.

– Что с тобой?

– Он смотрит, – сквозь короткие вдохи проговорила она. Уилл уже собирался извиниться, что подглядывал, но Ева сильнее прижалась к нему спиной. – Он опять здесь, – она едва не кричала, уставившись на пустой стул с противоположного от них угла. Уилл перевёл взгляд туда, но не понял, о чём она говорила. Там никого не было.

На её возгласы подошли Ида и Эван. Пока Уилл держал её, ей поставили успокоительное и положили обратно. Ида пододвинула ближе к кровати стул, на котором точно никого не могло быть, села рядом и принялась разговаривать с Евой, отвлекая её.

– Часто такое происходит? – спросил Эван.

– Раз в несколько дней, – сухо ответила Ида и махнула рукой, чтобы они оставили их и больше не мешали. Уилл ещё раз оглядел Еву, затем обвёл взглядом всё, что находилось рядом с ней. Почему «он», а не «она»?

Эван дёрнул его, побуждая отойти от койки, задвинул занавеску. Ник вернулся с пустыми руками и сообщил, что та птица, которую он хотел показать, исчезла. Без следа. Уилл ещё раз обернулся и посмотрел на ширму, за которой сейчас от паники задыхалась Ева.

Он, Эван, Ник, Ида и Ева. Уилл не ощущал никого лишнего – ни сейчас, ни тогда.

О чём говорили Эван и Ник он уже не услышал, пытаясь понять, в чём причина такого животного испуга. Эван потянул его за собой, сказав, что больше им здесь делать нечего. Уилл поплёлся за ним, напоследок взглянув на растерянного Ника.

По дороге в комнату он написал матери и попросил поблагодарить тех, кто подсуетился и отправил ему новое удостоверение. После душа он обнаружил ответ, от которого живот скрутило спазмом тревоги: «Никто из моих больше не работает в ANWS. О каком удостоверении речь?»

Тогда кто его тайный покровитель?

-– . -– . -. – ---

Ноябрь, 1994 год

Из-за того, что людей в лагере стало меньше, их объединили в несколько больших групп. Лина потеряла статус командира: теперь ими руководил один из приближённых начальника лагеря. Мужчине было лет за тридцать – но важничал он так, будто прожил все триста. К тому же, он был тем ещё ублюдком, который не стеснялся бросаться сальными фразами в сторону девушек в присутствии остальных. Когда за них заступались, то он наказывал дополнительными дежурствами по объектам и патрулями.

В этот раз под его раздачу попала Светлана, и за неё заступились сразу трое: Лина, он и их общий друг. Вчетвером они были отправлены в патруль. Они решили разделиться, вытягивая спички. Их друзья взяли на себя южную сторону лагеря, а он с Линой – северную.

Он ужасно нервничал, когда оставался с ней наедине.

– Вы вдвоём можете уже просто перейти в патруль, – голос Лины прозвучал сквозь дождь. Он поднял взгляд от земли и посмотрел на неё, отодвигая край капюшона от лица. – Вас никто не просит нас защищать от него. Мы и сами справимся.

– Это же несправедливо. У него нет никакого права так себя вести, но из-за того, что он из "верхушки", ему всё сходит с рук. Знаешь, сколько на него жалоб? Но всем всё равно.

– Не знаю. Это не я провожу каждое утро в шатре, подлизываясь к своему начальству.

Он сжал челюсть.

– Как будто ты не подлизывалась к своему...

Мерзкий голос в голове шепнул: «Или делала что похуже». Он тряхнул головой и снова уставился в землю.

Теперь она не в почёте, растеряла влияние – стала такой же обычной исследовательницей, одной из них. Она волновала теперь только его и начальство.

«Соколы в первый день привезли с собой триаду, чтобы напугать нас. Следи за девчонкой, докладывай о каждом шаге, но не зли её, а то отправишься домой с переломами, как все твои предшественники».

Сначала они назначали ей руководителей, к которым она не прислушивалась и подрывала авторитет. Потом, внезапно, их обнаруживали в своих палатках с очень странными переломами, в припадках и с пеной у рта. Соколы защищали свою "звёздочку" – не верили в то, что это могла сделать она. Подсуетились, назначив её командиром отряда, куда вошли и другие соколы. Как удачно, что в ту же неделю к ним прибыл «Александр Кориолис» – молодой преданный выходец из Ла-Манша, который просто не мог не подчиняться своим. Он ведь пустой из-за вырождения, а этот лагерь – его единственный шанс сохранить хоть какое-то влияние своей увядшей семьи.

– Вообще-то я должна сказать тебе спасибо.

Он снова обернулся к ней, вгляделся в её лицо сквозь тёмную пелену линз.

– Спасибо, что заступаешься за меня и Свету. И за других. Приятно знать, что не все такие, как он.

– Был бы ещё толк от моих слов, – с сожалением ответил он.

Дождь усиливался, и дождевики уже не спасали. Под дождём здесь, на Тейе, никому не рекомендовалось долго находиться, ведь он был кислотным. Мало того, что капли оставляли на одежде перманентные бледно-зелёные следы, так ещё и длительный контакт с кожей вызывал раздражение.

Они забрались в наблюдательную башню, сняли дождевики и оставили их сохнуть. Наблюдатель кивнул им в знак приветствия, предложил согреться у обогревателя и любезно принёс горячий чай с оставшимися галетами и повидлом; после этого он поднялся обратно на второй этаж – продолжать дежурство.

– Как думаешь, для чего такая охрана? – спросила Лина, отпив чай из кружки. Он разломил последнюю галету пополам и поднял на неё взгляд. – Я имею в виду, – она забрала у него половинку и макнула её в чай, размачивая, – да, это для нашей безопасности, но от кого именно они пытаются нас защитить?

– От местных?

– Ты правда считаешь их чудовищами?

На самом деле он их никем не считал. Он их просто никогда не видел. За все эти десять месяцев ни разу не уходил в увольнение, не покидал лагерь – и потому не встречался с теми, кого так пренебрежительно называли «фейри», словно тейанцы действительно были теми сверхъестественными существами из сказок, которые воровали детей и причиняли вред.

Он покачал головой, не соглашаясь, а она поджала губы и сдвинула брови, словно и этим ответом была недовольна.

– А у тебя есть идеи почему?

– Чтобы мы не сбежали.

О таком он даже не задумывался. Действительно, ведь всё держится в такой строгости и секретности, что невольно можно задуматься – а для чего поставили так много наблюдательных вышек и патрулей по периметру. Сбежать отсюда будет тяжело, если вдруг появится такая необходимость.

Он взглянул на Лину, которая сделала ещё один глоток, и попытался придумать причину, почему ей хотелось сбежать отсюда.

– Почему ты здесь? Разве для триады не нашлось другого применения?

– Здесь хорошо платят, а остальное меня не волнует.

Протянув ей свою половину галеты, он попытался подкупить её на дальнейший разговор. Она посмотрела на печенье, потом на него. Приняла подачку, тут же опуская её в чай.

– Почему? – спросил он, склоняясь над столом.

– Я отправляла деньги своей матери до того, как проход закрылся. Надеюсь, накопленного ей хватит, – ответила она отрешённо, не глядя на него. Он же, напротив, не отводил глаз, рассматривая её раскрасневшееся от жара обогревателя лицо, длинные ресницы и поджатые губы. В полутьме сквозь линзы он совсем плохо видел – и именно сейчас захотелось снять их и отбросить подальше, а не приглядываться.

– Разве перед триадами не должны расстилать красные ковры и осыпать всё вокруг лепестками? Вы же настоящее чудо – за вами должны следить, как за экзотическим растением, а не бросать сюда как преступниц.

– Ты считаешь меня чудом только потому что я триада? – подняла она голову.

Слова застряли комом в горле.

Нет, он считал её чудом не из-за того, что она триада. Он влюблялся в неё – стремительно и бесповоротно – и уже не мог остановиться.

Ей он так и не ответил. Лина фыркнула, допила чай, поднялась и выглянула в окно.

– Дождь стих. Пойдём.

Он поднялся следом за ней. Вместе они прибрали за собой, попрощались с дежурным и спустились с башни, натянув капюшоны дождевиков.

Лина задержалась на последних ступеньках, оглянулась на него... и быстро начала спускаться дальше. С какой-то надеждой он смотрел ей вслед, надеясь, что она ещё раз обернётся, но вместо этого услышал:

– Кориолис. Ты долго будешь стоять? Я хочу уже к себе вернуться.

Зря он надеялся на взаимность. Такому, каким был Александр, не добиться внимания триады. Может, будь он самим собой, у него был бы шанс...

Они брели обратно к палаткам, как вдруг послышался странный хрип. Лина сразу же свернула, направляясь к источнику звука, и он поспешил за ней.

На земле лежал мужчина: конечности дёргались в судороге, из горла вырывался хрип, глаза закатились, у рта собралась пена. Лина присела рядом с ним, похлопала по щекам, но он никак не отреагировал. В приступе его выгнуло ещё сильнее – она отпрянула, растерянно замерла. Сквозь нечеловеческий хрип мужчина что-то шептал, пока до крови не прикусил собственный язык. Те, кто был рядом, тоже выбрались на шум. Лина подошла ещё ближе, прижимаясь плечом к своему "напарнику по несчастью" и заставляя его отойти назад.

– Посмотри вниз, – шепнула она и дёрнула рукой. По мокрой от дождя земле прокатилась недокуренная сигарета. Очень знакомая.

Он, не задумываясь, наступил на неё подошвой, пряча от остальных. Отвёл взгляд от собравшейся толпы и посмотрел на Лину. Теперь он был практически уверен – приступы своих руководителей вызывала не она.

Мужчина, спрятанный толпой от их взора, издал протяжный вопль.

Лина, вздрогнув, вцепилась в запястье своего напарника, с силой сжав. Он опустил взгляд и посмотрел на свою руку, стиснутую её пальцами, и попытался собраться и понять, что здесь происходит. Причина в сигарете. В табак что-то добавляют. Вот только зачем?

Ещё один вопль, от которого по телу пробежали мурашки. Он развернул Лину за плечи и потащил к палаткам. Нечего им было здесь делать, они всё равно никак не помогут.

На следующий день странный приступ объяснят проблемами со здоровьем.

Никто не расскажет правду.