Улей. Акт Ⅲ

Глава 4
[Рон]

– Да, ну и дела, – заключил Уилл, когда закончил слушать Рона. Он рассказал ему обо всём, что удалось узнать, и теперь всю эту информацию нужно было как-то структурировать и сделать хоть какой-то вывод.

Они вдвоём сидели на трибунах в Яме вечером после тренировки. Рону хотелось уже поскорее вернуться в комнату и отдохнуть, но Уилл словно специально начал расспрашивать его сейчас, и ничего не оставалось, кроме как рассказать ему всё. Рассказ получился долгим, немного сбивчим и очень тяжёлым. Он даже на экзаменах так не мучался. Уилл опёрся головой на сиденье позади себя и закрыл глаза, удерживая себя практически на весу. Рон уже собирался встать, но Уилл вдруг сказал, не открывая глаз:

– Леа где-то рядом.

– Ты достал, – Рон нахмурился. – Ты мало того, что каждого по запаху запомнил, так ещё и от тебя никуда не спрятаться. Она хоть одна?

– Да, – он выпрямился.

От облегчения Рон вздохнул.

– Какое счастье! А то сейчас пересекаться с Эндрю я не в состоянии.

Увидев недоумённый взгляд Уилла, он поспешил объяснить:

– Да, если что, не одному тебе он не нравится. Мне тоже. Просто это его вечная улыбка на лице меня раздражает аж до дрожи. Особенно сейчас. В смысле, человека убили, а он ходит радостный, словно только этого и хотел.

Иногда Рон невольно сравнивал его и Феликса, пытаясь решить для себя, кто же из них хуже. Если Феликс эмоции иногда натягивал, подражая реакции другим, потому что может быть не понимал, что именно он должен чувствовать в этот момент, то с Эндрю всё было иначе. Его улыбка казалось жуткой. Он не мог объяснить, почему так считал, но лишний раз по этой причине пересекаться с ним не хотел.

Уилл только поджал губы.

– Я не спешу оправдывать его, но у каждого своя реакция на травмирующее событие. Да и он ещё не скоро сможет натянуть на себя улыбку.

Рон выгнул брови и уставился на него. Эндрю он сегодня ещё не видел, но, судя по странным переглядываниям Уилла и Ви, что-то произошло. Причина, скорее всего, сейчас приближалась к ним. Леа подошла к Яме и, заметив их, окликнула и помахала рукой. Рон махнул ей, чтобы она спускалась к ним.

– Ты бы не гуляла так поздно, – сказал ей Уилл, когда она села рядом с Роном. – Уже холодно, да и к тому же, - он развёл руками. – Сама понимаешь.

– Я просто искала Феликса. Он обещал, что вернётся в четверг вечером, но сейчас не отвечает. Думаете, ещё не появился?

Услышав о Феликсе, Уилл поморщился.

– Наверное, он сейчас избивает сирот и ворует вещи у бедных, – едко отозвался Рон. – Век бы его ещё не видеть.

Никто не нашёл его слова забавными. Леа выгнула брови в недоумении, поочерёдно оглядела их и подсела ещё ближе.

– Что между вами случилось? Почему вы подрались? – очень мягко поинтересовалась она, стараясь не задеть ничьи чувства.

Уилл отвёл взгляд, словно ему было за это стыдно, хотя Рон считал, что ничего такого в его действиях не было: он ведь просто защищался от обезумевшего Феликса. Самого Рона, помимо недоумения, переполняла злость. Он вообще не был готов простить Феликса за то, что он сделал. Леа, не услышав ответа, демонстративно выдохнула и тем же мягким тоном предложила:

– Уилл, если тебе действительно стыдно, то извинись перед ним. Поговори. Я думаю, вы придёте вместе к какому-то решению.

– Нет, – отрезал Рон. – Не извиняйся. Он это заслужил.

– Я взрослый человек, – остановил их Уилл, – и сам способен решать, что мне делать. И я вообще-то больше согласен с Леей. Нам нужно с ним всё это обсудить ещё раз.

Рон сцепил руки в замок и положил на них свою голову. Ну почему нельзя выбрать самый простой способ решения проблемы – игнорировать Феликса? Почему обязательно нужно разговаривать, что-то обсуждать? Он ведь снова начнёт юлить, оправдываться, делать вид что всё, что он сделал – настоящий героизм.

– Ну а тебе он что сделал, из-за чего ты так зол? – спросила Леа.

– На горло наступил. Буквально.

Леа перевала взгляд с него на Уилла, ожидая, что он всё ей объяснит. Уилл прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и наконец сказал:

– Феликса закинули к Жнецам как шпиона, когда всё началось, и затем отправили ликвидировать Рона, а он зачем-то действительно напал на него, скинул со скейта, наступил на горло...

– И замахнулся на меня ножом!

– И замахнулся на него ножом. Зато ты ему оставил ожог на ноге, если ты не забыл. Потом он вступил в битву с другими Жнецами и, получается, разменялся с Роном. В смысле, раскрыл себя, но зато спас его.

– И Рон злится из-за этого? – Леа словно специально делала вид, что не понимала, на что именно Рон зол.

– Когда он спасал тебя, то начал избивать? Не думаю. А вот меня он чуть не убил. След от его лапищи месяц не сходил.

На самом деле была ещё одна причина, почему Рон был так зол, но она таилась где-то в глубине его души. Если бы Феликс поторопился и прибыл в Лос-Анджелес хотя бы минут на десять раньше, спустился в метро, игнорируя Уилла, то Грейс могла быть сейчас жива. Однако эту мысль Рон пытался упрятать так далеко, чтобы она затихла навсегда. Одному Феликсу удалось спасти и Лею, и Уилла, но что, если бы он спас сначала Грейс? Уилл же умеет быстро лечиться, он вряд ли умер бы там. А Леа? Неужели нельзя было спасти её как можно скорее? Обменял бы Рон Грейс на этих двоих? Конечно, обменял бы. И от этой мысли было тошно. Леа смотрела на него с сожалением, но если бы она только знала, о чём он думал в данный момент:

– Но благодаря же ему ты жив. Может, стоит позабыть обиды? Если мы не будем заодно, то это может обернуться чем-нибудь ужасным для нас всех, – Леа произнесла это с такой наивностью, что все эмоции в Роне вспыхнули огнём.

– Ты поэтому с Эндрю в дёсны долбишься? Чтобы быть заодно?

Леа была шокирована его грубостью, а Уилл схватил его за предплечье, сжал, развернул к себе и взглянул на него с осуждением.

– А вот сейчас ты совсем перегнул палку, – пояснил он. – Извинись.

От его хватки рука заболела. Но почему? Он ведь тоже ненавидел Эндрю, да и, чего таить, Леа ему явно не безразлична. Может, не как девушка, но видеть её с Эндрю он уж точно не хотел. Тогда почему он так реагирует? Почему не заодно с ним?

– Прости, – сдавленно произнёс Рон, смотря на Уилла, хотя обращался к Лее. Смотреть на неё было бы сейчас просто невыносимо. – Я не прав. Я был очень груб, ты такого не заслужила.

Уилл отпустил его, но продолжал сверлить взглядом. Рон едва нашёл в себе силы, чтобы обернуться на Лею и взглянуть на неё. Она была смущена, обругана, прижимала к себе руки, пытаясь не заплакать, хотя воспалённые до этого глаза наполнились слезами.

– Всё совсем не так, как вы думаете.

– Думаешь, он не хвастается? – Уже более мягко спросил Рон, не желая видеть её слёз. Нужно было рассказать ей о том, что нёс этот придурок за её спиной.

– Рон... – Уилл попытался предупредить его, чтобы он не продолжал.

– Нет, вот это вот нужно обсудить, – Рон развернулся к нему. – Или ты действительно готов всё замолчать? Леа, – он развернулся к ней, – не верь ему. Не верь ни единому его слову. И вообще не сближайся с ним.

Она молча смотрела на него, поджимая губы. Рон выдохнул. В голове не нашлось хоть какой-нибудь подходящей фразы, чтобы поведать ей о её избраннике. Уилл покачал головой и прикрыл глаза ладонью. Почему он-то ничего не пытался рассказать?

– Знаете, – Леа нахмурилась и поднялась, её взгляд стал тяжёлым, – я уж как-нибудь сама разберусь, с кем мне сближаться, а с кем нет. Вы между собой сначала разберитесь, и только потом втягивайте меня. Мне всё это надоело.

– Прости, – поспешил извиниться Уилл, – он ничего такого не имел в виду. Мы просто волнуемся за тебя.

Леа, ничего не сказав, развернулась и ушла, поднявшись вверх по лестнице. На них она даже не оглянулась.

– Да, – он потёр переносицу. – Ты молодец. Можешь ещё рассорить нас с остальными, чтобы вообще против всего мира остались. Да что тебя укусило?

– Почему ты ей ничего не говоришь? Защити её, – перебил его Рон.

– А я что, похож на её отца или брата, чтобы её защищать? Нет. Я для неё абсолютно чужой человек, и моя паранойя с тем, что она хочет быть с ним, вообще никак не связана. Эндрю – это её выбор, и нам придётся его принять. К тому же, – он шумно выдохнул, заламывая пальцы, – она уже и так всё знает. Феликс рассказал.

– Тогда будь смелее. Ты же можешь быть с ней вместо него.

– Рон. Прекрати, – очень резко оборвал его Уилл. – Не выдумывай.

Рон замолк и отвернулся. И вот опять он стал для всех самым ненавистным человеком. Кажется, ему просто предначертано повторять эту судьбу раз за разом, и не важно, где он находится и при каких обстоятельствах. Хорошо, пускай все его ненавидят. Он уже привык.

С Ямы он сбегал настолько быстро, что даже не расслышал, что крикнул Уилл ему в спину. Может, какое-нибудь ругательство?

Не нужен ему никто. Он и один со всем справится.

На следующий день он никуда не пошёл: ни на тренировку с Уиллом, ни с Розой в библиотеку. Дождавшись вечера, он специально пошёл к садику возле оранжереи. Да, она была там, как и всегда, словно на это время у неё был заведён будильник.

Свои длинные чёрные волосы Ева отрезала до плеч.

Рон подошёл ближе, склонив голову, словно пришёл на исповедь.

– Тебе...

Идёт? Очень хорошо? Так лучше? Нужно было сказать что-то из этого, но слова предательски застряли в горле.

– Тебе уже лучше? – спросил он вместо того, что действительно хотел сказать.

– Что у тебя с лицом? – одновременно с ним спросила Ева.

Они оба замолчали, размышляя над вопросами друг друга. Рон не сводил с неё взгляд, понимая: то, что он сейчас делает, – абсолютная глупость, но ему нужно было хоть что-то, что способно было удержать его на плаву.

– Можешь дать мне сигарету?

– Нет, обойдёшься, – отрезала Ева и отвернулась от него. – Поверь мне: в курении нет ничего хорошего. От него не становится легче. Ты лучше займись чем-нибудь полезным. Книжку почитай или поешь.

Рон закинул голову назад, обратил взор к тёмному небу.

– Тогда почему ты это делаешь? – спросил он.

– Привычка. Не более, – она затушила недокуренную до половины сигарету, когда он снова посмотрел на неё, и скрестила руки на груди. – Я жалею, что из-за меня начал курить Феликс, так что больше в эту пучину за собой я никого не утяну. А что насчёт тебя? Выглядишь так, словно у тебя только что распался десятилетний брак, а жена заодно усыпила любимую собаку.

Интересно, откуда она взяла такое странное сравнение? Рон почему-то рассмеялся, потом прикрыл лицо ладонями и вздохнул.

– Да, крыша едет у тебя знатно, – сделала вывод Ева. – Не думал к специалисту обратиться? Таблеточки какие-нибудь попить?

– Не переводи внимание на меня, – вернулся к теме Рон. – Как ты себя чувствуешь? Зачем подстриглась?

– Чтобы у вас было ещё что-то, по чему вы могли бы отличать меня от неё.

Так хотелось стереть из памяти всё то, что он видел в ту ночь.

– Думаешь, она ещё появится?

– Я не думаю, а знаю. И в следующий раз жертвой буду я.

Рон опустил взгляд, сжал челюсть. Если бы у него был брат-близнец, который хотел его убить, то он сошёл бы с ума, но Ева как-то держалась и вела себя точно так же, как и всегда. Ему бы её выдержку.

– Может, хочешь сделать что-то перед смертью?

– Может быть, – очень многозначительно ответила она, выбрасывая окурок в урну. – Только вот тебя это никак не касается.

Рон прикрыл глаза и попытался представить, что бы он хотел сделать перед тем, как умереть. Идей никаких не было. Может, и умирать поэтому ему не стоило? Он ещё столько не попробовал, что попросту терялся в своих мыслях. Им же всего-то по девятнадцать лет, почему Ева так легко говорит о собственной смерти, словно уже прожила полвека на земле и теперь хотела поскорее сбежать от смертной жизни?

– Возвращайся к себе, Роуэн, – прогнала его Ева. – Оставь меня в покое.

Он ушёл, не сказав ей больше ни слова. Какой смысл помогать человеку, который этого не хочет? Он несколько ночей провёл без сна, лишь бы разобраться во всём, а она гонит его прочь и говорит, что готова умереть. Пускай так. Это её выбор.

Пока он шёл к себе, начал ногтями водить по предплечью. Эта привычка расчёсывать руки до крови появилась после смерти Грейс и через несколько месяцев пропала, а после смерти Камиллы снова дала о себе знать. Он не хотел, чтобы кто-то видел раны, чтобы потом не стыдиться своего странного проявления чувств.

Уилл и Феликс, кажется, помирились и снова проводили больше времени вместе. Рону стало завидно. Эти двое понимали друг друга почти с полуслова, а вот у него такого человека не было. Может, дело в нём?

У Феликса получилось собрать команду на свои дурацкие соревнования. Прежде всего, это были он и Уилл, потом – Эндрю с Ви и, наконец, Рон. Рона они все немного опасались, просили Джо больше заниматься с ним, чтобы он мог себя контролировать.

Да он способен и без Джо себя контролировать. Просто не надо действовать ему на нервы. Ему следует взять себя в руки.

Ему нужно взять себя в руки.

Об этом так просто было думать, но так тяжело действительно собраться и перестать жить в постоянной жалости к себе. Никто его даже не пытался понять. Он был совсем один против бушующих эмоций. Вот бы Грейс была сейчас рядом с ним... Она бы поняла его, поддержала, помогла справиться с внутренними демонами. Но Грейс больше нет, её никто не сможет заменить.

Хватит.

Во время одной из тренировок с Джо к ним в Яму спустилась Ева. Было странно снова видеть её здесь, ведь Рону всегда казалось, что она – самый далёкий от спорта или чего-то подобного человек. Джо махнул ему рукой и отправил отдыхать, а сам нахмурился, словно уже был готов к её появлению. Рон отошёл подальше и сел на первый ряд на трибуне, отпил воды из бутылки. Их разговор он не слышал, но, судя по жестикуляции и выражению лиц, они ругались. Он почти не сводил с них взгляд и невольно вспомнил о том, что они могут пожениться. Да, они действительно похожи на супругов, которые просто ненавидят друг друга из-за какой-то мелочи. Что-то внутри Рона очень злорадно отозвалось, когда он наблюдал за их ссорой, но тут же сменилось на сожаление, когда Джо, понимая, что спор разгорелся слишком сильно, приобнял её за плечи и пододвинул ближе к себе. Рон отвёл взгляд, не в силах наблюдать за этой сценой. Что это было? Ревность?

Ему уже от самого себя противно.

Когда она ушла, Рон подошёл к Джо и поинтересовался, что между ними произошло.

– Всё нормально, не бери в голову. Ева всегда такая. Я вообще иногда не понимаю, что такого я совершил, что на меня её повесили.

– Тебе нравилась Грейс, – вдруг припомнил ему Рон.

Джо вздрогнул, услышав его слова, посмотрел на него немного испуганно, словно был пойман с поличным.

– Да, – признался он, опасаясь реакции Рона. – А у тебя какие-то проблемы с этим?

– Нет. Никаких проблем.

Потому что ему, кажется, нравилась его будущая жена.

Вся эта ситуация была настолько смешной и абсурдной, что в неё слабо верилось. Но нет, она происходила прямо сейчас, с ним. Раньше трудно было представить, чтобы кто-то ему нравился в этом самом смысле. Он уже думал, что с ним такого не произойдёт. И лучше бы так было и дальше. Ну почему именно она?

– Давай продолжим, – предложил Джо.

– Нет, правда. Что именно случилось?

Он вздохнул и посмотрел на Рона вполоборота.

– Да я же говорю, не обращай внимания. Ей просто нужно иногда с кем-то ссориться, а я самый простой вариант для неё, потому что не обижаюсь и не даю сдачи. Она так пар выпускает, вот и всё.

Ага, так он и поверил. Он уже достаточно изучил их компанию, чтобы понимать, что Ева с ними никогда не ссорилась просто так. По крайней мере, что-то должно было случиться, поэтому у данной сцены явно были какие-то причины. Сам Джо вряд ли что-то мог натворить, слишком уж он безобидный и пассивный.

– Хорошо, – Рон пожал плечами. – Как скажешь.

После занятий с ним Рон отправился в женское крыло, чтобы поговорить с Евой. Уж она-то точно ничего не будет скрывать и всё расскажет. Ева переехала в другую комнату – самую дальнюю и большую. В точно такой же комнате, но в мужском крыле и на противоположной стороне, жил Феликс. Когда Рон поднялся по лестнице и повернулся, дверь рядом с ним открылась, напугав его. Пришлось отступить на шаг. Из комнаты вышла Ви и, увидев Рона, приподняла одну бровь.

– Ты что здесь делаешь? Поворот перепутал? – Она скрестила руки на груди. Он не сказал ей ничего, но кивнул подбородком на комнату Евы. – К Еве? Не думаю, что сейчас хорошее время – она и так вне себя от злости.

– Знаю.

– Ты мазохист?

– Возможно.

Ви покачала головой и пригладила розовые волосы на затылке. Они стали ещё ярче. Рон какое-то время рассматривал её волосы, но потом махнул головой. У него была какая-то проблема с тем, чтобы говорить комплименты, хотя очень хотелось. Он повернулся в сторону прохода и заметил в конце коридора на воду на полу. Рон очень быстро направился дальше по коридору. Ви, заметив его странную и очень дёрганную реакцию, поспешила следом.

Вода вытекла прямо из-под двери Евы. Она была слишком тёмной и густой для обычной проточной. Что-то подобное Рон уже видел. Он попытался открыть дверь: дёрнул ручку и потянул на себя, но она оказалась заперта. Со всей силы ударил плечом – не поддалась. Попытался позвать Еву – тишина.

Ви предложила выломать дверь, так как ключа от этой двери у неё не было. Он мысленно извинился перед руководством, прижал ладонь к замку и прикрыл глаза. Даже зажмуривание глаз не помогло – под веками вспыхнула яркая вспышка. Он рефлекторно дёрнул головой, пытаясь прикрыться от неё, но это было бесполезно. Когда он открыл глаза, яркое красновато-белое пятно плясало перед взором. Начало пахнуть горелой древесиной. Рон не знал, когда именно ему стоит остановиться: ведь замок из какого-то металла, и для того, чтобы его расплавить, нужно определённо очень много времени и очень высокая температура. Быстрее будет сжечь дверь. Или, действительно, просто выбить. Двери он никогда не выбивал, и для него это будет впервые. Он отошёл от двери на шаг. Если за дверью – толща воды, то ему не открыть её так просто.

– Помочь? – спросила Ви. Рон покачал головой. – Тогда бей – вот сюда. Рядом с замком.

Он упёрся ногами в пол, чуть отклонился назад и, перенося в ногу все силы, с размахом пнул дверь, целясь рядом с ручкой. Они услышали хруст – дверь накренилась, и из образовавшейся щели между дверью и косяком хлынула вода. Он пнул дверь ещё раз – разрушенная под воздействием температуры древесина возле замка поддалась и разломилась. Рон с силой раскрыл дверь на себя, и вода вытекла из комнаты в коридор.

Они смогли попасть в комнату. Вода текла из приоткрытой в ванну двери. Ви устремилась вперёд; Рон сначала застыл на секунду, готовясь к худшему, а затем вошёл следом за ней.

Ева лежала в ванне лицом вниз, в одежде; кран был включён. Вода из него шла обычная, прозрачная, но уже из ванны вытекала жидкость, очень напоминающая по виду масло или нефть. Ви попыталась достать девушку, но за неё словно кто-то вцепился и не отпускал. Рон подошёл ближе, помог Ви вытащить её. Жидкость тянулась за Евой словно липкая паутина. На её шее он разглядел яркие отметины от чьих-то пальцев.

Хотя... почему "чьих-то"? Он прекрасно понимал, кому они принадлежат.

Значит, она не бесплотна и вполне может взаимодействовать не только с предметами, но и с людьми. Вариант, что Ава – близняшка Евы – была эфемерным призраком, тут же отпал.

Рон и Ви потянули её к себе оба упали на пол, но им удалось вытащить её оттуда, повалив на себя. Из глаз Евы текли чёрные слёзы; такая же чёрная жидкость вытекала из её рта, носа и ушей. Её дыхание было очень слабым, на каждый вдох лёгкие отзывались хрипом. Руки и ноги больше походили на верёвки, безвольно упавшие на пол. Рон стянул с себя ветровку, завернул в неё Еву и попытался поднять на руки, но она отозвалась новым хрипом, дышать ей стало ещё тяжелее. Он испугался, сел, положив её обратно, и поднял взгляд на Ви. Наверное, он сейчас выглядел ужасно испуганным, из-за чего девушка тут же посмотрела на него с жалостью, но она хотя бы не растерялась. Ви наклонила её вперёд, сунула два пальца ей в рот и заставила Еву вытошнить всю проглоченную жидкость. Маленькое слабое тело скрутило пополам, пока её тошнило. Она пыталась вдохнуть в промежутках, но рвота снова подступала. Рон всё это время держал её за плечи, не давая завалиться вперёд.

Ева начала закашливаться. Рон ощущал к ней только горькое сочувствие и непомерную жалость. Сейчас она хотя бы жива, но ей нужна помощь. Они вместе с Ви подняли её, однако та совсем не могла удержаться на ногах, хрипела на каждое движение и тут же срывалась на приступ кашля. Переглядываясь, они решили, что лучше будет, если понесёт её Рон. Он поднял её на руки, и Еву снова скрутило от невыносимой боли.

– Пожалуйста, просто потерпи, – умолял он её.

Он отнёс её в лазарет. Ви открывала двери перед ним, чтобы не терять ни секунды. Они ворвались туда так стремительно, что едва не столкнулись с Аделаидой. Она растерялась, увидев Еву и, пытаясь взять паузу на то, чтобы подумать, указала Рону на ближайшую койку. Рон положил Еву на кровать, а Ви повернула её на бок - на случай, если её снова начнёт тошнить, чтобы она хотя бы не задохнулась; стёрла краем простыни тёмные подтёки с её лица. Они хотели остаться, но Аделаида прогнала их за ширму и велела позвать Ника, который занимался чем-то в другом кабинете. Когда Ник ушёл за ширму к Еве и Аделаиде, Рон услышал, как тот очень тихо выругался. Рону и самому хотелось закричать. Он вцепился ногтями в кожу на предплечьях и вонзил их так сильно, как только мог, потянул руку наверх, оставляя красные полосы. Ви, стоявшая рядом, перехватила его за запястье и, посмотрев прямо в глаза, покачала головой.

– Успокойся. Мы сделали всё, что от нас требуется.

Он попытался высвободить руку, но та держала его очень крепко.

– Успокойся, – повторила она.

Ева была уже вторым человеком, которого он доставлял в лазарет в бессознательном состоянии. Так просто успокоиться он не мог. Или она предлагала ему привыкнуть к чему-то подобному?

– Я пока расскажу остальным, – очень чётко проговорила Ви. Намеренно, чтобы Рон её точно расслышал. – А ты, если хочешь, можешь остаться здесь. Или иди к себе и попробуй успокоиться там. Всё равно мы больше никак не можем ей помочь.

Рон покачал головой. Он решил остаться. Ви ушла, очень аккуратно прикрыв за собой огромную дверь. О чём переговаривались Ник и Аделаида за ширмой почти невозможно было расслышать: они говорили шёпотом, зная, что Рон остался ждать. Проще от этого не становилось, потому что если бы прогноз был хороший, то вряд ли они стали так шептаться. Тени, отбрасываемые на белую ткань, завозились. Ник пару раз бегал от койки в кабинет и обратно; во второй раз он тащил инфузионную систему и пакет с кровью. За всё время их всех просили сдать кровь дважды, чтобы сформировать собственный банк крови – на случай, если потребуется переливание. Вот этот случай и настал.

Вместе с Ви пришёл Феликс. Он хотел сразу же пойти за ширму, но Рон встал перед ним, не пропуская дальше. Сначала Феликс порывался отодвинуть его в сторону, но быстро опомнился и отошёл. Он хотел узнать, что произошло, но никакого объяснения не последовало. Поняв, что ответа на свой вопрос он не получит, Феликс цыкнул и пнул носком об пол, скрестив руки. Он волновался, не мог устоять на месте, постоянно переносил вес с одной ноги на другую, раскачиваясь, и стучал пальцами себя по плечу. Ви попросила их обоих сесть и перестать действовать на нервы окружающим.

Пришлось сесть рядом с Феликсом. Тот вытянул длинные ноги вперёд, но продолжал поочерёдно покачивать ими. Рон, не вытерпев, стукнул его кулаком по бедру и попросил прекратить так делать. Беспокойство Феликса раздражало и в обычное время, а сейчас и вовсе походило на какую-то пытку. В дверь кто-то заглянул – Ви поднялась, пробубнив что-то про фан-клуб, и вышла, выпроваживая остальных неравнодушных. Они с Феликсом остались наедине, и само олицетворение волнения решило заговорить:

– Ты молодец. Молодец, что помог Еве.

– Я тебя не спрашивал, – буркнул на него Рон.

Феликс опёрся руками о колени и наклонился, развернув голову к Рону. Его взгляд из-за цвета глаз всегда казался ему неуютным.

– Что мне сделать, чтобы ты перестал на меня злиться?

– Не знаю, – Рон отвернулся от него, не выдерживая прямого взгляда. – Ты даже извиниться не пробовал.

– Извини.

– Пошёл на хер.

От того, что Рон послал его, тут же стало легче. Феликс усмехнулся, но ничего не сказал в ответ. Может быть, через какое-то время Рону действительно удастся простить его. Всё же Феликс – не плохой человек: он волнуется о тех, кто ему дорог, и не очень-то похож на злодея, хоть и наступил ему на горло.

Ник вышел из-за ширмы и сообщил, что с Евой всё будет хорошо, но сейчас ей нужна тишина и покой, а они вдвоём вряд ли могут создать необходимые условия. Это был даже не намёк – он сказал это прямым текстом, прогоняя их. Феликс ушёл первым, следом за ним ушёл Рон, в дверях оглянувшись на ширму. У него за сегодня появился ещё один сюжет для ночного кошмара, после которого он будет просыпаться в холодном поту.

-– . -– . -. – ---

Август, 1994 год

Они учились жить в новых для себя условиях. Теперь лагерь был отрезан от Канала. К несчастью, его сосед оказался по ту сторону Вуали – на Земле. Да, в палатке он теперь жил один, но больше некому было снабжать его. Конечно, хотелось надеяться, что заперты здесь они ненадолго, но прошёл уже месяц, а никаких новостей до сих пор не было. Если что, краски (при разумном потреблении) ему хватит где-то до января. Линз – до февраля. Может быть, в городе он найдёт краску, но вот с глазами было куда сложнее.

Душ приходилось принимать между 3:00 и 4:00, когда те, кто ложился поздно, уже спали, а другие ещё не проснулись. Патрульные были единственными, кто видел его. За это время он уже привык быстро обращаться с краской: шустро смешивал в бутыльке смесь, наносил на волосы и ждал минут двадцать, прежде чем идти в душ. Даже к запаху привык. Приходилось это делать каждый месяц, иначе отросшие корни кто-нибудь точно заметил бы. Зимой спасали шапки. Это было уже какой-то паранойей. Никому не было дела до его цвета волос, цвета глаз, роста или акцента. Он никому не интересен, но всё равно продолжал прятаться. По документам Александр – темноволосый, и поэтому ему приходилось соответствовать. Он смыл краску, тщательно оттёр остатки от кожи, вымылся. Как только перекрыл воду, услышал хлопок двери в раздевалке. Он дёрнулся обратно к кабинке и спрятался у дальней стены, когда дверь к душевым открылась. Свет не включили: вошедшему хватало света из заклеенного матовой плёнкой окна.

– Ну и холодрыга здесь, – услышал он какого-то парня и прижался плечом к стене, надеясь, что тот не решит пойти в самую дальнюю кабинку.

– Да, всю горячую, как всегда, – девкам.

Чёрт, их двое. Он морщился от того, как они пренебрежительно относились к своим же сослуживицам, как обсуждали их, не стесняясь в выражениях. Одного из них он даже узнал по голосу: их отряды несколько раз менялись на вылазках и в целом часто пересекались. Последний раз – на посевах. Вода зашумела прямо у выхода, затем открылся второй кран – совсем рядом с его кабинкой. Придётся ждать, пока они не уйдут. Лишь бы не нашли его вещи после и не начали в них рыться.

Эти двое начали обсуждать, что их командиры сошли с ума с этими бесполезными исследованиями. У них за весь год не было ни единого результата.

– Вам теперь-то сигареты выдавать будут?

– Да пока что да. Надеюсь, халява не закончится.

Всем, кто с Канала, начальство выдавало сигареты. Его самого, например, заставляли за них отчитываться. Он не курил, а продолжал закапывать их в поле. То, с каким остервенением они заставляли его, настораживало. Один раз его вынудили выкурить сигарету прямо в шатре, наблюдая за экзекуцией как коршуны. Ему едва хватило выдержки, чтобы не закашляться, а после нескольких дней ужасно болела голова. Причину, зачем это было сделано, он так и не выяснил, но зато знал, что сигареты по рукам от Канала пошли и к другим представительствам. В какой-то момент они стали местной валютой. Лина запретила им в отряде курить эту гадость. Один раз выбила сигарету из рук своего подопечного, бросила себе под ноги и принялась истерично топтать её. Он бы посчитал такое поведение ненормальным, ведь это не её дело, если бы не заметил, что другие ведьмы тоже очень плохо реагировали на дым от этих сигарет.

– ... вон у командирши девятого хотя бы сиськи нормальные, а у нас что? Комплексы из-за того, что ни на кого уже не стоит, и вечный бубнёж.

Эта фраза выбила его из размышления, заставила вернуться обратно в реальность, в которой все разговоры всегда сводились только к одной теме.

– О, на неё у него точно встанет.

– Да там даже у мёртвого встанет.

Он закатил глаза и сжал зубы, чтобы случайно не издать ни единого звука от раздражения. Может, мимо них всё же получится проскользнуть? Он осторожно выглянул, но, увидев почти рядом с дверью голую спину, спрятался назад.

– Я бы ей присунул, только для начала затолкал кляп в рот, чтобы не визжала. Может, перестанет тогда вести себя как тварь.

– Это всё равно, что присунуть мусорке. Она же явно прошлась по рукам руководства, чтобы занять это место. К тому же, её подружка получше будет.

Мурашки пробежали по спине от омерзения. Он снова выглянул, метнул взгляд сначала на один подвешенный душевой шланг, из которого струилась вода, затем на другой – и дёрнулся назад, в укрытие, когда услышал взвизги, точно как у свиней. Они выскочили, оба выругались и начали заворачиваться в полотенца.

– Сука, это уже не смешно! Она же совсем ледяная!

Ничего, говорят, ледяная вода бодрит. Может, их взбодрит настолько, что они решат, наконец, засунуть свои языки себе куда подальше и свалить отсюда. Они вышли из душевой, но в раздевалке задержались: обсудили ещё одну несчастную, мерзко похихикали над тем, что бы они с ней сделали, а затем, наконец-то, ушли. После их разговора всё это здание захотелось сжечь – желательно, чтобы внутри оказались эти двое и все им подобные, в том числе и руководство. Он успел обсохнуть за то время, пока стоял в тени и прятался, как таракан. Быстро одевшись и взяв свои вещи в охапку, он выскочил на улицу и недалеко от своей палатки столкнулся с ней.

Он дёрнулся назад, испугавшись Лины, а она сонно оглядела его. Заспанная и растрёпанная. Длинные золотистые кудряшки струились по плечам. Майка немного съехала вниз, слишком сильно приоткрывая ложбинку на груди, на которую он засмотрелся, хотя уговаривал себя этого не делать. Шла она не из своей палатки. Он поджал губы и отвёл взгляд на небо, невольно вспоминая услышанное недавно в душевой. Зачем-то для себя отметил, что ни на шее, ни на груди нет никаких отметин.

Почему его это вообще волнует? Это не его дело.

– Я была с девчонками, – она обернулась и указала на палатку, параллельно поправляя майку, словно слышала всё то, о чём он думал.

Она сейчас оправдывается перед ним? Зачем?

Он уставился на неё, моргнул несколько раз, пытаясь совладать с неприличными мыслями, снова прошёлся взглядом по лицу, шее, затем – ещё ниже, но мотнул головой, одёргивая себя. Оказывается, всё это время командиром его отряда была девушка. Слишком привлекательная девушка из плоти и крови. Его просто не могло не влечь к ней точно так же, как и остальных, но он честно пытался сопротивляться неправильному наваждению.

– Я был в душе, – точно так же отчитался он перед ней и начал обходить в узком проходе, стараясь не задеть.

– Подожди, – остановила она его, и ему пришлось повиноваться.

Он остановился, спрятав вещи за спиной, отвёл взгляд совсем в другую сторону, пытался думать о чём угодно, только не о ней. Лина смотрела на него, но не спешила продолжать разговор. Она словно издевалась сейчас над ним.

– Что насчёт твоей увольнительной?

Серьёзно? Она решила спросить его об этом прямо сейчас?

– Я никуда не поеду. Останусь здесь.

– Почему?

Он перевёл взгляд на неё – посмотрел, не скрывая своего раздражения; но снова увидел перед собой не надоедливого командира, а... обольстительного ангела. От одного лишь взгляда на неё дыхание участилось, а сердце забилось чаще.

Кажется, он выругался вслух. Развернулся на пятках и, не оборачиваясь, сбежал от неё; спрятался в своей палатке.

Это какое-то безумие. Куда вообще его завели мысли?

Он несколько раз стукнул себя ладонями по голове, прогоняя образы прочь, а после отправился отсыпаться. Утром всё снова станет как прежде.

Стоило ему прикрыть глаза, как он вспомнил, что был перед ней без линз.