Глава 6 - Неделя тишины
Ян
Прошла неделя.
Неделя без её голоса, без ответов, без даже одного взгляда в мою сторону.
Эли не отвечала ни на сообщения, ни на звонки.
Я приходил к ней домой — стоял под дверью, как идиот, надеясь, что откроет.
Но вместо неё открывала Жасмин.
Холодная, уставшая, будто на десять лет постаревшая.
— Эли не хочет тебя видеть, Ян, — говорила тихо, но жёстко. — Она ни с кем не разговаривает.
И захлопывала дверь передо мной.
Я не знаю, что случилось.
Может, боль посли смерти отца сломала её окончательно.
А может... что-то ещё.
Что-то, о чём я даже не догадываюсь.
Я пытался отпустить. Сказать себе — дай ей время.
Но каждое утро всё равно писал.
Одно короткое сообщение. Без ответа.
Просто чтобы она знала — я здесь. Всё ещё.
Но сейчас мне нужно разобраться с другим.
С тем, что тянется шлейфом за смертью Джека.
С Вороном.
Эта история не закончилась.
И чем дольше я жду, тем больше крови на руках остаётся.
Я сидел на кухне, когда услышал знакомый стук в дверь — три коротких, один длинный.
Мия.
Она всегда стучит так, будто кодовый сигнал.
— Заходи, — крикнул я, не вставая.
Дверь открылась, и вместе с ней в дом вошёл запах дождя и дешёвого кофе.
Мия стряхнула капли с кожаной куртки, бросила взгляд на пустые бутылки на столе и усмехнулась:
— Ну здравствуй, великий страдалец. Смотрю, горе заливаешь, а не решаешь.
— Только не начинай.-буркнул я.
— Кто-то должен тебя вытянуть, — ответила она и присела на край стола. — Я раздобыла кое-что по Ворону. Не всё чисто с его новыми людьми. Появился какой-то парень по кличке Лис — говорят, он крутится вокруг их сделок.
Я только кивнул.
Мия всегда знала, где копать. Может, потому что не боялась залезть в грязь поглубже, чем стоило.
— Соберусь к Эмилю, обсудим, что делать дальше. — сказал я, вставая.
Она ухмыльнулась.
— Отлично. Поеду с тобой.
Эмиль жил на окраине — старый ангар, переделанный под гараж и бар одновременно.
Запах масла, табака и жареного кофе вперемешку.
Он стоял у верстака, возился с каким-то двигателем, когда я вошёл.
— Ян, брат, — поднял голову. — Новости есть?
— Пока только догадки, — ответил я. — Но нужно проверить Лиса, Ворон не будет держать рядом случайных людей.
Эмиль кивнул, вытирая руки тряпкой.
— Лис... да, слышал про него. Мол, хитрый, но болтлив. Может, через него и выйдем.
Я собирался ответить, но дверь открылась, и на пороге появилась она — Мия.
— О, ну здравствуй, Эмиль, — протянула с лёгкой улыбкой. — Давно не виделись.
Эмиль застыл, потом рассмеялся.
— Мия? Ты, чёрт возьми, всё ещё жива? Думал, тебя уже занесло куда-то в Испанию или в очередную передрягу.
— Испания, передряга — всё было, — пожала плечами она. — Но, как видишь, вернулась.
Я закатил глаза.
— Может, вы потом свои душевные разговоры продолжите? Мы тут Ворона ищем, если что.
Мия бросила в меня взгляд — острый, как лезвие.
— Расслабься, братец. Иногда немного жизни в разговоре не мешает делу.
Эмиль усмехнулся, глядя на нас по очереди.
— Старые привычки, Ян. Мия всегда сначала говорит, потом спасает.
— А ты всё тот же болтун, — парировала она, — только теперь с седыми висками.
Я шумно выдохнул, потер переносицу.
— Отлично. Романтические воспоминания закончили? Теперь можно о деле?
Мия фыркнула.
— Всегда такой серьёзный. Ладно, слушай — я выяснила, где Лис бывает по ночам...
Она заговорила дальше — быстро, чётко, с деталями.
И я поймал себя на мысли, что, несмотря на раздражение, рад, что она рядом.
Потому что с Мией рядом всегда начиналось движение.
А там, где движение — там шанс
Эли
Прошла неделя.
Я почти не выходила из комнаты.
Только иногда — за водой или чтобы постоять у окна.
Мир за стеклом будто шёл дальше, а я — застряла между «до» и «после».
Телефон вибрировал каждый день.
Я знала, от кого.
Видела его имя на экране.
Ян.
Каждое новое сообщение — как укол.
Но я не открывала. Не могла.
Потому что если прочту — придётся признать, что всё ещё жду.
Он предал.
И эта рана глубже, чем я думала.
Не просто из-за той девушки, не просто из-за того, что обнял не меня...
А потому что он стал тем, кому я позволила быть ближе всех.
И теперь больно даже дышать.
Дверь тихо приоткрылась.
Я не обернулась — знала, кто это.
— Детка... — голос мамы был усталый, тёплый, как старое одеяло. — Ты опять не ела.
Я молча поправила подушку.
Она подошла ближе, села рядом.
Тишина между нами повисла густая, но не холодная.
— Эли, — сказала она мягко, — я понимаю, что тебе тяжело. Но ты должна хотя бы попытаться поговорить с ним.
Я отвернулась к окну.
— Не хочу.
— Почему? — в голосе не было упрёка. Только грусть. — Он ведь рядом с нами был, поддерживал.
— Это было до, — прошептала я. — А теперь... просто нет.
Мама вздохнула, провела ладонью по моим волосам.
— Ты не обязана прощать. Но молчание ничего не меняет.
Иногда нужно говорить, даже если больно. Чтобы расставить все точки. Чтобы не носить это в себе всю жизнь.
Я не ответила.
Просто закрыла глаза.
Через минуту мама легла рядом, обняла меня.
Я почувствовала, как дрожит её дыхание.
— Знаешь, — сказала она тихо, — я всё ещё скучаю по твоему отцу.
Иногда ловлю себя на том, что жду, что он вот-вот войдёт в дверь.
Глупо, правда?
Я повернулась к ней.
— Не глупо... — прошептала я. — Я тоже жду.
Слёзы сами нашли дорогу.
Мы лежали рядом, обе плакали. Без слов, без объяснений.
Просто — за всё, что потеряли.
И вдруг в дверях появился силуэт.
Сара.
Глаза красные, лицо усталое.
Она стояла, не зная, подойти или уйти.
— Мам... Эли... — голос дрожал. — Простите. Я... я наговорила тогда... я не имела права. Просто не выдержала.
Мама подняла руку, позвала её ближе.
— Иди сюда, малыш.
Сара подошла, осторожно легла с другой стороны.
Тихо. Осторожно.
Я почувствовала, как её пальцы коснулись моей руки.
— Прости, — прошептала она. — Я злилась... я не понимала, как тебе больно.
Я выдохнула, сжимая её пальцы.
— Всё хорошо, Сар. Правда.
Мы лежали втроём.
Мама, я, Сара.
В тишине, где не нужно было слов.
Только дыхание, слёзы и лёгкое тепло, будто впервые за долгое время кто-то снова включил свет.
Утро было серым, будто солнце решило не вставать.
Я долго сидела у окна, смотрела, как ветер гоняет опавшие листья по двору.
Внутри — пусто. Но что-то всё же шевелилось, тонко, тихо.
Мысль: пора выйти.
Я накинула куртку, натянула капюшон и пошла.
Не знала куда. Просто шла.
А ноги сами привели туда, где земля пахнет болью и мокрым мхом.
Кладбище.
Шаги по гравию звучали слишком громко.
Могила отца была чуть в стороне, под старым клёном.
Трава примята, камень холодный.
Я провела пальцами по имени, вырезанному на плите.
Буквы были влажные от росы — или от моих слёз, не знаю.
— Прости, пап... — выдохнула я.
Голос сорвался. — Прости, что не спасла... что не остановила тогда.
Я должна была...
Я должна была не дать тебе уйти.
В груди всё сжалось, дыхание стало рваным.
Слёзы потекли сами, будто вырвались из-под кожи.
Я опустилась на колени, потом легла на землю, обняв холодную плиту, как живого человека.
— Мы скучаем по тебе... — прошептала я. — Я, мама, Сара. Нам тебя не хватает. Каждый день.
Я не знаю, как быть сильной, как ты говорил. Я просто... не могу.
И вдруг — тёплое касание.
Пальцы в моих волосах, мягкие, осторожные.
Я резко обернулась.
— Ян...?
Он стоял рядом. Лицо — уставшее, небритое, глаза — как ночь после бури.
Он опустился на колени, не говоря ни слова, и обнял меня.
Сначала я хотела оттолкнуть, но не смогла.
Слёзы прорвались снова — сильнее, громче.
Я уткнулась в его грудь, чувствовала, как сердце бьётся под рубашкой.
— Зачем... — прошептала я сквозь рыдания. — Зачем ты предал меня...
Он замер.
Отстранился, взял моё лицо в ладони.
— Эли, о чём ты?
— Я видела, — выдохнула я, глядя в его глаза. — Ту девушку. У тебя. Ты обнимал её. Ты улыбался ей... как раньше мне.
Мгновение — тишина.
А потом он тихо усмехнулся.
Не с насмешкой — с удивлением.
— Эли... — сказал он мягко, с болью и нежностью. — Это же Мия. Моя сестра.
Я моргнула.
Мир будто дрогнул.
— Сестра?.. У тебя есть сестра?.. Почему ты мне не сказал?
— Многое не сказал, — ответил он. — Но, если хочешь, я расскажу. Всё.
Он вытер мои слёзы большим пальцем, встал и подал руку.
— Поехали со мной. На обрыв. Там тише. Там я всё объясню.
Я немного поколебалась, потом кивнула.
Когда мы шли к его байку, ветер трепал волосы, а в груди что-то менялось — как будто кусок боли оттаял.
— Я скучал по тебе, — тихо сказал он, когда помогал мне сесть позади. — Каждый день.
Я прижалась к нему, обхватила руками за талию.
Двигатель взревел, и мир вокруг растаял.
Только дорога, ветер и два сердца, которые, несмотря ни на что, всё ещё били в одном ритме.