Глава 5« Пепел после пламени»
Ян
Мы стояли вокруг тела Джека.
Воздух был тяжёлый, густой от запаха крови и гари.
Никто не говорил ни слова — просто молчали, глядя на человека, которого ещё вчера называли братом.
Я наклонился, провёл ладонью по его лицу, закрывая глаза.
— Прости, старик, — выдохнул я. — Не уберёг.
Мы погрузили его тело в машину. Никто не смотрел друг на друга. Только звуки шагов по гравию и шуршание ветра.
Дорога до морга казалась бесконечной. Каждый метр давил, будто я сам вёз собственную вину.
Когда сообщили Жасмин и Саре...
Тишина длилась секунду, потом раздался крик.
Такой, что внутри всё сжалось.
Эли стояла рядом — мертвая взглядом, пустая. Я видел, как её губы дрожали, как она едва держалась на ногах.
Похороны.
Сырая земля. Тусклое небо.
Гроб опускают медленно, как будто сам воздух не хочет отпускать.
Слёзы капали на мокрую крышку гроба — жены, Сары, Эли.
Она стояла рядом, будто не здесь.
Её пальцы судорожно сжимали край куртки.
Я держал её за плечи — крепко, но бережно.
Хотел, чтобы она чувствовала: я рядом. Даже если она ненавидит меня.
Когда крышку окончательно засыпали землёй, я увидел его.
Стоял у дерева, вдали, почти в тени.
Силуэт.
Я знал, кто это.
Но не пошёл.
Просто остался рядом с Эли, сжимая её плечо сильнее, будто только это имело значение.
После церемонии я проводил Эли и её семью домой.
Дорога была тихой, будто мир боялся разрушить их хрупкое молчание.
-Ангел я...
У двери она обернулась — глаза пустые, красные от слёз.
— Не надо, Ян, — тихо сказала. — Просто... не сейчас.
Я кивнул.
Отступил.
Сел на байк и уехал, чувствуя, как ветер режет кожу.
Дома было слишком тихо.
Слишком пусто.
Я открыл бутылку, налил, потом ещё.
Сигарета в пальцах дрожала.
Дым тянулся вверх, растворяясь, как всё, что когда-то имело смысл.
Я смотрел на старую фотографию — Джек, я, смех, мотоциклы, солнце.
Всё казалось чужим, будто из другой жизни.
«Помни, Ян, — говорил тогда Джек, — неважно, сколько грязи в тебе. Главное, чтобы хоть кусок сердца оставался живым».
А теперь этого куска не осталось.
Я пил, пока мысли не расплылись.
Пока боль не стала глухим звуком где-то внутри.
И перед тем как отключиться, я прошептал:
— Эли...
Имя, которое стало молитвой и проклятьем одновременно.
Эли
Проснулась не от сна — от пустоты.
Будто сердце просто... не включилось вместе с телом.
В гостевой комнате стояла тишина. Та самая, которая давит, будто кто-то держит за горло.
Шторы не задвинуты, серый свет пробивается в щели, ложится на стол, где всё ещё стоит его чашка.
Папина.
Он пил только из неё — с трещиной на краю.
Я подошла и провела пальцем по ободку.
Холодно.
Сара сидела на полу в коридоре, обнимая колени. Молча.
Когда я прошла мимо, она подняла глаза — покрасневшие, усталые.
Ничего не сказала. Просто посмотрела так, что я поняла: говорить уже нечем.
Мама стояла у окна. Та же тишина, только в глазах — застывшая боль.
Её губы дрожали, но слёзы не шли. Кажется, она уже всё выплакала.
Я хотела подойти, но не смогла. Между нами будто выросла стена из всего, что мы потеряли.
Запах его куртки, брошенной на вешалке, ударил в голову.
Табак, бензин, немного одеколона.
Живой запах мёртвого человека.
Меня скрутило изнутри.
Я зажала рот, чтобы не закричать.
Но крик всё равно вырвался — тихий, сдавленный, как будто из самого дна.
Я упала на колени прямо у двери и уткнулась лицом в пол, пока дыхание не стало хрипом.
Каждая секунда без него — как заноза под кожей.
Я вспомнила, как он смеялся, когда я злилась.
Как защищал. Как говорил, что я сильная, хоть сама в это не верила.
Теперь эти слова звенят пусто.
Он лгал.
Потому что без него я — ничто.
Ночь снова пришла без сна.
Я лежала, смотрела в потолок и думала о том, что, возможно, вместе с ним похоронили и меня.
Просто никто ещё не понял.
Я не знала, зачем иду к нему.
Может, потому что, несмотря на всё, часть меня всё ещё жила в Яне.
Тонкая, упрямая ниточка, что тянулась к нему, даже когда всё остальное во мне умерло.
Шаги по мокрому асфальту звучали глухо. Воздух был тяжёлый, перед дождём.
Я остановилась у его дома. Сердце било тихо, будто боялось.
На мгновение я просто стояла перед дверью — сжав пальцы, собираясь с духом.
И тогда услышала её.
Женский голос. Мягкий, низкий, с тихим смехом.
Я замерла.
Почувствовала, как внутри всё сжалось.
Медленно подошла к окну, заглянула — и мир остановился.
Ян.
Он стоял, обнимая девушку с тёмными волосами.
Красная кожанка, блеск капель дождя на её плече.
Они были слишком близко.
Слишком живые.
В груди что-то хрустнуло.
Не просто боль — удар, будто кто-то вырвал сердце и оставил пустоту.
Я не помнила, как развернулась.
Просто бежала.
Дождь сорвался в небо, гром расколол тишину.
Слёзы сливались с каплями, не давая дышать.
Я почти добежала до дома, когда споткнулась.
Упала на колени, ладони сдирая об асфальт.
Колени горели, но я не чувствовала.
— Зачем... — выдохнула я, но голоса не было.
А потом закричала.
Изо всех сил, на всё небо.
Так, что горло оборвалось.
Дождь усилился, ливень бил по лицу, смывал кровь, слёзы, всё.
И вдруг из груди вырвался смех.
Безумный, отчаянный, почти детский.
Я смотрела на себя — на дрожащие руки, на порванные лосины, на кровь, стекающую по коленям — и смеялась.
Потому что хуже уже быть не могло.
Я встала.
Медленно, тяжело, всё ещё смеясь.
Шла домой, будто через воду, и каждый шаг отдавался болью.
Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком.
В доме пахло чаем и тишиной.
Мама сидела на кухне.
Перед ней — чашка, поднятая к губам, но не отпитая.
Она смотрела в одну точку, как будто видела там кого-то другого.
Я подошла, коснулась её волос.
Она вздрогнула и подняла глаза.
— Детка... у тебя всё хорошо?
Я кивнула.
Молча.
Поцеловала её в лоб, как он когда-то целовал меня.
И пошла наверх.
В комнате всё казалось чужим.
Я сбросила одежду прямо на пол, шагнула в душ и включила воду.
Поток обрушился сверху — горячий, сильный.
Но не грел.
Боль снова накрыла, остро, как лезвие.
Перед глазами — вспышки:
девушка, смех, его руки,
объятие, что не для меня.
Я опустилась на пол.
Колени к груди, ладони на лицо.
Слёзы текли вместе с водой, и я не различала, что из этого больнее.
— Почему... — шептала я, теряя голос. — Почему ты...
Не знаю, сколько прошло времени.
Когда выключила воду, руки дрожали.
Я вытерлась, натянула мягкую домашнюю одежду и рухнула на кровать.
Подушка была холодной, но мне было всё равно.
Где-то за окном всё ещё стучал дождь.
А я просто лежала, глядя в темноту, пока не провалилась в сон.
Без снов.
Без сил.
Без него.