Ночь Греха:Возмездие

Эли

Я очнулась среди ночи — комната была погружена в полумрак, только тусклый свет из коридора мягко касался стен. Воздух пах лекарствами и чем-то холодным. Несколько секунд я не понимала, где нахожусь пока не ощутила — чья-то рука сжимает мои  пальцы.

Я перевела взгляд — Ян сидел рядом, уткнувшись лбом в край кровати, дыхание было неровным, будто он боялся уснуть.

Я слабо улыбнулась и, собрав немного сил, мягко погладила его руку. Ян вздрогнул, резко поднял голову, а глаза его — уставшие, красные от бессонницы — сразу наполнились тревогой.

— Ты проснулась... Чёрт, ты проснулась, — голос его дрогнул. — Всё хорошо? Тебе больно? Я позову врача, подожди...

— Ян... — прошептала я,тихо, но с теплом. — Всё хорошо. Правда.

Он замер, глядя на меня, будто не верил. Потом медленно коснулся моего лица, провёл пальцем по щеке, как будто боялся, что я исчезну.

— Не исчезай, ладно? — выдохнул он почти шёпотом.

Я едва заметно улыбнулась. Ян наклонился и осторожно поцеловал мои пересохшие губы, словно касался хрупкого стекла. Затем опустился ниже — к животу, едва прикоснулся губами и прошептал:

— Я здесь... слышишь, кроха? Папа рядом. Я не позволю никому вас тронуть. Ни тебя, ни её. Ни за что.

Я закрыла глаза, чувствуя, как из его слов рождается странное спокойствие. Он остался сидеть, держа мою руку, а я впервые за долгое время позволила себе поверить — мы в безопасности. Все трое.

Эли

Прошло два дня.

Я проснулась на рассвете — в палате было тихо, только солнечные лучи робко пробивались сквозь жалюзи. Ян сидел всё там же, на стуле у кровати, с опущенной головой и сомкнутыми пальцами на моей руке. Он почти не отходил от меня. Даже во сне не отпускал.

Я долго просто смотрела на него. На усталое лицо, лёгкую небритость, тени под глазами. Он выглядел так, будто прожил целую жизнь за эти двое суток.

Дверь мягко приоткрылась — в палату вошла мама. За ней — Сара, Эмиль и Мия, таща охапку шариков и букет с белыми лилиями и розами. Воздух сразу наполнился запахом свежести и домом.

— Эли... — мама поспешила ко мне, поцеловала в лоб. Её глаза блестели, будто она сдерживала слёзы. — Как ты сегодня себя чувствуешь, милая?

— Лучше, — выдохнула я. Голос был хриплым, но настоящим.

Мама улыбнулась, сжимая мою ладонь.
— Слава Богу. Мы все так переживали...

— Мы принесли тебе немного света, — сказала Мия, поставив цветы на тумбу и погладив меня по плечу. — Без шариков тут совсем скучно.

Эмиль неловко улыбнулся, но в его взгляде мелькнула тень тревоги — он явно что-то хотел сказать, но промолчал.
Сара стояла чуть поодаль, наблюдая за мной и Яном. Её взгляд был внимательным, понимающим — как будто она видела больше, чем остальные.

Ян поднял голову, натянуто улыбнулся и встал, уступая место матери.
— Ей нужно немного отдыха, — произнёс он спокойно, но в голосе слышалась усталость.

Мама кивнула, но всё же не отпустила мою руку.
— Мы ненадолго. Просто хотели увидеть, что ты правда в порядке.

Я посмотрела на всех — такие родные лица, усталые, но живые. И впервые за долгое время ощутила, что вокруг не только боль, но и жизнь.
Тихая, настоящая, в которой ещё есть место свету.

Ян подошёл ко мне ближе, наклонился и шепнул, чтобы никто не услышал:
— После обеда врач придёт. Если всё будет стабильно, завтра заберу тебя домой.

Домой. Это слово прозвучало как обещание.
И я вдруг поняла, что хочу туда — не потому что там стены, а потому что там он.

Ян

Утро началось тише обычного. Я сидел у окна, глядя, как солнечные лучи падают на белые стены палаты. Эли спала спокойно — я смотрел на её животик и улыбка появилась на лице.

Когда дверь открылась, я обернулся. Врач вошёл с лёгкой улыбкой и папкой в руках.
— Ну что, хорошие новости, — сказал он, глядя то на меня, то на Эли, которая уже просыпалась. — Эли, с тобой всё хорошо. По анализам — никаких отклонений. И ребёнок тоже чувствует себя отлично. Так что сегодня, после обеда, я подпишу документы, и ты сможешь поехать домой.

Она улыбнулась — устало, но светло. Я почувствовал, как с плеч сходит часть той тяжести, что давила все эти дни.
— Спасибо, — выдохнул я, подходя к врачу.
Мы пожали руки, и в этот момент я действительно ощутил — мы выстояли.

Когда врач ушёл, я достал телефон и набрал номер.
— Эмиль, — сказал тихо, стараясь не разбудить Эли, которая снова прикрыла глаза. — Заедь сюда к обеду. И захвати с собой маму Эли и девчонок, пусть встретят её.
— Как она? — голос Эмиля был осторожный, будто он боялся услышать плохое.
— Уже лучше. Сегодня выписывают.
— Слава Богу. Я всё устрою.

Я сбросил звонок, провёл рукой по лицу и на мгновение прикрыл глаза.
Тишина давила. Эти четыре стены стали для меня чем-то вроде тюрьмы — я не мог уйти, не мог уснуть, не мог дышать свободно, пока она не открыла глаза и не сказала, что всё хорошо.

Я посмотрел на неё — она лежала спокойно, пальцы чуть шевелились, будто во сне искала мою руку.
Я подошёл ближе, осторожно взял её ладонь и прошептал:
— Домой, слышишь? Сегодня домой.

Она тихо улыбнулась, не открывая глаз, и сжала мои пальцы.

Я почувствовал, как что-то внутри наконец отпустило — не полностью, но достаточно, чтобы впервые за долгое время позволить себе выдохнуть.