Глава 12 «Дни, что мы отвоевали»
Ян
Она уже спала, но на её лице осталась та самая слабая улыбка — знак, что она слышала.
Я откинулся на спинку стула и позволил себе выдохнуть впервые за много часов.
Теперь я знал: что с моими любимыми все будет хорошо я позабочусь о них.
Когда её дыхание стало ровнее, я поднялся со стула. Ещё пару секунд стоял, глядя на неё — на эти слабые движения груди, на капельницу, на ту силу, что спряталась внутри хрупкого тела.
Потом вышел в коридор, где всё ещё пахло хлоркой и тревогой.
Врач стоял у стойки и что-то записывал в карту. Я подошёл, чувствуя, как внутри всё снова сжимается.
— Доктор, — голос мой был севший, будто я кричал целую ночь. — Скажите прямо... какое у неё состояние?
Он поднял глаза. В них не было ни холодности, ни утешений — только честность, обтянутая усталостью.
— Мы сделали всё возможное, — начал он спокойно. — Ей очень повезло. Нож не задел жизненно важные органы, но задел ткани матки. Потеря крови была сильная, и ребёнок пострадал.
Я почувствовал, как пальцы сами сжались в кулаки.
— Значит... — я не мог договорить.
— Сейчас плод жив, — врач сделал короткую паузу. — Но первые дни будут решающими. Есть угроза выкидыша. Мы делаем всё, чтобы сохранить беременность, но многое зависит и от её организма. Она истощена, сердце работает на пределе.
Каждое его слово резало по сердцу. Я стоял, вцепившись взглядом в пол, не в силах сказать ни «спасибо», ни «почему».
— Что я могу сделать? — наконец выдохнул я.
— Быть рядом. Спокойно. Без крика, без волнений. Ей нужно чувствовать безопасность, а не страх. — он посмотрел на меня пристально. — И вам обоим сейчас нужно держаться.
Я кивнул.
Он ушёл по коридору, а я остался стоять у двери её палаты, слушая, как где-то вдали мерно капает вода, как щёлкают двери, как жизнь продолжается.
Я провёл рукой по лицу, чувствуя усталость до костей.
Но где-то глубоко внутри уже разгоралась решимость — та, что появляется, когда терять больше нельзя.
Я посмотрел через стекло на Эли — она спала, тихо, словно ребёнок.
И я поклялся себе, что больше никто не посмеет причинить ей боль.