Дневник Виктора

Пролог

Осознать, что ты страдаешь психическим расстройством, подобно тому, как если бы тебе сообщили о смертельной болезни, но только разума, души.

Знаете, у каждого из нас была чёрная полоса в жизни, правда? У меня она началась три месяца назад и продолжается до сих пор. Она выползла, как гадкий таракан из-под плинтуса, и превратила моё спокойствие в бесконечный хаос.

Первые симптомы начались три месяца назад. В то время я занимал должность редактора культурных новостей. Много работал над статьями о событиях в мире искусства, музыки и литературы. Всё началось невинно: я словно стал слышать мысли коллег и людей в автобусах. Мне даже было интересно. Казалось, что у меня пробудилась какая-то сила. До определённого времени...

Перед тобой, драгоценный читатель, моя первая работа, которой бы не было, не встретив я как-то раз особенных людей. Всех нет смысла представлять сейчас. Ты познакомишься с ними вполне близко и совсем скоро.

В частности с голосом в моей голове и остальными, мерзкими голосами.

Тем не менее, я хочу, чтобы мой читатель знал. Эта книга — про страшные вещи, которые ломают даже самого сильного человека. Про вещи, о которых не говорят вслух. В любом случае, нам с тобой предстоит провести не один час вместе. Возможно, ты захочешь отложить книгу, чтобы перевести дух, и тогда наше путешествие растянется на дни или даже недели. Может быть, ты отложишь эту книгу и перестанешь читать на середине, но я не стану тебя винить, поверь.

А теперь к тому, с чего все началось:

Пока я стоял один в курилке, облокотившись на стену плечом, механизм моих новых часов тихо тикал. Я поднёс дрожащую руку к уху и просто слушал их ритмичный ход, потом закурил вторую сигарету.

Идиллия прервалась, когда в курилку ворвался высоченный репортёр. Когда он вошёл, дверь хлопнула за его массивными плечами. Не дождавшись церемоний, он подошёл ко мне:

— У тебя есть сигаретка?

Я оторвался от стены и достал из кармана пачку.

— Вот, держи, — сказал я, протягивая сигарету репортёру. Он взял её, не сводя с меня глаз.

— Спасибо, Вить, — сказал он, щёлкая зажигалкой и подкуривая, — у меня плохая новость.

Я знал, что это случится. После вчерашнего инцидента всё было кончено. Я глубоко вздохнул, собрался с мыслями и наконец спросил:

— Увольнение?

Редактор скрестил руки на груди, нервно переступая с ноги на ногу.

— Да, мне отдали из отдела кадров приказ об увольнении, чтобы я передал его тебе, и попросили тебя лично явиться к директору, — он вынул из портфеля документ.

Я взял документ, начав пристально смотреть на него. На самом деле мне было неинтересно, что на нем написано, а просто скрывал взгляд.

— Ты вылечишься, Вить, все будет отлично, — начал редактор, попутно затягиваясь сигаретой, — у моей сестры тоже был этот недуг...

Пол под ногами буквально зашевелился, сделался зыбким. Мне стало невыносимо страшно — не только за должность, но и за возможность потерять всё, что я так долго строил. Прилив эмоций заставил меня сдвинуться.

— Конечно, все будет в порядке, спасибо, — я бросил окурок в урну и зашагал к выходу, даже не глядя в его сторону.

Я сразу направился к директору, понимая, что это недоразумение вряд ли разрешится легко, если вообще разрешится. Каждый шаг к его кабинету сопровождался эхом волнения в груди, как будто я не просто поднимался по лестнице, а заново переживал своё первое восхождение на гору. Но постепенно я притих и окончательно погас, когда я встал возле открытой двери, у вершины. Директор, как обычно, сидел за крупным столом, в красном кресле, глубоко погрузившись в него. Он, казалось, не замечал моего присутствия, лишь монотонно стучал по клавиатуре, не отрывая взгляда от монитора.

— Кхм, кхм, — я попытался обратить на себя внимание. — Разрешите войти?

— Да, входи, ­— произнёс директор, откинувшись на спинку кресла. Скрестив руки на столе, он продолжил: — Это ты, Калачёв.

Его лицо было непроницаемым, но в глазах, как мне показалось, плескалось что-то вроде жалости, а может, и брезгливости.

— Да, — мой голос прозвучал очень робко.

Он достал из пиджака коричневую сигарету и засмолил. Взмахом руки указал на железный стул, самый неудобный на свете. Он представлял собой обыкновенный кусок металла, сжатый в фигуру стула. Несомненно, директор выбрал его намеренно, дабы продемонстрировать свою власть, но я подчинился и сел на него.

— Я хотел бы поговорить... О вчерашнем.

— Ох, Калачёв, не стоит. На самом деле, мне всё ясно, — он говорил спокойно, но за его спокойствием, скрывалась ледяная пустота. — Я наслышан о том, как ты... Хм... Представлял свой проект инвесторам, как... Ах, ладно, скажу прямо, как ты устроил там цирк, а не презентацию.

— Я не знаю, что на меня нашло.

— Ты правда не понимаешь? Калачёв, ты был очень талантлив, подавал большие надежды, но в итоге потерял собственный контроль. Ты понимаешь, что ты должен был лечь в правильное заведение, что поставил под удар не только репутацию отдела, но и всю компанию?

— Но я всё объясню. Я могу объяснить, что я слышал, что я видел, — слова вырывались из меня хаотично и бессвязно, — они действительно следят за мной, читают мои мысли, они повсюду!

Директор нахмурился:

— Послушай, Виктор, я не психиатр, мне не нужны твои объяснения. Я знаю о вчерашнем, этого достаточно. После того, что ты устроил на презентации, ты больше не можешь здесь работать.

Докурив, он долго мял окурок в пепельнице с выражением лица, явно говорящим: «Да, Виктор, иди лечиться»

— Но... — я попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Я думаю, мы всё сказали. Твой расчёт и документы на увольнение уже готовы. Ты можешь забрать их у секретаря. И ты, как человек, создавший это, отправляешься в свою собственную рубрику под названием «отдых». В отпуск, который не оплачивается. Удачи тебе в лечение, видимо.

Не заметил, как уже выбрался с документом в руках. Я хотел сорваться, но из последних сил держал кулаки сжатыми. «Дома, там я смогу сделать что угодно» - уверял я себя.

Я побрёл к выходу, смотря в кабинеты знакомых коллег. Их лица казались мне вытянутыми, как маски. Кто-то выглядел совершенно бледным, как восковая фигура, кто-то слишком красным, словно его только что вытащили из печи. Всё кончено.