Глава 36. В оковах фарфорового тела
🎧Music: Jake Daniels – The Show
Глаза распахнулись в одно мгновение, но сознание ещё продолжало где-то блуждать. Перед её взором предстали незнакомые очертания предметов. Непонятно откуда идущее тусклое освещение спасало от полного мрака, но не позволяло в полной мере разглядеть помещение. Да и глаза всё ещё не ориентировались в темноте.
Она никак не могла понять, где находится и сколько сейчас времени.
Получше приглядевшись, девушка заметила, что пытается рассмотреть комнату через... стекло...
Почему-то это напугало её.
В её спальне кровать с балдахином. Правда, она редко завешивала шторки. При создании комфортной темноты для сна вполне хватало плотных портьер густого синего оттенка.
Но откуда в её комнате стекло?!
Девушка хотела поскорее подняться, включить свет и всё рассмотреть, но... неожиданно поняла, что не может шевелиться... Лишь открывать и закрывать глаза... И двигать зрачками из стороны в сторону...
"Что здесь происходит?!" – внутренний крик перезвоном отдавался в голове, но вслух она так ничего не произнесла. Даже рот не смогла открыть.
Девушка очень ярко ощутила, как от безысходности в глазах собралась жидкость, отчего почти бесполезное зрение помутнело. Тёплые ручейки тонкой струйкой стекли по щекам, мазнув по подбородку, упали на грудь, затерявшись в складках одежды (последнее она могла лишь предположить).
В данной ситуации радовало лишь одно – если она может плакать, значит всё ещё живая.
Позволив себе хоть как-то выразить эмоции, девушка попыталась сконцентрироваться на событиях вчерашнего дня...
Она согласилась на сделку с Коломбиной, чтобы помочь отцу. Значит сейчас находится в теле... куклы!..
Стелла опять впала в панику. Сидит в полутьме (находясь в мастерской особняка, Коломбина всегда сидела в кресле, запертая в стеклянном шкафу) и не может даже пошевелиться.
А вдруг марионетка её обманула, и Стелла останется здесь навсегда?
"Нет, только не паниковать, – мысленно успокаивала себя Стелла. – Да, всё это страшно, но как говорил Алессио, ничего сильно плохого не произошло. Нужно действовать по ситуации. Может, даже узнаю что-нибудь полезное для себя."
Через некоторое время слёзы высохли. Ничто больше не мешало взору, кроме недостаточного освещения от одиночных тусклых ламп, расположенных в углах мастерской. Обычно свет здесь выключали полностью, но в этот раз будто кто-то заботливо оставил для неё символический лучик надежды.
Стелла, наверно, несколько часов просидела в полумраке, окончательно потерявшись во времени. Из полного забытья её вырвал звук открывающегося замка. Дверь в подвал со скрипом отворилась, впуская яркий свет. В проёме показался стройный силуэт...
***
Парень, теперь занимавшийся транспортировкой куклы в театр, оказался вполне милым и заботливым.
Хоть он и едва касался её (зная, насколько может быть опасна марионетка, Стеллу это даже порадовало), но обращался с ней бережно и осторожно. Заботливо укутав во что-то мягкое и приятное на ощупь, он уложил её в коробку и отнёс в театр.
Так как юноша частично касался её, Стелла смогла узнать о нём немного больше. Прочувствовать его.
Парень был добрым и милым. В нём ощущалась внутренняя теплота. Свою работу он выполнял с большой любовью и ответственностью. Отец Стеллы знал лично в лицо каждого работника своего театра, ценил и достойно оплачивал их труд. Поэтому люди, причастные к театру, дорожили своим местом и уважали своего хозяина.
Вот и этот мальчик выглядел счастливым. Он даже обрадовался, что ему неожиданно доверили такое важное дело – транспортировку особенной марионетки, доступ к которой имели лишь несколько лиц.
Но так как куклы его не интересовали, поэтому никакой привязанности к Коломбине он так и не испытал.
Парень был восхищён самими представлениями. Тем, как они выглядели для зрителей, и закулисными секретами создания всей этой визуальной магии полного присутствия. Он прекрасно понимал, почему людей притягивает такой вид искусства. Наблюдал за тем, как они вновь и вновь возвращались сюда, чтобы снова пережить эту феерию чувств. Мальчик гордился своей причастностью к этому волшебству.
Стелла отметила для себя, что Коломбина не имеет никакого влияния на этого парня. Это её обрадовало и, одновременно, вызвало интерес.
"Почему?" – крутилось в голове у Стеллы. Она очень хотела узнать ответ на этот вопрос.
***
Девушка уже почти привыкла сначала к плавной езде в автомобиле, затем к мерному ритмичному шагу парня-курьера, когда он заносил коробку с ней в здание. Ей нравилось находиться рядом с этим парнем. Его присутствие хотя бы немного успокаивало, создавало ощущение, что она хотя бы не одна.
Но, судя по звукам, коробку с ней положили на какую-то твёрдую поверхность. Наступила тишина.
Стелле вновь стало страшно и одиноко.
Девушка не знала, сколько времени провела в забвении, из которого её вывели какие-то звуки извне. Кто-то зашёл в комнату и закрыл за собой дверь на замок. Затем открыл коробку и развернул мягкую материю, в которую кукла была заботливо укутана.
Перед её взором предстало лицо мужчины, на вид лет тридцати пяти. Его тонкие губы расплылись в мерзкой кривоватой улыбке, болотного цвета глаза загорелись огнём слепого обожания. Его дрожащая рука потянулась к её лицу. От этого движения почему-то мгновенно захотелось сбежать, но, к сожалению, девушка по-прежнему не могла двигаться.
– Я тебя уже заждался, моя сладкая, – с мерзким благоговением произнёс он, обхватив длинными пальцами её затылок, большой палец проскользил по её щеке. – А ты по мне скучала?
"Кто он такой?! – внутренний голос орал в голове Стеллы. – Не хочу больше здесь находиться! Он меня пугает!"
Мужчина осторожно достал её из коробки. Прислонив куклу поплотнее к себе, он с шумом вдохнул воздух, уткнувшись носом в её шею, после чего зарылся в волосы.
– Ты, как всегда, очень вкусно пахнешь, моя сладкая, – услышала она приглушённый шёпот, жаром обдавший её левое ухо. – Так бы тебя и съел...
Он чуть отстранился, заглянув в её кукольные глаза.
– Ты же хочешь, чтобы папочка тебя переодел? Я знаю, тебе это нравится так же, как и мне.
Стелла совсем не испытывала такого же воодушевления, как этот мерзкий тип. Пусть это поскорее закончится!
– Молчишь? – сам себе улыбнулся он. – А молчание – знак согласия.
Его руки по-хозяйски блуждали по её фарфоровому телу. Он вёл себя так, будто она принадлежала ему. Являлась его собственностью.
– Какой наряд сегодня у нас первый, конфетка моя? Коротенькое белоснежное платье с пышной юбкой. Твой папочка сам его сшил. Для тебя, моя прелесть. А сейчас мы тебя переоденем. Я знаю, тебе это нравится так же, как и мне. Ну иди же ко мне.
Мужчина стал медленно развязывать шнурочки и застёжки на её одежде. Стелла даже не задумывалась о том, как много всех этих деталей в её кукольном наряде. Молодой человек явно никуда не спешил, в полной мере наслаждаясь процессом.
Одежда по очереди соскальзывала с её фарфорового тела. Жадный взгляд мерзкого типа с довольной ухмылкой очерчивал её кукольную фигуру.
Стелла не могла пошевелиться, хоть как-то протестовать. Она даже не сразу ощутила, как по её лицу беспомощно потекли горячие слёзы.
Мужчина будто ждал этого, ни капельки не удивившись.
– Вот они – мои бриллианты счастья, – по-своему расценил он её реакцию. – Я знаю, ты чувствуешь то же, что и я. Да, моя сладкая?
Он подхватил с её щеки, пытавшуюся сбежать, горячую слезу. Слизав языком влагу с собственного пальца.
– М-м-м.. – довольный мужчина прикрыл веки. – Солёненькая. Моя необыкновенная куколка.
Удивительно, но на самом деле мужчина ничего больше не делал, кроме того, что смотрел с маньячным обожанием, с особой любовью прикасался к её фарфоровой коже и восхищался волосами, вдыхая их аромат. Но всё это было... неправильно. У Стеллы даже сложилось впечатление, что молодой человек смотрел на неё, а видел... кого-то другого. Его взор был устремлён словно сквозь неё...
Девушке почему-то стало его даже немного жаль – она не смогла для себя объяснить это чувство. Но, в то же время, всё это выглядело мерзко.
Переодев куклу в необходимый сценический наряд, мужчина с благоговением прижал её к своей груди. Стелла ощутила, насколько он сейчас был взволнован. Сердце молодого человека билось как сумасшедшее, готовое в любую секунду вырваться к ней навстречу.
– Какая же ты красивая, моя сладкая, – отстранившись с обожанием произнёс он. – Выглядишь такой невинной в этом девственно белом платье, как тогда, когда мы с тобой встретились впервые. Ты же помнишь, любовь моя?
Безумец, державший кукольное тело Стеллы, отстранённо посмотрел куда-то вдаль. Вспоминая что-то прекрасное, его губы растянулись в счастливой улыбке. В глазах можно было разглядеть блеск собравшихся в них слёз.
Стелла сейчас очень ярко ощущала его эмоции. Какую-то одичалую радость (как будто он очень долго сдерживался), граничащую с эйфорией, и безудержное страдание, густое и вязкое, медленно утягивающее в своё безграничное болото.
"Его жизнь – изощрённая пытка, – почему-то подумала Стелла. – Можно смириться и тихонечко ждать, постепенно перестав что-либо чувствовать. А можно бунтовать, совершать резкие движения, разрушая себя и утягивая в пучину мрака тех, кого любишь..."
Девушку пугали собственные мысли. Они будто приходили в её голову извне. Как если бы она чувствовала и понимала людей, находящихся с ней рядом. Сначала так было с парнем-посыльным... Теперь с этим безумцем, прикасающимся к её обездвиженному, но очень чувствительному телу, как к своему персональному сокровищу...
Когда Стеллу уносили готовиться к представлению, и дверь в комнату костюмера закрылась, он, не удержавшись, разрыдался. Девушка очень ярко ощутила его душевную боль. Он корил себя за что-то, как безумный повторяя мольбы о прощении.
Стелла одновременно боялась этого мужчину, совершенно не желая вновь оставаться с ним наедине, за закрытой дверью, но также хотелось узнать, что же с ним такое произошло. Почему он стал таким?
***
Зал заполнила густая тьма, лишь нетерпеливые перешёптывания иногда слышались с разных сторон. Очень быстро мрак рассёк одинокий луч света, болезненно бьющий в глаза. Хотелось зажмуриться, но любопытство пересиливало это естественное желание.
Взгляд был прикован к силуэту в белоснежных одеяниях, будто снятых с чужого плеча, и колпаком с пушистым пампоном поверх головы. Его голос звучал грустно и трогательно, повествуя об истории своей кукольной жизни. При том, что каждое слово, слетавшее с его уст, было тихим и едва уловимым, оно волшебным образом разлеталось по огромному залу, отражаясь от стен и бережно проникало в уши каждого присутствующего здесь.
Стелла узнала в этой грустной кукле Пьеро. Она была знакома со всеми сюжетами пьес, разыгрываемых в папином театре. Иногда приходила на представления в качестве зрителя. Но в этот раз всё было каким-то... необыкновенным. Может, это из-за особой чувствительности тела, невольной гостьей которого она сейчас была? Кто знает?
Даже сами куклы сейчас казались девушке почти реальными... Живыми...
Непревзойдённый талант отца или неуловимая магия фарфорового тела?
Завороженная необыкновенной кукольной игрой, Стелла чуть было не пропустила собственный выход. Хотя от неё здесь мало что зависело. Кукольник, управлявший её движениями, так ловко делал свою работу, отчего её действия даже для себя самой казались естественными.
В образе Коломбины она изящно спустилась на кольце, продолжая парить в воздухе. Плавные отточенные движения сплетались в прекрасный танец. Рот приоткрылся, из уст выпорхнули слова трогательной песни, повествующей о том, как сильно она мечтает, чтобы в её груди забилось сердце. Живое. Тёплое. Любящее.
Голос будто и правда проходил сквозь всё её естество. Прекрасный и нежный он оставлял после себя приятные воспоминания. А сами слова западали глубоко в душу...
Может, поэтому марионетка так загорелась идеей – получить сердце? Она словно хотела осуществить заветную мечту своего персонажа в реальности...
Но Стелла не могла знать этого наверняка. Живых кукол не существует в природе (каким бы талантливым не был её отец!). И реальная Коломбина откуда-то пришла. Со своими собственными желаниями и стремлениями, о которых Стелле лишь предстояло узнать...
Чьи-то крепкие руки вырвали девушку из собственного сознания, перебиравшего обрывки не связанных между собой мыслей. Кукольный парень, облачённый в яркую одежду с ромбовидными принтами, властно притянул девушку к себе. Это было так внезапно и волнующе, что Стелле даже показалось, будто она ощутила обжигающее дыхание на своей фарфоровой коже. К шее прикоснулось что-то тёплое и мягкое.
"Губы? – с каким-то отстранённым ужасом едва осознала собственную мысль Стелла. – Но как? Я же сейчас нахожусь в крепких кукольных объятиях! Кукольных!.. Подобных ощущений просто не может быть... Это нереально! Или я начинаю сходить с ума?.."
Арлекин мягко отстранился, заглянув в беспокойные глаза девушки. В его взгляде явно читалось обожание. Он замер на мгновение, а потом его лицо стало медленно приближаться в явной попытке завладеть её губами.
Стелла даже не могла отстраниться. Её телом по-прежнему бесстрастно управлял кукольник. Она лишь безучастно рассматривала тонкие нити, тянувшиеся от конечностей её поклонника к человеку, управлявшему им...
Представление стало походить на какой-то пугающий кошмар, который нельзя прервать по собственному желанию. Нельзя взять и проснуться, прекратив эту странную бесконечную пытку.
Девушка окончательно запуталась в том, что реально, а что нет. Её сознание будто отключилось, позволяя фарфоровому телу прожить эти сутки без какого-либо участия с её стороны.
"Просто воспринимать происходящие события, как данность, – мысль успокаивающе крутилась в голове девушки. – Как то, что нельзя изменить. Не пытаться анализировать каждую мелочь. Так же легче жить. Ведь правда?"
***
К вечеру Стелла была рада наконец-то оказаться в одиночестве в пустом сумрачном подвале, в окружении более простых и понятных кукол, которые были либо не доделаны отцом, либо остались в качестве прекрасных сувениров, напоминавших о прошлом.
Здесь также находились ранние экземпляры марионеток, когда-то бывшие очень популярными. Тогда её папа был молодым и счастливым. И с ними была мама. Некоторые пьесы разыгрывались на выезде. Устраивались специальные благотворительные вечера для тяжело больных детей, почти всё своё время проводивших на стационаре. Стелла тогда была ещё маленькой, но те времена отчётливо отпечатались в её воспоминаниях.
Мысли о маме вновь заставили взгрустнуть. Если бы она сейчас была рядом с ними, может ничего того, что сейчас происходит, так и не случилось.
Счастливые люди не нуждаются в странных сделках с опасными существами, рискуя потерять даже последние крупицы того, что у них есть сейчас...
Стеллу снова окутали липкие щупальца леденящего страха.
"Надеюсь, завтра я проснусь в собственной кровати, – почти убеждала она себя. – В своём теле... Кукла же меня не обманет и выполнит своё обещание?.. Осталось потерпеть ещё совсем чуть-чуть..."
Стелла ещё несколько часов провела, раздумывая обо всём, совсем потеряв счёт времени. В реальность её вернул звук, исходящий откуда-то сверху. Дверь со скрипом открылась. Кто-то тихонечко вошёл в мастерскую.
Стелла с опаской направила взгляд вверх. Сложно было разобрать ночного посетителя. Единственная лампа, тускло светящая где-то в глубине комнаты, позволяла разглядеть лишь хрупкий силуэт и белое одеяние неожиданного гостя, облокотившегося на перила и, кажется, смотревшего прямо на неё. Но в своих мыслях она так и не успела удостовериться, внезапно потеряв сознание и провалившись во тьму...