Пока достаточно
Милан. 13:47. Ресторан "Al Mercato".
Кэнади ненавидит этот ресторан.
Нет, правда. Каждый раз, когда Лоренцо назначает встречи здесь, у неё начинается тихая мигрень. Официанты слишком медленные, свет слишком жёлтый, а стулья такие неудобные, что к концу обеда начинает болеть спина.
Но Лоренцо любит это место. Говорит, "аутентично". Кэнади думает, что "аутентично" — это вежливый способ сказать "дорого и невкусно".
Она приходит ровно в 13:47. Лоренцо уже за столиком, машет рукой. Рядом с ним — Доминик.
— Кэнади! — Лоренцо встаёт, целует её в обе щеки. — Ты прекрасна, как всегда. Садись, мы уже заказали вино.
— Я за рулём, — говорит она, садясь напротив Доминика.
— Тогда воду. Или сок. Или просто посиди красиво.
Она смотрит на Доминика. Он смотрит в меню. Делает вид, что очень занят выбором пасты.
— Как дела на Виа Монтенаполеоне? — спрашивает он, не поднимая глаз.
— Нормально. Подрядчики обещали закончить к пятнице.
— Обещают или сделают?
— Обещают. Но я проверю.
— Хочешь, я заеду посмотрю?
— Зачем?
— Инвестор должен знать, куда входят его деньги.
— Твои деньги входят в надёжные руки.
Он поднимает глаза. Смотрит на неё. Она выдерживает взгляд.
— Я знаю, — говорит он. — Но посмотрю всё равно.
— Как хочешь.
Лоренцо переводит взгляд с одного на другого. Чувствует напряжение, но не понимает, откуда оно.
— Друзья, — говорит он примирительно. — Давайте просто поедим. Без цифр. Без графиков. Просто еда.
— Я не могу без цифр, — говорит Кэнади.
— Я тоже, — говорит Доминик.
Они снова смотрят друг на друга. Лоренцо вздыхает.
— Ладно. Заказывайте что хотите. Я сдаюсь.
---
14:30. Вторые блюда.
Кэнади ест рыбу. Не потому что любит, а потому что рыба — это безопасно. Не пачкает, не пахнет, не оставляет послевкусия.
Доминик ест пасту. Много. С аппетитом. Она замечает, как он наматывает спагетти на вилку — уверенно, привычно. Руки у него большие, но двигаются аккуратно.
— Вкусно? — спрашивает она, чтобы что-то спросить.
— Нормально, — пожимает плечами он. — Мама лучше готовит.
— Мама всегда лучше.
— Твоя тоже?
— Моя тоже. Хотя она думает, что я не ем.
— А ты ешь?
— Когда есть время.
— Времени никогда нет.
— Знаю.
Короткий диалог. Ни о чём. Но почему-то после него становится легче сидеть за одним столом.
Лоренцо увлечённо рассказывает о своей новой яхте. Они кивают в нужных местах. Думают о своём.
— Как Чиара? — вдруг спрашивает Доминик.
Кэнади удивлённо смотрит на него.
— Откуда ты знаешь про Чиару?
— Ты говорила. На той встрече. Что у тебя есть подруга Чиара, которая держит магазины.
— Ты запомнил?
— Я запоминаю полезную информацию.
— Чиара — не информация.
— Я знаю. Поэтому и спросил. Как она?
— Хорошо. Открыла третий магазин. Достаёт меня тортами.
— Торты — это хорошо.
— Если не есть их каждый день.
— Ты ешь?
— Стараюсь не есть. Но она не слушается.
Он улыбается. Чуть-чуть. Только уголками губ.
— Ты всегда говорила, что не слушаешься.
— Я не говорила. Это ты говорил.
— Говорил. И был прав.
— Иногда.
— Чаще, чем ты признаёшь.
— Скромность — не твоё качество.
— Никогда не была.
Лоренцо заканчивает про яхту и смотрит на них.
— Вы такие... напряжённые, — говорит он. — Расслабьтесь. Сделка закрыта, деньги есть, всё хорошо.
— Я расслаблена, — говорит Кэнади.
— Я расслаблен, — говорит Доминик.
Они говорят одновременно. Смотрят друг на друга. Отводят взгляды.
Лоренцо смеётся.
— Вы как два кота на одной крыше. Шерсть дыбом, а сделать ничего не можете.
— Мы не коты, — говорит Кэнади.
— Я вообще собачник, — говорит Доминик.
Лоренцо смеётся ещё громче.
— Ладно, дети. Я в туалет. А вы пока... ну, поговорите. Без меня.
Он уходит. За столом остаются только они.
---
14:45. Без Лоренцо.
Тишина. Неловкая. Тяжёлая.
— Он всегда такой? — спрашивает Доминик.
— Кто?
— Лоренцо.
— Всегда.
— И как ты с ним работаешь?
— Привыкла. Он хороший мужик. Просто любит, чтобы все вокруг были счастливы.
— Это плохо?
— Это утомляет.
Он кивает. Согласен.
— У тебя есть партнёры? — спрашивает она.
— Есть. Несколько. В Москве.
— Звали обратно?
— Звали. Не поехал.
— Почему?
— Не знаю. Наверное, надоело бежать за кем-то. Захотелось самому выбирать.
— И выбрал Италию?
— Выбрал проект. А Италия — так, приложение.
— Красивое приложение.
— Да.
Она смотрит в окно. Милан за стеклом — серый, деловой, живой.
— Я тоже выбирала не страну, — говорит она тихо. — Я выбирала возможность.
— Нашла?
— Нашла.
— И что?
— И ничего. Работаю.
— А кроме работы?
— Что кроме работы?
— Не знаю. Жизнь.
Она поворачивается к нему.
— А у тебя есть жизнь кроме работы?
Он молчит. Потом говорит:
— Не знаю. Кажется, нет.
— Тогда какие вопросы?
— Никаких.
Лоренцо возвращается. Садится. Смотрит на них.
— Ну что? Убили друг друга или уже подружились?
— Мы не убивали, — говорит Кэнади.
— Мы не друзья, — говорит Доминик.
— А кто?
— Партнёры, — говорят они одновременно.
Лоренцо вздыхает.
— С вами не соскучишься.
---
16:00. Окончание обеда.
Они выходят на улицу. Солнце светит, но не греет. Обычный миланский день.
— Ну, я в офис, — говорит Лоренцо. — Кэнади, Доминик, было приятно. Доминик, не забудь про пятницу.
— Не забуду.
— Кэнади, ты с нами?
— Что в пятницу?
— Встреча с арендодателями. Обсуждаем новый проект.
— Я приду.
— Отлично. Тогда до пятницы.
Лоренцо садится в такси и уезжает. Остаются только они. На тротуаре. В двух шагах друг от друга.
— Ну, — говорит Доминик. — Я тоже поеду.
— Хорошо.
— Увидимся в пятницу.
— Увидимся.
Он делает шаг к своей машине. Она — к своей.
— Кэнади, — говорит он.
Она оборачивается.
— Что?
— Ничего. Просто... береги себя.
— Ты уже говорил.
— Повторю.
— Зачем?
— Привычка.
Она смотрит на него. Долго. Потом кивает.
— Ты тоже.
Она садится в машину. Заводит двигатель. Смотрит в зеркало заднего вида.
Он стоит на тротуаре и смотрит ей вслед.
Она выезжает на дорогу. Не оборачивается.
Но в зеркале видно, как он стоит. Долго. Пока её машина не скрывается за поворотом.
---
18:30. Квартира Кэнади.
— И чё? — Чиара сидит на кухне с бутылкой вина. — Он тебе нравится?
— Мы работаем вместе.
— Я не про работу.
— Чиара.
— Кэнади. Я вижу. Ты сама не своя после этих встреч.
— Просто устаю.
— Врёшь.
— Не вру.
— Врёшь, — Чиара наливает вино. — Пей. Рассказывай.
Кэнади берёт бокал. Смотрит в окно.
— Его зовут Доминик. Мы знакомы сто лет. С юности.
— Бывший?
— Нет. Не был. Друг. Лучший друг.
— И что случилось?
— Жизнь. Он уехал. Я ушла из спорта. Мы переписывались, потом перестали. Я не помню, кто перестал первым.
— А теперь?
— А теперь он здесь. Инвестор. Партнёр.
— И ты хочешь?
— Я не знаю, чего я хочу.
Чиара молчит. Пьёт вино.
— Знаешь, — говорит она наконец. — Я замужем была. Два года. Развелась.
— Я знаю.
— Так вот. Самое страшное в отношениях — это не боль. Не предательство. Самое страшное — это когда ты не знаешь, хочешь ли ты вообще чего-то. Пустота внутри.
Кэнади смотрит на неё.
— И что делать?
— Не знаю, — честно говорит Чиара. — Я до сих пор не знаю. Но если внутри не пустота, а что-то другое... может, стоит попробовать?
— А если будет больно?
— Будет. Обязательно будет. Вопрос — что ты получишь взамен.
Кэнади молчит. Долго.
— Я подумаю, — говорит она.
— Думай. Только недолго. Жизнь короткая.
---
20:00. Отель Доминика.
Он сидит на балконе. Смотрит на город.
Телефон звонит. Колян.
— Ну чё там? Как Италия?
— Нормально.
— А она?
— Кто?
— Не ври. Она.
— Работаем вместе.
— И?
— И ничего. Взрослые люди.
— Дом, ты дурак.
— Знаю.
— Любишь её?
Молчание.
— Дом?
— Я не знаю, Колян. Правда не знаю. Десять лет прошло. Мы другие. Всё другое.
— А чувства?
— Чувства — не знаю. Есть что-то. Но что — не пойму.
— Попробуй понять.
— Пробую. Не выходит.
— Тогда подожди. Время покажет.
— А если не покажет?
— Значит, не судьба.
Доминик смотрит на огни Милана.
— Ладно, — говорит он. — Созвонимся.
— Давай. Держись.
Он отключается. Сидит ещё долго.
Вспоминает. Как она злилась. Как смеялась. Как бросила в него перчатку. Как стояла на льду в пять утра, уставшая, мокрая, но красивая.
— Ледышка, — шепчет он. — Что же нам делать?
Ветер сдувает слова в ночь.
---
Пятница. Офис Лоренцо. 11:00.
— Значит, так, — Лоренцо раздаёт бумаги. — Арендодатели согласны на наши условия. Осталось подписать.
— Когда? — спрашивает Кэнади.
— Сегодня. В три. Все собираются в нотариальной конторе.
— Я буду.
— Доминик?
— Я тоже.
— Отлично. Тогда расходимся до трёх.
Они выходят в коридор. Вместе. Снова.
— Кофе хочешь? — спрашивает Доминик. — Тут рядом есть нормальный.
Она смотрит на часы. До трёха два с половиной часа.
— Хочу, — говорит она.
Они идут к лифту. Молча. Рядом.
В лифте тихо. Только гул мотора.
— Помнишь, — говорит он, — как мы кофе пили?
— Помню.
— Тот кофе был ужасный.
— Из автомата.
— Но вкусный.
— Потому что с булками.
— Потому что с тобой.
Она смотрит на него. Он на неё.
Лифт останавливается. Двери открываются.
Они выходят.
— Где кофе? — спрашивает она.
— За углом. Пойдём.
Они идут. Рядом. Не касаясь.
Но ветер несёт их запахи друг к другу.
---
Кофейня. 11:30.
Маленькое место. Старый хозяин. Настоящий эспрессо.
— Два, — говорит Доминик. — Один с сахаром, один без.
— Я без сахара пью, — говорит Кэнади.
— Я знаю. Это мне с сахаром.
Она смотрит на него. Он улыбается.
— Ты помнишь.
— Я много чего помню.
— Например?
— Например, как ты злилась, когда я опаздывал.
— Я не злилась.
— Злилась. И бросалась перчатками.
— Один раз.
— Три.
— Два.
— Три. Я считал.
Она смеётся. Коротко, неожиданно для себя.
— Ты идиот.
— Я знаю. Ты говорила.
Хозяин ставит кофе. Они берут чашки. Садятся у окна.
— Ну, — говорит он. — За встречу.
— Мы уже встретились.
— За то, что мы здесь.
— За то, что мы здесь, — повторяет она.
Они чокаются бумажными стаканчиками.
Пьют молча.
— Хороший кофе, — говорит она.
— Хороший, — соглашается он.
За окном идёт миланская жизнь. Люди спешат, машины сигналят, солнце пытается пробить облака.
А они сидят и пьют кофе. Как десять лет назад. Только в другой стране. В другой жизни.
— Доминик, — говорит она.
— Что?
— Зачем ты здесь?
— В смысле?
— В прямом. Ты мог быть в Москве. В любом другом месте. Зачем ты здесь?
Он смотрит на неё. Долго.
— Не знаю, — честно говорит он. — Правда не знаю. Может, судьба. Может, случай. Может, просто захотелось что-то изменить.
— И что? Изменил?
— Не знаю. Посмотрим.
Она кивает. Пьёт кофе.
— А ты? — спрашивает он. — Зачем ты здесь?
— Здесь — в Милане?
— Да.
— Я уже говорила. Возможность.
— А теперь?
— Теперь... — она замолкает. — Теперь не знаю. Наверное, привыкла.
— К Милану?
— Ко всему. К жизни. К тому, что я одна.
— Ты не одна.
— У меня есть Чиара.
— Я не про Чиару.
Она смотрит на него.
— А про кого?
— Про тебя. Про то, что ты не одна. Даже когда одна.
Она молчит. Потом говорит:
— Ты всегда умел говорить красиво.
— Я не стараюсь.
— Вот это и есть самое страшное.
Они допивают кофе. Смотрят друг на друга.
— Нам пора, — говорит она.
— Пора.
Встают. Выходят.
На улице он ловит такси. Она вызывает своё.
— Увидимся в три, — говорит он.
— Увидимся.
— Кэнади.
— Что?
— Спасибо за кофе.
— Не за что.
Она садится в такси. Он закрывает дверь.
Машины разъезжаются в разные стороны.
В этот раз она смотрит в окно. И видит, как он стоит на тротуаре и смотрит вслед.
Она не машет. Он не машет.
Но оба знают: что-то начинается.
---
15:00. Нотариальная контора.
Подписание проходит быстро. Бумаги, печати, улыбки.
— Поздравляю, — говорит нотариус. — Контракт вступает в силу с понедельника.
— Отлично, — говорит Лоренцо.
— Хорошо, — говорит Кэнади.
— Принято, — говорит Доминик.
Они выходят на улицу. Лоренцо куда-то спешит, прощается, убегает.
Остаются снова вдвоём.
— Ну, — говорит Доминик. — Теперь официально партнёры.
— Официально, — кивает она.
— Отметим?
— Кофе?
— Кофе.
Они улыбаются. Почти одновременно.
Идут в ту же кофейню. Те же два стакана. Тот же разговор ни о чём.
Но между ними — что-то новое. Что-то, чего не было утром.
— Кэнади, — говорит он.
— М?
— Можно я тебя провожу?
— Куда?
— Не знаю. Хоть куда-нибудь.
Она смотрит на него. Долго.
— Провожай, — говорит она.
Они идут по вечернему Милану. Не касаясь. Но рядом.
И этого достаточно.
Пока достаточно.