Оно вернулось
Милан. Пять недель спустя.
У Доминика теперь свой холдинг в Милане.
Это случилось как-то быстро — Лоренцо помог с документами, инвесторы нашлись сами, а нужные двери открывались ровно за минуту до того, как он в них входил. Бизнес — странная штука: когда ты на коне, все хотят подсесть.
Офис расположен в двух кварталах от офиса Кэнади.
Совпадение? Доминик клянётся, что нет. Лоренцо клянётся, что да. Кэнади не клянётся вообще — она просто закатывает глаза, когда Чиара поднимает эту тему в двадцатый раз.
— Он специально, — говорит Чиара, жуя круассан. — Он хочет быть ближе.
— У него там выгодная аренда.
— У него там ты.
— Чиара.
— Кэнади. Я вижу, как он на тебя смотрит. Это не взгляд партнёра по бизнесу.
— А какой?
— Такой, будто ты — единственная женщина в радиусе ста километров.
Кэнади молчит. Потому что знает: Чиара права.
Они пересекаются теперь часто. Очень часто. То случайно в кофейне, то на встречах у Лоренцо, то в ресторанах, которые она курирует. Он заходит «просто проверить, как идут дела». Она принимает его «просто потому что вежливость».
---
Четверг. Офис Кэнади. 18:30.
— У меня идея! — Чиара врывается без стука, как всегда.
— Когда ты врываешься без стука, это обычно заканчивается тортом, — Кэнади не отрывается от ноутбука.
— Сегодня без торта. Сегодня — гениальность.
— Я слушаю.
— Мы едем за город. На выходные. Я, ты, Доминик и Марко.
— Кто такой Марко?
— Ассистент Доминика. Я с ним вчера познакомилась, когда заезжала к тебе, а ты была на встрече, и мы разговорились в приёмной, и он такой классный, и у него дом за городом, и он предложил собраться компанией!
Кэнади поднимает глаза.
— Ты хочешь поехать за город с ассистентом Доминика?
— Я хочу поехать за город с симпатичным мужчиной, — поправляет Чиара. — А у твоего Доминика симпатичный ассистент.
— Он не мой Доминик.
— Пока не твой. Но если мы поедем за город, может стать твоим.
— Чиара.
— Кэнади. Я уже всё придумала. Дом Марко — в горах. Там красиво, тихо, камин, вино. Мы будем жарить мясо, смотреть на звёзды и делать вид, что не замечаем, как вы двое сгораете друг от друга.
— Мы не сгораем.
— Вы тлеете. Это хуже.
Кэнади молчит. Чиара смотрит на неё с хитрой улыбкой.
— Он согласится, — говорит Чиара. — Марко сказал, Доминик давно не отдыхал. И вообще, ему полезно сменить обстановку.
— А мне?
— Тебе полезно перестать прятаться.
Кэнади вздыхает.
— Я подумаю.
— Думай быстро. Мы едем в субботу утром.
---
Суббота. 9:00. Выезд из Милана.
Машина у Марко — большой внедорожник, в который помещаются все. Чиара садится вперёд, рядом с Марко. Они уже щебечут о чём-то своём, как старые знакомые.
Кэнади и Доминик — сзади.
Рядом.
В машине играет ненавязчивая музыка, Чиара смеётся шуткам Марко, за окнами проплывают миланские пригороды, сменяясь полями и холмами.
— Ты как? — тихо спрашивает Доминик.
— Нормально.
— Отдыхала вообще в последнее время?
— А это похоже на отдых?
Он усмехается.
— Похоже на попытку отдыха.
— Тогда да. Пытаюсь.
Они молчат. Смотрят в окно. Их плечи почти соприкасаются на поворотах.
— Спасибо, что согласилась, — говорит он.
— Чиара не оставила выбора.
— Чиара — гений.
— Она бы обрадовалась, услышав.
— Она и так знает.
Кэнади смотрит на него. Он смотрит на неё.
— Откуда знает?
— Марко сказал. А Марко знает всё.
— Опасное качество для ассистента.
— Полезное. Для бизнеса.
— А для личной жизни?
— Для личной жизни — катастрофа.
Она улыбается. Чуть-чуть.
— Ты не меняешься, Громила.
— Ты тоже, Ледышка.
Имя, произнесённое вслух, повисает в воздухе. Они не называли друг друга так десять лет. А теперь — сорвалось.
Она отводит взгляд. Он тоже.
Но в машине становится теплее.
---
11:30. Дом Марко. Горы.
Дом оказывается старым, каменным, с огромным камином и террасой, с которой открывается вид на долину. Вокруг — ни души. Только горы, небо и тишина.
— Красиво, — говорит Кэнади, выходя из машины.
— Да, — соглашается Доминик. Но смотрит не на горы.
Чиара уже тащит Марко в дом, показывать что-то. Они исчезают внутри, оставляя чемоданы у порога.
— Похоже, мы сами, — говорит Доминик.
— Похоже.
— Помочь с сумкой?
— Справлюсь.
Она идёт к дому. Он идёт следом. Внутри пахнет деревом и сухими травами. Марко явно готовился.
— Комнаты наверху, — кричит Чиара откуда-то. — Выбирайте любые!
Они поднимаются по скрипучей лестнице. На втором этаже — три двери.
— Ты первая, — говорит Доминик.
Кэнади заходит в ближайшую. Маленькая, уютная, с окном в горы. Идеально.
Выходит через минуту.
— Я здесь.
— Я рядом.
Он показывает на соседнюю дверь.
— Будем соседями.
— Как в общежитии.
— Лучше, — улыбается он. — Тут никто не храпит.
— Откуда ты знаешь?
— Проверю ночью.
— Только попробуй.
Она улыбается. Он улыбается.
Весь день проходит в каком-то лёгком, почти забытом ритме. Они жарят мясо на улице, Чиара и Марко бегают вокруг с вином, Кэнади и Доминик сидят у костра и молчат. Хорошо молчат. Так, как умеют только люди, которым не нужно говорить.
— Помнишь, — вдруг говорит он, — как мы сидели на скамейке во дворце?
— Помню. Ты пил мой кофе.
— Твой кофе был вкуснее.
— Потому что я не позволяла тебе его пить.
— Поэтому и пил.
Она смеётся.
— Ты всегда делал наоборот.
— Только с тобой.
— Почему?
— Потому что ты единственная, кому хотелось перечить. Чтобы увидеть твою реакцию. Чтобы ты злилась. Ты красивая, когда злишься.
— Ты говорил.
— И повторю.
Кофе остывает. Вечер темнеет.
---
21:00. Дождь.
Он начинается внезапно. Сначала редкие капли, потом — стена воды.
Все бегут в дом. Чиара хохочет, прикрывая голову курткой. Марко тащит мясо с мангала. Кэнади замешкалась — собирает чашки, салфетки, не думая о дожде.
— Быстрее! — Доминик хватает её за руку и тянет под навес.
Они стоят под маленькой крышей, которая почти не спасает. Дождь льёт стеной, холодный, настоящий, горный.
— Ты промокла, — говорит он.
— Ты тоже.
Её волосы прилипли к лицу. Платье намокло и облепило тело. Она дрожит.
— Холодно, — признаётся она.
— Иди сюда.
Он притягивает её ближе. Просто чтобы согреть. Просто чтобы она не мёрзла. Просто...
Она поднимает глаза.
— Доминик...
— Я знаю, — перебивает он. — Я всё знаю. Что нельзя. Что десять лет. Что мы другие. Но...
— Что?
— Я не могу больше делать вид.
— Делать вид чего?
— Что ты просто партнёр. Что я не помню. Что мне всё равно.
Она смотрит на него. Вода стекает по его лицу, по его губам, по его глазам, которые не отпускают её.
— Я тоже помню, — шепчет она. — Каждое утро. Каждый стакан кофе. Каждую твою дурацкую улыбку.
— Она была дурацкая?
— Самая дурацкая.
— Тебе нравилась.
— Бесила.
— Врёшь.
— Знаю.
Он улыбается. Она улыбается. Дождь льёт.
— Кэнади, — говорит он.
— Что?
— Можно?
Она не спрашивает «что». Она знает.
— Можно.
Он наклоняется. Медленно. Давая ей время отстраниться.
Она не отстраняется.
Их губы встречаются под дождём. Холодным, горным, настоящим.
Десять лет тишины. Десять лет ожидания. Десять лет, о которых они не говорили.
Всё уходит в этот поцелуй. Мокрый, солёный от дождя и слёз, которых никто не замечает.
Она прижимается к нему. Он обнимает её крепче.
Дождь льёт.
А им тепло.
---
21:30. В доме.
— Ой, — говорит Чиара, выглядывая в окно. — Кажется, они не спешат заходить.
Марко подходит к окну, смотрит.
— Не спешат, — соглашается он.
— Это хорошо?
— Это очень хорошо.
Чиара улыбается.
— Я гениальна.
— Ты гениальна, — соглашается Марко. — А теперь иди помоги с ужином.
— Иду.
На улице дождь стихает. Под навесом двое не замечают ничего. Только друг друга.
— Я скучала, — шепчет она. — Десять лет скучала.
— Я знаю. Я тоже.
— Почему мы не...
— Не надо, — он касается её губ пальцем. — Не надо «почему». Мы здесь. Сейчас. Это главное.
Она кивает. Прижимается щекой к его груди. Слышит, как бьётся сердце.
— Громила, — говорит она.
— Ледышка.
— Ты всё ещё мой?
— Всегда был.
— И теперь?
— И теперь.
Дождь заканчивается. Где-то в горах показывается луна.
А они стоят под навесом, мокрые, счастливые, и не хотят никуда идти.
---
23:00. У камина.
Все в сборе. Чиара и Марко делают вид, что ничего не заметили. Кэнади и Доминик делают вид, что верят.
— Ещё вина? — спрашивает Марко.
— Да, — говорит Доминик.
— Мне тоже, — говорит Кэнади.
Их руки встречаются, когда он передаёт ей бокал.
Чиара видит. Отводит глаза. Улыбается.
Ночью, когда все ложатся спать, Кэнади стоит у окна в своей комнате. Смотрит на горы. Стук в дверь.
— Можно? — тихо спрашивает Доминик.
— Можно.
Он заходит. Подходит к окну. Встаёт рядом.
— Не спится?
— Не спится.
— Мне тоже.
Они молчат. Смотрят на звёзды.
— Я не хочу делать вид, что мы просто коллеги, — говорит он.
— Я тоже не хочу.
— И что будем делать?
— Не знаю, — честно говорит она. — Но хочу попробовать.
— Попробовать что?
— Быть. Вместе. Не прятаться.
Он берёт её за руку.
— Попробуем.
Она улыбается.
В горах тихо. В доме тепло. А в комнате, где двое стоят у окна, начинается что-то новое.
Что-то, чего они ждали десять лет.
---
Утро. Воскресенье.
— Выспались? — Чиара встречает их на кухне с хитрой улыбкой.
— Да, — говорит Кэнади.
— Отлично, — говорит Доминик.
Чиара смотрит на их руки. Они не держатся. Но стоят слишком близко.
— Марко, — говорит Чиара. — Пойдём покажешь мне сад.
— У нас нет сада.
— Значит, придумаем.
Она тащит его на улицу.
Кэнади и Доминик остаются вдвоём.
— Заметили, — говорит он.
— Конечно.
— И что теперь?
— Теперь кофе.
— Кофе?
— Да. Свари мне кофе. Как тогда. В пять утра.
Он улыбается.
— Идёт.
Он варит кофе. Она смотрит, как он это делает. Как заваривает, как наливает в чашки, как ставит перед ней.
— Держи.
— Спасибо.
Они пьют кофе. Молча. Но молчание теперь другое.
— Доминик, — говорит она.
— Что?
— Ты правда был моим всё это время?
— Правда.
— Даже когда не писал?
— Даже тогда.
— Почему?
— Потому что такие, как ты, не забываются. Такие, как ты, остаются. Под кожей. В мыслях. Во снах.
Она смотрит на него. Долго.
— Я тоже, — шепчет она. — Ты тоже.
Он ставит чашку. Берёт её за руку.
— Тогда давай больше не терять время.
— Давай.
Они целуются снова. Уже без дождя. Но внутри всё равно мокро.
От слёз.
---
Вечер. Возвращение в Милан.
В машине Чиара и Марко снова впереди. Они уже не щебечут — они тихо перешёптываются и поглядывают в зеркало заднего вида.
Кэнади и Доминик сзади. Держатся за руки. Молчат.
За окнами проплывают холмы, потом поля, потом пригороды. Милан приближается.
— Завтра на работу, — говорит Кэнади.
— Завтра на работу, — соглашается он.
— И что мы будем делать?
— Работать.
— А потом?
— А потом встречаться.
— Тайно?
— Зачем? Мы взрослые.
— Лоренцо будет в шоке.
— Лоренцо будет счастлив. Он всегда говорил, что мы два сапога пара.
— Он говорил?
— Говорил. Марко рассказал.
Кэнади смеётся.
— Марко слишком много знает.
— Я говорил.
— Надо его уволить.
— Нельзя. Он Чиаре нравится.
Кэнади смотрит вперёд. Чиара и Марко сидят так близко, что между ними не просунуть лист бумаги.
— Похоже, мы не одни такие, — говорит она.
— Похоже.
— Что за выходные.
— Лучшие за десять лет.
Она поворачивается к нему.
— Правда?
— Правда.
Он целует её руку. Прямо при всех.
Чиара в зеркале заднего вида довольно улыбается.
---
Ночь. Квартира Кэнади.
Она стоит у окна. Смотрит на огни Милана.
Телефон пищит. Сообщение от него:
«Ты как?»
«Хорошо. Думаю о тебе».
«Я тоже о тебе. Спокойной ночи, Ледышка».
«Спокойной ночи, Громила».
Она улыбается. Убирает телефон.
За окном Милан. А в груди — тепло, которого не было десять лет.
Оно вернулось.