Проверка на Косом переулке
Пять лет спустя. Мне одиннадцать.
Прошли годы сурового ученичества под невидимым, но неумолимым оком Северуса Снейпа. Его письма, короткие и точные как укол иглы, направляли каждый мой шаг в зельеварении. Сложного он не давал — только основы. Но эти основы я оттачивала до состояния рефлекса. Я могла с закрытыми глазами определить стадию варки по запаху пара и звуку бульканья. Мои пальцы научились измельчать, резать и отмерять с автоматической точностью.
«Мастерство — это не знание сложных формул. Это отсутствие ошибок в простых», — писал он как-то. И я верила ему. Поэтому, когда Нарцисса объявила о поездке в Лондон за новыми мантиями, я поняла — это мой шанс.
Мы вышли из камина в «Грифе и Котел». Драко тут же начал ворчать о саже, но я замерла, впитывая реальность Косого переулка. Он пах магией — старой пылью, сушёными травами, озоном от случайных заклинаний и сладковатым дымком из «Сладкого королевства». Это было живее и острее, чем в моих самых ярких воспоминаниях о книгах.
У «Мадам Малкин» наши пути разошлись. Драко предстояли долгие примерки, а я, получив разрешение, сделала вид, что направляюсь в «Флориш и Блоттс».
Но моя цель была иной. Я свернула в узкий проулок, где в тени приютилась неприметная лавка с вывеской «Аптека». Тот самый магазин, где, как я знала, закупался Снейп.
Колокольчик прозвенел сипло. За прилавком тощий волшебник с лупой в глазу изучал какой-то искрящийся гриб.
«Если тебе нужно конфет, то ты не там», — буркнул он, не глядя.
«Мне нужны свежие лепестки лунной лилии,собранные в прошлую ночь полнолуния. И корень аконита — цельный, не молотый», — сказала я чётко.
Он поднял взгляд, удивлённо моргая.
«Девочка,это не игрушки. И стоят они...»
Я выложила на прилавок три хрустящих галеона.«Мой учитель настаивает на качестве. И на том, чтобы я сама училась обращаться с опасными компонентами».
Его взгляд скользнул по моим белым волосам, зелёным глазам, дорогой ткани мантии. Он что-то понял.
«Учитель...Будем надеяться, он знает, что делает. Мальчик-Который-Выжил уже натворил дел с одним таким «учителем»...»
Я не отреагировала на упоминание Квиррелла. Просто кивнула, забрала аккуратно завёрнутые ингредиенты и вышла, чувствуя приятную тяжесть самостоятельности в сумке.
Именно тогда я увидела их.
У витрины «Магазина волшебных побрякушек» стояла высокая рыжеволосая женщина с младенцем на руках и мальчик моего возраста — взъерошенный, в поношенной мантии, с любопытством разглядывавший летающую модель мётла. Молли и Рон Уизли.
А чуть поодаль, заворожённо глядя на летающие квоффлы в витрине спортивного магазина, стоял он. Худой, слишком большой пиджак висел на нём мешком, очки перекосились на носу. Но невозможно было не узнать эти шрам на лбу и самые зелёные глаза в мире. Гарри Поттер.
Вид живого, дышащего мальчика, а не персонажа с обложки, ударил по мне с неожиданной силой. Я застыла, наблюдая, как он смотрит на квоффл с чистым, неприкрытым восхищением. В нём не было и намёка на героя-спасителя. Только ребёнок, впервые увидевший волшебство.
Мне следовало уйти. Сейчас же. Но я не могла оторвать взгляд. И в этот момент он повернул голову.
Наши взгляды встретились.
Его зелёные глаза (такого же оттенка, но бездонные, живые, а не как мои — зеркальные и знающие) на миг расширились от удивления. Он увидел странную девочку с волосами цвета лунного света, которая пристально на него смотрела.
Я первая отвела взгляд, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Глупо. Опасная глупость. Я резко развернулась и почти побежала в сторону «Олливандера».
Магазин пах старым деревом, пылью и тихой, накопленной магией. Мистер Олливандер появился из темноты так внезапно, что я вздрогнула. Его бледные, лунообразные глаза уставились на меня.
«А... юная мисс Малфой, — прошептал он. — Да, да, я ждал вас. Интересная комбинация... Очень интересная».
Он засуетился, принося одну коробку за другой. Виновая и сердцевина единорога — палочка осталась равнодушна. Кипарис и волос русалки — едва тёплый поток. Олливандер казался всё более взволнованным.
«Непростая... Очень непростая, — бормотал он. — Попробуем это... Очень редкое сочетание. Дуб, сердцевина — жила дракона, серебристого шведского короткорыла. Десять с четвертью дюймов, достаточная гибкость».
Он протянул мне палочку. И в момент, когда мои пальцы сомкнулись вокруг тёплой деревянной рукояти, случилось чудо.
Не ослепительная вспышка света, а нечто иное. От кончика палочки к моей ладони побежала волна тихого, серебристого сияния, как будто по дереву пробежал свет далёкой звезды. В воздухе запахло холодным горным воздухом, можжевельником и... чистым серебром. Магия обняла меня не жарким потоком, а прохладной, уверенной волной, заполнив каждую клеточку чувством принадлежности и невероятной точности.
Мистер Олливандер замер, его глаза стали огромными.
«Любопытно...О, как любопытно! — прошептал он. — Серебристый дракон... Палочка для изящной, смертоносной точности. Для магии, что требует не грубой силы, но безошибочного расчёта и... холодной ясности ума. Очень редкий выбор. Очень показательный».
Я медленно опустила палочку, чувствуя, как её магия тихо поёт в такт моему сердцебиению. Это был не просто инструмент. Это было продолжение моей воли. И его «показательность» заставила меня содрогнуться.
Расплатившись, я вышла на улицу, крепко сжимая в руке коробку. Палочка лежала в ней, излучая спокойную, уверенную силу. Я шла к «Мадам Малкин», и мысли мои крутились вокруг двух встреч: с мальчиком-который-выжил, чья судьба была тканью из огня и крови, и с палочкой, созданной для холодного расчёта и серебристой точности.
Они были противоположностями. И я стояла где-то посередине. Со своими знаниями. Со своей новой силой. С серебряной нитью моей собственной судьбы, теперь материализовавшейся в дереве и сердцевине дракона.
Я сделала глубокий вдох, пахнущий магией Лондона, и двинулась навстречу Нарциссе и Драко. Впереди был Хогвартс. Впереди была история. И теперь у меня был свой собственный, совершенно уникальный инструмент, чтобы её изменить.