Звёздная ночь решений
Рождественские каникулы опустошили Хогвартс. Длинные коридоры затихли, огни в люстрах горели тусклее, и только призраки нарушали гулкую тишину своим меланхоличным шепотом. Драко, к моему удивлению, остался. Когда я спросила его об этом, он лишь пожал плечами: «Отец сказал, что здесь... спокойнее сейчас. А матери скучно не будет с её сестрами». Я поняла. Луциус выжидал. И держал сына подальше от поместья, где атмосфера, должно быть, была наэлектризована до предела.
Большинство слизеринцев разъехались. Панси укатила домой, хвастаясь семейным праздником в Париже. В гостиной Слизерина теперь царила почти монастырская тишина, нарушаемая лишь редкими шагами Драко или потрескиванием камина.
Я могла бы уехать. Нарцисса писала, скучала. Но что-то внутри, тот самый холодный аналитический голос, что звучал всё громче, удерживал меня. Генератор. Так я мысленно называла цепь событий, известную мне как книга. Он работал, но я уже внесла в него помехи: мои разговоры с Гарри, моё влияние на Драко, мои занятия с Снейпом. Что, если моё вмешательство сейчас, в этот ключевой момент, окажется тем самым «импорту», что им нужно? Не помехой, а... уроком? Испытанием, которое сделает их сильнее? Или же, наоборот, оно всё сломает и приведёт к катастрофе?
Эти мысли не давали мне покоя. Я проводила часы в библиотеке, не столько читая, сколько размышляя. Однажды вечером я поднялась в астрономическую башню. Воздух был ледяным, чистым, а небо — усыпанным бесчисленными звёздами. Хогвартс лежал внизу, тёмный и безмолвный, но я чувствовала, как в нём бьётся сердце — тихое, мощное, полное скрытой магии и ещё более скрытых опасностей.
Именно там я нашла его. Вернее, услышала. Тихий, всхлипывающий звук из тени одной из арок. Я замерла, узнав этот звук. Осторожно выглянула.
На холодном каменном полу, прислонившись к стене, сидел Гарри Поттер. Он был один. В руках он сжимал какое-то зеркало, но не смотрел в него, а уставился в тёмное небо. По его щеке, подсвеченной лунным светом, скатилась серебристая капля.
Он плакал. Тихо, почти бесшумно, от всей той тяжести, что обрушилась на его одиннадцатилетние плечи: слава, которую он не просил; смерть родителей, о которых почти ничего не знал; подозрения, одиночество и теперь — мои зловещие, необъяснимые предупреждения.
Я стояла в тени, не дыша. Часть меня кричала: уйди. Оставь его. Это не твоя боль. Но другая часть, та самая, что помнила своё собственное детское одиночество в прошлой жизни, сжалась в комок.
Он что-то прошептал в зеркало. Слово, которое я не разобрала. Потом вздохнул, вытер лицо рукавом и встал. Его движения были усталыми, но решительными. Он повернулся, чтобы уйти, и наш взгляды встретились.
Он не вздрогнул. Не смутился. Он просто смотрел на меня своими зелёными, слишком взрослыми глазами.
«Ты всё время следишь?»— спросил он хрипло.
«Нет,— честно ответила я. — Я пришла смотреть на звёзды. Чтобы думать.»
«О чём думать?»— он не уходил. В его тоне не было вызова, только усталое любопытство.
«О выборе.О том, когда вмешаться, а когда пройти мимо.»
Он кивнул, будто понял.
«Ты вчера вмешалась.»
«Да.»
«Почему?»
Этот вопрос висел в морозном воздухе между нами.Я могла соврать. Сделать вид, что это была прихоть, или часть какой-то сложной игры Малфоев. Но звёзды над головой и его всё ещё влажные глаза требовали правды. Хотя бы крупицы.
«Потому что вижу дальше, чем кончик своего носа, — тихо сказала я. — И вижу, когда кто-то идёт прямиком в пропасть, даже не подозревая об этом.»
«И ты думаешь,что я иду в пропасть.»
«Я думаю,что ты играешь в игру, правил которой не знаешь. А твои противники… они написали эти правила. И играют не по-детски.»
Он сжал кулаки.
«Так что мне делать?Смириться? Сидеть сложа руки?»
«Я не знаю,что тебе делать, Поттер, — вздохнула я. — Я знаю только, что бегать напролом — самый верный способ проиграть, даже не начав по-настоящему играть. Тебе нужны не подвиги. Тебе нужны… знания. Настоящие. И союзники. Не просто те, кто будет хлопать тебя по спине. А те, кто сможет указать на ловушку, пока ты не провалился в неё с головой.»
«Как ты?» — в его голосе прозвучала горькая ирония.
«Я— не союзник, — резко сказала я. — Я… наблюдатель с предубеждением. Но даже наблюдатель иногда может крикнуть: «Осторожно!».»
Он смотрел на меня, и я видела, как в его голове крутятся мысли, как он пытается сложить пазл из моих слов, своего опыта и своих страхов.
«Снейп…»
«Забудь про Снейпа,— пресекла я. — Он не тот, за кого ты его принимаешь. Ищи опасность там, где её не ждёшь. В слабости. В страхе. В том, кто кажется самым… безобидным.»
Я дала ему слишком много. Рисковала. Но глядя на этого одинокого мальчика под звёздами, я поняла: мой «генератор» был не просто цепью событий. В его сердцевине были живые люди. Со своей болью, страхами и правом на шанс. И если мой «импорт», моё вмешательство, сможет дать ему этот шанс — шанс быть умнее, осторожнее, сильнее — то оно того стоит. Даже если всё полетит в тартарары.
Он молчал, переваривая мои слова. Потом медленно кивнул.
«Спасибо,— сказал он просто. И это «спасибо» прозвучало не как признание правоты, а как благодарность за то, что с ним разговаривали не как с иконой или врагом, а как с человеком. Он развернулся и ушёл, его шаги теперь были твёрже.
Я осталась под звёздами, чувствуя странное облегчение, смешанное с новой тревогой. Я сделала ещё один шаг. Более личный, более опасный. Теперь он будет смотреть по-другому. Возможно, это спасёт его. А возможно… привлечёт к нему ещё больше внимания того, кого следовало бояться.
Но я не могла остановиться. Потому что если я, со всеми своими знаниями, буду просто пассивно наблюдать, как он идёт навстречу своей судьбе, то я ничем не лучше тех, кто играет им, как пешкой. Пора было не просто менять правила. Пора было менять игроков. И начинать следовало с того, чтобы дать главному «игроку» шанс увидеть доску целиком. Хотя бы краешком глаза.
Я спустилась с башни, твёрдо решив для себя одно: Рождество пройдёт спокойно. А после… после начнётся настоящая игра. И мне нужно было к ней подготовиться. Как следует.