Песок в часах
Светлячок вёл Фреда по запутанным коридорам, мимо дремавших портретов и подозрительно поскрипывающих рыцарских доспехов. Он уже почти начал сомневаться, не гонится ли за галлюцинацией от усталости, когда луч внезапно завис, задрожал и растаял в воздухе у поворота, ведущего к туалету Плаксы Миртлы.
Фред замер, переводя дыхание. Отсюда доносились голоса. Знакомые голоса.
- ...должен говорить на нём, Гарри! На языке! - это был взволнованный шёпот Рона.
- Я пытаюсь! - послышался сдавленный голос Поттера.
Фред рванул за угол. У раковины толпились двое: Гарри, бледный и сосредоточенный, и Рон, сжимающий палочку так, что костяшки побелели. Гермионы не было. Она лежала в лазарете, окаменевшая после встречи с василиском через зеркало. Её ум, её знания - всё было выключено. Об этом знал весь Хогвартс.
- Фред! - обернулся Джордж, выглянувший из-за двери одной из кабинок. Его лицо осветилось мгновенным облегчением. - Где ты пропал? Мы...
- Позже, - махнул рукой Фред, подбегая. - Открыли?
Гарри, не отрываясь от раковины, выдохнул странное, шипящее слово: «Откройся».
Каменная раковина с глухим скрежетом сдвинулась в сторону, обнажив чёрную дыру трубы, уходящую в непроглядную тьму вниз. Запах сырости, плесени и чего-то древнего ударил в нос.
---
Луна не могла сидеть в спальне. Тишина стала давить на виски. Она выскользнула обратно в гостиную Слизерина. Было совершенно пусто.
Она осталась одна. И это одиночество кричало. Кричало о том, что Гарри и Рон спускались вниз без Гермионы. Без её логики, её подсказок, её второй пары глаз. Всё держалось на мальчике, который едва говорил на змеином, и его испуганном друге. И на её глупом светлячке, который привёл сюда только Фреда.
Она села в кресло, но тут же вскочила. Часы били час. Целый час с начала этой ночи.
Вдруг - отдалённый, леденящий душу рёв, донёсшийся сквозь толщу камня. Не человеческий. Древний, полный боли и ярости. Крик василиска.
Луна вцепилась в подлокотники кресла. Значит, столкнулись. Значит, Гарри жив - иначе василиску не от чего было бы кричать.
Потом - тишина. Густая, всепоглощающая.
Минуты тянулись, каждая - как пытка. Пятнадцать. Двадцать.
И вдруг - шум. Далекий гул голосов, быстрые шаги, радостные крики. Они вернулись.
Луна медленно выдохнула. Она подошла к окну. Рассвет заливал парк грязно-серым светом.
Они справились. Без Гермионы. Без неё. Её светлячок лишь привёл Фреда к точке входа. Всё остальное сделали они сами.
Она была непричастна. Чиста. В безопасности.
Почему же тогда её руки дрожали? Почему в горле стоял ком? Она стерла предательскую влагу с щеки.
Тактика, - прошептала она в пустоту гостиной. - Не трусость.
Но в тишине рассвета, в полном одиночестве, эти слова звучали как самая горькая ложь, которую она когда-либо говорила самой себе.