Завещание Наблюдателя
После разговора с Драко и странного, леденящего визита через зеркало, в Луне созрело решение. Она не была самонадеянной. Она знала, на каком краю играет. Ненависть отца, личная вражда Волан-де-Морта, предстоящая роль заложницы-информатора в Хогвартсе — всё это сводило её шансы дожить до семнадцатилетия к мрачному минимуму.
Но её знание… её знание было слишком ценным, чтобы уйти вместе с ней. Возможно, единственным её настоящим вкладом в эту войну могла быть не её магия, не её дар, а именно память о будущем, которое могло не наступиться, если она исчезнет. Она должна была оставить записи. На всякий случай. Если умру — хоть помогу им.
Она разработала систему. Простую, но надёжную. Используя невидимые чернила собственного изготовления (рецепт из книги Снейпа, активируемый либо определённым заклинанием, либо её собственной кровью, если она будет мертва), она начала вести дневник. Но это был не дневник чувств. Это был отчёт. Хладнокровный, структурированный, лишённый эмоций.
Она разделила его на разделы:
1. Ключевые события (1981-1998).
Здесь она записывала всё, что помнила из книг: падение Волан-де-Морта, суд над Сириусом, история с Петтигрю, Турнир Трёх Волшебников, возвращение Тёмного Лорда, миссия по уничтожению крестражей (со списком и предположительными местами), битва за Хогвартс. Она опускала мелкие детали, сосредоточившись на поворотных моментах, которые можно было бы использовать стратегически. Она писала сжато, как военный отчёт.
2. Слабые стороны и личности.
Профили ключевых игроков. Волан-де-Морт: страх смерти, нарциссизм, недооценка «низших» существ, места крестражей. Дамблдор: его план, его слабость к Гриндельвальду и к семье Поттера, его собственная смерть. Снейп: его истинная лояльность, любовь к Лили, роль двойного агента. Даже отец: его тщеславие, страх потерять статус, любовь к семье как его ахиллесова пята. Она старалась быть объективной, даже когда писала о Луциусе.
3. Для Трио.
Отдельный раздел, адресованный Гарри, Рону и Гермионе. Советы, которые могли спасти время и жизни: «Доверяйте Снейпу в конечном счёте, но не раскрывайтесь ему раньше времени»; «Чары Фиделиуса можно сломать, если Хранитель выдаст тайну добровольно под пытками — выбирайте Хранителя с железной волей»; «Крестражи: дневник (уничтожен), кольцо (в доме Гонтов), медальон (в пещере, позже у Долорес Амбридж), чаша (в хранилище Лестрейнджей в Гринготтсе), диадема (в Комнате Требований), змея Нагайна (при Волан-де-Морте), сам Гарри (непреднамеренно)». Она писала так, будто давала инструкцию к сложному заданию, но в конце добавила: «Вы сильнее, чем думаете. Доверяйте друг другу. Это ваша главная сила».
4. Для Фреда.
Это был самый сложный раздел. Он состоял всего из нескольких строк, написанных уже не невидимыми чернилами, а обычными, её почерком, который он мог бы узнать:
«Фред. Если ты это читаешь, значит, я не смогла сама тебе всё сказать. Значит, наш балкон, наша сова и зелёные сердца — это всё, что было. Прости. Я пыталась дожить. Ты был… ты есть самое тёплое и безумное, что случилось со мной в этом холодном мире. Не вини себя. И живи. Живи громко, смешно и ярко, как только можешь. За себя. За меня. Для меня этого будет достаточно. Спасибо за всё. Твоя Наблюдатель. И… просто Луна.»
Она перечитывала эти строки каждый вечер, и каждый раз слёзы застилали ей глаза. Но она не стирала их. Это была её правда. Её слабость, которую она оставляла на бумаге, как самую важную часть завещания.
Когда основной текст был готов, она взяла толстый, простой пергамент, сложила его в плотный квадрат и запечатала сложной комбинацией защитных чар. Открыть его мог только тот, на кого они не были нацелены, либо после её смерти, когда чары, привязанные к её жизненной силе, ослабнут.
И тут возник вопрос: кому доверить этот свёрток? Мать? Слишком слаба, слишком под контролем. Драко? Слишком опасно для него и ненадёжно. Отправить совой? Перехватят.
И тогда она вспомнила про того, кто был свободен, предан не фамилии, а конкретному человеку, и обладал магией, которой не было у волшебников.
Она тихо, почти беззвучно, произнесла его имя в пустую комнату:
— Добби.
Ничего не произошло. Она подождала. Потом повторила, вложив в голос всю силу искренней просьбы: «Добби, пожалуйста. Мне нужна помощь».
Воздух затрепетал, и с тихим щелчком в центре комнаты появился домовый эльф. Не тот величественный, в ливрее, что приносил кулон. Это был Добби. Его огромные, как теннисные мячи, глаза смотрели на неё с привычной смесью страха, любопытства и странной, непоколебимой преданности Гарри Поттеру. На нём была нелепая смесь одежды — несколько ярких носков, шарф и что-то похожее на дамскую шляпку.
— Мисс Луна звала Добби? — прошептал он, ломая длинные пальцы.
— Да, Добби. Спасибо, что пришёл.
— Добби всегда рад помочь друзьям великого Гарри Поттера! — эльф выпрямился, и в его глазах блеснула решимость. — Мисс Луна добрая. Она не смеялась над Добби. И… и она помогла, когда Добби был плохим эльфом.
Луна кивнула. После истории с дневником она действительно несколько раз тихо подкармливала его, когда он наказывал себя, и никогда не смеялась над его одеждой. Для эльфа это было невероятно.
— Добби, ты теперь свободный эльф, да?
Глаза Добби наполнились гордыми, но грустными слезами.
— Да! Великий Гарри Поттер дал Добби свободу! Добби служит теперь только великому Гарри Поттеру и его друзьям! По своей воле!
— Это очень важно, — тихо сказала Луна. Она взяла запечатанный свёрток. — Добби, мне нужно, чтобы ты спрятал это. Где-нибудь очень, очень надёжно. И отдал… отдал только в том случае, если со мной что-то случится. Если я умру.
Добби вздрогнул, его огромные глаза наполнились ужасом.
— Нет! Мисс Луна не должна умирать! Добби не хочет!
— Я тоже не хочу, Добби, — мягко сказала Луна. — Но в мире сейчас опасно. И на случай, если… если это всё же произойдёт, эта информация может спасти жизнь Гарри Поттера и его друзей. Ты же хочешь помочь великому Гарри Поттеру?
Добби энергично закивал, хлопая своими большими ушами.
— О да! Добби сделает всё для великого Гарри Поттера!
— Тогда вот что. Спрячь это. И когда… если ты почувствуешь, что я исчезла, что меня больше нет — отдай это Гермионе Грейнджер. Только ей. И скажи, что это от Наблюдателя. Она поймёт. Обещаешь?
Добби вытянулся в струнку, его лицо стало серьёзным и важным.
— Добби обещает! Добби спрячет так, что никто не найдёт! Даже самые хитрые волшебники! И отдаст только умной волшебнице-гриффиндорке, если с мисс Луной случится беда!
Он осторожно, почти благоговейно, взял свёрток и прижал его к своей груди, за пазуху своей пёстрой одежды.
— Спасибо, Добби, — выдохнула Луна, чувствуя огромное облегчение. — Ты настоящий друг. Я рада, что ты свободен. И… я скучала по тебе.
Эльф посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то тёплое, почти человеческое.
— Добби тоже… иногда скучал. По доброй мисс Луне. Добби будет надеяться, что не придётся отдавать свёрток. Добби будет надеяться очень сильно.
— И я, Добби. И я.
Эльф кивнул ещё раз и исчез с тихим щелчком.
Луна осталась одна. Завещание было написано. Передано в надёжные, хоть и очень неожиданные руки. Теперь она могла идти в Хогвартс с немного более лёгким сердцем. Если с ней что-то случится, её знание не пропадёт. Оно поможет тем, кто борется. Поможет Гарри, Рону, Гермионе. Возможно, даже намекнёт Фреду, что его чувства не были напрасны.
Она подошла к окну. Наступало утро последнего дня перед отъездом. Пятый курс. Министерство, отрицающее правду. Долорес Амбридж. Орден Феникса. Интриги, слежка, страх.
Но теперь у неё был план. И тайное оружие — знание, что она не просто борется впустую. Что даже её возможная смерть может что-то изменить.
Она коснулась места на груди, где когда-то висел серебряный павлин. Теперь там была только простая цепочка. И мысленный образ двух зелёных сердец, спрятанных где-то далеко.
— Я готова, — тихо сказала она тёмному утру. — Приезжайте, тюремщики. Приезжайте, испытания. Я Луна. И я ещё не закончила.