Под розовым каблуком
Пятый курс погрузился в унылую трясину бюрократии под розовым каблуком Долорес Амбридж. Уроки Защиты от Тёмных Искусств превратились в пародию. Ученики должны были читать скучнейший учебник Уилберта Сликина «Теория оборонительной магии» и переписывать его положения без единой практической отработки. Воздух в классе был густ от её сладких духов, фальшивой вежливости и леденящего презрения.
Для Луны эти уроки были особой пыткой — не из-за скуки, а из-за пристального внимания Амбридж. Маленькие глаза-бусинки профессора постоянно скользили по классу, задерживаясь на Луне чуть дольше, чем на других. На её лице при этом играла ядовитая улыбочка.
— Мисс Малфой, — говорила она тонким голоском, — ваша семья, конечно, ценит порядок и соблюдение правил. Я уверена, вы понимаете важность нашего нового... подхода к образованию.
Луна отвечала вежливым кивком, опуская глаза. Внутри всё сжималось. Амбридж знала о её «особом положении», о надзоре. И, возможно, получала инструкции от отца или его союзников в Министерстве.
Однажды после урока Амбридж окликнула её, попросив задержаться. Когда класс опустел, она приблизилась мелкими шажками.
— Я хотела выразить своё... восхищение, дорогая, — начала она, складывая пухлые ручки. — Такая трудная ситуация в семье. Разрыв с отцом... общественное порицание... И при этом вы держитесь с таким достоинством.
Луна молчала, глядя в пространство над её плечом.
— Министерство очень заинтересовано в... стабильности, — продолжила Амбридж конфиденциальным шёпотом. — Особенно среди молодёжи из уважаемых семей. Мы хотим помочь вам. Убедиться, что вы на правильном пути. Что вы не попадёте под дурное влияние.
«Дурное влияние». Луна поняла намёк — Гарри Поттер и его друзья.
— Я здесь только чтобы учиться, профессор.
— Конечно! — заверещала Амбридж. — И чтобы помочь, я буду рада, если вы будете... делиться со мной своими наблюдениями. Обо всём необычном. О любых разговорах, которые могут показаться подрывными. Министерство высоко оценит такую лояльность. А ваш отец, я уверена, был бы доволен.
Это была прямая вербовка. Её просили стать стукачкой.
— Я не слишком общительна, профессор, — осторожно сказала Луна. — И редко становлюсь свидетельницей чего-то значительного.
— О, даже мелочи важны! — настаивала Амбридж. — Например, разговоры о неких «Возвращениях». Или о незаконных организациях. Всё это в интересах безопасности школы.
Луна поняла. Её хотят использовать не только для сбора информации, но и как инструмент устрашения.
— Я подумаю, профессор. А сейчас мне нужно на следующий урок.
Амбридж кивнула, её улыбка стала похожа на кошачью, упустившую мышку, но уверенную, что та ещё попадётся.
— Помните — моя дверь всегда открыта для тех, кто хочет сотрудничать на благо Хогвартса.
Луна вышла в коридор, охваченная холодной дрожью. Это было медленное, удушающее давление. Амбридж затягивала петлю постепенно, предлагая «помощь» и «защиту». Отказ мог привести к исключению или, что хуже, передаче в руки отца.
Весь день она чувствовала на себе этот сладкий, ядовитый взгляд. На трансфигурации, на зельеварении (где Снейп, к её удивлению, не проявлял к ней особого внимания — что, возможно, было лучшей защитой), даже в столовой.
Ситуация достигла апогея, когда Амбридж ввела «Указы». Указ №24 запрещал любые собрания учеников без одобшения инквизитора. Это был прямой удар по организованному сопротивлению.
В тот день Луна стала свидетельницей первой открытой стычки. Гарри Поттер на уроке спросил Амбридж, что они будут делать против реальных тёмных волшебников, если не учат заклинаний.
— Министерство уверено, что никакой угрозы нет, мистер Поттер, — сладко улыбнулась Амбридж. — Ложные заявления лишь подрывают стабильность. За это вы получите неделю запрета на квиддич и detention.
«Detention» у Амбридж, как поползли слухи, было особой пыткой — писание строк чернильной ручкой, вырезающей слова на коже.
Луна сидела, сжимая руки под столом. Она видела, как Гарри побелел от ярости, как Рон и Гермиона обменялись встревоженными взглядами. И видела, как взгляд Амбридж скользнул по классу, останавливаясь на каждом, кто мог выразить сочувствие. И, конечно, на ней.
После урока Амбридж снова окликнула её.
— Мисс Малфой, вы внимательно наблюдали за этой... неприятной сценой. У вас нет комментариев? Может, мистер Поттер делился с вами подобными мыслями?
Ловушка. Сказать «нет» — укрывательство. Против Поттера — соучастие. Защитить — подставить себя.
— Мистер Поттер и я не общаемся, профессор, — ровно ответила Луна. — У нас нет общих тем.
— Как практично, — прошипела Амбридж с разочарованием. — Но, возможно, вам стоит быть... внимательнее. Для вашего же блага. Я буду ждать ваших сообщений.
Вернувшись в подземелья, Луна почувствовала себя в клетке. Давление Амбридж было изощрённее угроз отца — вездесущее, удушающее. Эта женщина пыталась втянуть её в свою игру, сделать союзницей в удушении инакомыслия.
Луна подошла к окну, глядя на тёмные воды озера. Она думала о Гарри, которому сейчас резали руки чернилами. О Фреде, который, наверняка, был в ярости, но ничего не мог поделать открыто. О Дамблдоре, чья власть таяла под напором указов.
Она не могла открыто присоединиться к сопротивлению — это уничтожило бы её. Но и стать шпионом Амбридж не могла — это убило бы душу.
Единственный путь — путь тени. Наблюдать. Запоминать. Искать слабые места. И, возможно, помогать незаметно.
Она достала шкатулку, взяла в руки камень с озера — холодный, гладкий — и сжала его.
Пятый курс только начался, а битва за души, за умы, за дух Хогвартса уже шла. Враг был не в чёрных мантиях с палочкой наготове. Он был в розовом кардигане, с улыбкой на лице и чернильной ручкой в руке. И он был, возможно, страшнее любого тёмного волшебника — он душил не страхом, а правилами; не ненавистью, а лицемерной заботой.
Луна положила камень обратно. Она была готова к этой тихой войне. У неё было оружие — ум, знание и упрямая решимость не сломаться. Не стать ни орудием отца, ни шпионом Амбридж, ни жертвой.
Она будет Луной. Наблюдателем в гуще шторма. И, может быть, именно это окажется самым важным.