«Серебряная нить судьбы»

Прошла неделя после тайной встречи в Кимнате Требований. Давление Амбридж не ослабевало, но приобрело новое, странное качество — осторожность. Её взгляд, скользя по Луне на уроках, был уже не столько жаждущим контроля, сколько… оценивающим. А иногда — с едва уловимой тенью… неуверенности?

Луна сначала не могла понять причину. Пока однажды после ужина, возвращаясь в подземелья, она не наткнулась на сцену в пустом боковом коридоре. Профессор Амбридж о чём-то горячо, но тихо говорила с кем-то, скрытым в тени ниши. Её голос, обычно сладкий и пронзительный, звучал раздражённо:

"—…настаиваю, это необходимо! Её поведение вызывает вопросы. Отсутствие лояльности, независимость мышления—"

Голос из тени ответил низко, неразборчиво. Но Луна уловила обрывок:

"—…опасно. Слишком умна. Слишком хорошо обучена. И слишком… ценна для определённых кругов, чтобы действовать напрямую. Риск обратной реакции."

Амбридж фыркнула, но в её позе читалась досада и вынужденное согласие. Затем она резко развернулась и зашаркала прочь. Тень в нише зашевелилась, и в слабом свете факела Луна узнала профиль Северуса Снейпа. Он вышел из ниши, его чёрные глаза встретились с её взглядом. Ни удивления, ни объяснений. Лишь короткий, почти незаметный кивок, полный сложного смысла: «Я вмешался. Но это временно.»

Он удалился бесшумно, как призрак. Луна стояла, прислонившись к холодной стене. Так вот оно что. Снейп. Он дал понять Амбридж (а через неё — Министерству и, возможно, отцу), что Луна находится под его… наблюдением? Защитой? Или он просто обозначил её как свой «актив», на который покушаться не стоит без последствий? В любом случае, эффект был налицо — Амбридж теперь боялась её трогать напрямую. Боялась не девочки-Малфой, а ученицы Снейпа, наследницы знаний, о которых ходили легенды.

Она была известна. Не как мятежная дочь, а как исключительно одарённая зельеварица и специалист по Тёмным искусствам (в теоретическом, разумеется, аспекте). Слухи о её успехах в самых сложных дисциплинах, о том, что Снейп выделяет её среди всех, даже среди слизеринцев, делали её фигурой, с которой нельзя было обращаться как с обычной ученицей. Она стала «неприкосновенной» в своём роде — не благодаря имени, а благодаря уму и навыкам, которые внушали уважение даже врагам.

Однажды вечером, сидя в Кимнате Требований (теперь она приходила сюда чаще, иногда находя на доске новые заметки, вопросы, идеи от других членов Отряда), она услышала лёгкий стук в дверь. Не тот, что означал вход через потайную стену — а стук в саму дверь комнаты. Настороженная, она подошла.

За дверью стоял Фред. В его руках была маленькая бархатная коробочка тёмно-синего цвета.

— Можно? — спросил он просто.

Она пропустила его внутрь. Он оглядел комнату — теперь здесь стояли манекены с отметками от простых заклинаний, на столе лежали схемы защитных стоек, в воздухе витала атмосфера целеустремлённой работы.

— Прогресс, — заметил он с одобрением. Затем повернулся к ней и протянул коробочку. — Я думал… думал долго. И понял, что не могу их хранить. Они не должны быть спрятаны.

Луна взяла коробочку дрожащими пальцами. Открыла. Внутри, на чёрном шёлке, лежали те самые серьги-сердца из зелёного камня. Те, что она подбросила ему в карман в момент своего отчаяния.

— Но… — начала она, не находя слов.
— Они твои, — перебил Фред. Его голос был твёрдым, но мягким. — Твоё сердце. Твой выбор. И я не имею права прятать его, как тайну или трофей. Если ты решила, что мы не можем быть вместе открыто… что ж. Но эти серьги — часть тебя. И ты должна решать, что с ними делать. Выбросить. Спрятать. Или… носить. Тайно. Но для себя. Не для меня.

Луна смотрела на зелёные камни, сверкавшие в свете магических шаров, освещавших комнату. Она помнила, как отчаянно хотела избавиться от них тогда, в порыве самопожертвования. Как боялась, что они станут уликой против него. Но теперь… теперь ситуация изменилась. Она была сильнее. Не разорвана, как тогда. Она была цельной. Пусть этой целостностью была тяжёлая, холодная решимость, но это была её решимость.

— Амбридж боится меня, — вдруг сказала она вслух, не поднимая глаз от серёг.
— Я знаю, — ответил Фред. — Слухи ходят. Что даже Снейп вступился. Что ты знаешь такие зелья и заклятья, что даже Высокопоставленный инквизитор трижды подумает, прежде чем тебя тронуть. — В его голосе прозвучала гордость.
— Это не сила, Фред. Это щит. Очень хрупкий.
— Но он работает. И это даёт нам время.

Она наконец подняла на него глаза.
— «Нам»?
Он улыбнулся, и в этот раз в улыбке была настоящая, тёплая озорная искорка.
— Мы же договорились. Тайное оружие. Я и Джордж уже кое-что придумали для нашей любимой профессорши. Небольшой… саботаж. А ты… ты можешь кормить её той информацией, которая заставит её бегать по ложным следам. У тебя для этого идеальная позиция — все считают тебя «на стороне порядка», но при этом ты неприкосновенна. Это уникальный шанс.

Луна медленно закрыла коробочку с серьгами, сжимая её в руке. Камень, холодный и гладкий, успокаивал.

— Я не хочу, чтобы ты рисковал из-за этих… шалостей. Амбридж не дура. И она мстительна.
— О, мы это учли, — заверил он. — Всё будет чисто. И анонимно. А что касается риска… — он сделал шаг ближе, — мы все уже в опасности, Луна. Каждый день. Ты, я, Гарри, все, кто не хочет жить в её розовом кошмаре. Вопрос лишь в том, будем ли мы сидеть сложа руки или сделаем хоть что-то, чтобы дать отпор.

Он был прав. Абсолютно прав.

— Хорошо, — сказала она. — Я попробую. С информацией. Но ты… будь осторожен. Пожалуйста.

— Всегда, — пообещал он, и его ухмылка стала шире. — Именно поэтому мы с Джорджем ещё живы и не отчислены. Ну, почти.

Он повернулся, чтобы уйти, но она остановила его:

— Фред.
Он обернулся.

— Спасибо. За то, что вернул. За то, что… веришь.

Он кивнул, и его взгляд на мгновение стал серьёзным и нежным одновременно.
— Не благодари. Просто… выживи. И носи эти чёртовы серьги, если захочешь. Пусть хотя бы камни будут свободными.

На следующий день Луна надела одну из серёг. Не обе. Одну. Под левой мочкой уха, прикрытую прядью белых волос. Маленькое, зелёное, дерзкое «если захочу». Это был её личный вызов. Себе. Им. Всей этой системе подавления.

На уроке Зельеварения Снейп, проходя мимо, на секунду задержал взгляд на её ухе. Ничего не сказал. Но уголок его рта дёрнулся в едва уловимой, почти что одобрительной гримасе.

А на уроке Защиты Амбридж, задавая Луне ядовитый вопрос о правильном порядке ингредиентов в успокоительном зелье (очевидно, пытаясь поймать на ошибке), получила не только безупречный ответ, но и краткое, техническое пояснение о том, почему изменение пропорции мандрагоры на 1/16 унции приведёт не к успокоению, а к обратному, возбуждающему эффекту, граничащему с временным безумием. Луна произнесла это спокойно, глядя прямо в глаза Амбридж, и закончила словами: «…что, конечно, может быть полезно при допросе, но совершенно неприемлемо в школьной практике, не так ли, профессор?»

Амбридж побледнела. Она поняла намёк. Поняла, что перед ней не испуганная девочка, а человек, который знает о тьме достаточно, чтобы не бояться её розовых туфелек. Она что-то пробормотала и поспешила перейти к следующему ученику.

После урока к Луне подошла Гермиона. Она выглядела взволнованной и озадаченной.

— Малфой, — начала она, понизив голос. — Эти страницы по патронусу… это был ты?
Луна ничего не ответила, лишь подняла бровь.
— Спасибо, — выдохнула Гермиона после паузы. — Они… очень помогли. И… — она оглянулась, — комната. Иногда там появляются новые книги. По оборонной магии. Старые, редкие. Это тоже…?

— Комната даёт то, что нужно, — уклончиво ответила Луна. — Она чувствует намерения.

Гермиона кивнула, её умный взгляд изучал Луну.
— Ты рискуешь. Если Амбридж узнает…
— Амбридж, — холодно перебила Луна, — сейчас больше озабочена тем, как бы не отравиться собственным чаем. У неё проблемы с поставщиками трав. Говорят, последняя партия полыни была с примесью скребущего корня. Вызывает… неприятные желудочные спазмы.

Она произнесла это с таким невозмутимым видом, что Гермиона сначала не поняла, а потом её глаза расширились от изумления и… восхищения.
— Это… это ты?
— Я ничего не делала, — сказала Луна, но в её зелёных глазах вспыхнул короткий, холодный огонёк. — Просто… поделилась наблюдением с тем, кто умеет слушать. А что кто-то потом перепутал мешки в кладовой… разве можно винить в этом меня?

Она развернулась и пошла прочь, оставляя Гермиону в состоянии шока. Луна чувствовала лёгкую, почти неприличную радость. Это была маленькая, ничтожная месть. Но это была её месть. Не силой, не магией, а знанием. Знанием трав, зелий и слабостей системы.

Фред и Джордж начали свою кампанию саботажа с чего-то мелкого — волшебных фейерверков, которые принимали облик розовых жабок и гонялись за Амбридж по коридорам, квакая её же фразами о «порядке». Потом появились «говорящие» обои в её кабинете, которые шептали цитаты из её же указов на ночь, не давая спать. Всё было анонимно, всё было сделано с фирменным почерком близнецов — дерзко, смешно и абсолютно неотслеживаемо.

А Луна тем временем начала свою игру. Она давала Амбридж «информацию». Мелкую, незначительную, но правдоподобную. Что якобы Поттер и его друзья собираются воруть учебники из библиотеки для своих «опасных экспериментов». Что кто-то из преподавателей (не Снейп, конечно) недоволен методами инквизитора. Что в школе ходят слухи о призраке, который не согласен с новыми правилами.

Амбридж, жаждущая хоть чего-то, хваталась на эти крохи, отправляла Филча обыскивать библиотеку, вызывала для бесед учителей, организовывала проверки. И каждый раз оказывалась с носом. Её авторитет таял. Она тратила силы на дикие гусиные погони, в то время как настоящие проблемы — рост Отряда Дамблдора, моральный дух школы — ускользали от её внимания.

И через всё это Луна проходила с ледяным спокойствием. Она не была разорвана. Страх, боль, неопределенность — всё это было спрессовано в плотное, твёрдое ядро воли. Она научилась носить маску идеальной, немного отстранённой слизеринки так естественно, что это стало частью её. Но под маской работал острый ум, а в ухе, под прядью волос, скрывалось маленькое зелёное сердце — символ того, что не всё можно контролировать, и не всё можно сломать.

Однажды ночью, работая над сложным противоядием в своей секретной лаборатории (теперь это была одна из конфигураций Кимнаты Требований), она почувствовала знакомое присутствие. Не открывая двери, она сказала:

— Можно входить, профессор. Дверь не заперта.

В комнату вошёл Северус Снейп. Он окинул взглядом стеллажи с ингредиентами, дистилляторы, сложные схемы на пергаменте.

— Импозантно, — произнёс он сухо. — Для школьницы.

— Для выживания, — поправила его Луна, не отрываясь от котла.

Снейп приблизился, наблюдая за её точными движениями.
— Амбридж подаёт рапорты в Министерство. Она пишет, что вы… неуправляемы. Но слишком ценны для дисциплинарных мер из-за ваших «уникальных способностей». Она просит разрешения на применение более… жёстких педагогических методов.

Луна замерла на секунду, затем аккуратно добавила в зелье щепотку толчёного лунного камня.
— И что ответило Министерство?
— Пока — отказ. Благодаря… моим отчётам о вашем прогрессе в области контрразведывательной алхимии. — Он произнёс это с лёгким сарказмом. — Оказывается, ваши знания могут быть полезны для… определённых отделов.

Луна поняла. Он прикрыл её, представив Министерству как потенциальный актив для их же целей.
— Спасибо, профессор.
— Не благодарите. Это временная мера. Рано или поздно, если вы продолжите свою… двойную игру, вас раскроют. И тогда ни мои отчёты, ни ваше знание зелий не помогут.

— Я знаю, — тихо сказала Луна. — Но пока есть время… я буду использовать его. Чтобы помочь.

Снейп смотрел на неё долгим, пронзительным взглядом.
— Вы удивительно… цельная для того, кто разрывается между столькими мирами, мисс Малфой. И удивительно глупая. Но, возможно, именно такая глупость и есть единственная разумная позиция в этом безумии.

Он повернулся к выходу.
— Продолжайте в том же духе. И… следите за пропорцией асфоделя в следующем этапе. Вы склонны его перекладывать.

И он ушёл. Луна улыбнулась про себя. Это было почти похвалой. От Снейпа.

Она закончила зелье, разлила его по флаконам и спрятала в потайной отсек. Возможно, оно никогда не понадобится. А возможно — понадобится завтра.

Она дотронулась до серьги в ухе. Холодный камень, тёплый от прикосновения кожи. Она не была разорвана. Она была единой. Цельной. И готова к битве — тихой, изощрённой, ведущейся знаниями, а не грубой силой. И в этой битве у неё появились союзники. Неявные. Тайные. Но настоящие. И этого пока что было достаточно.