Цена спасения
Битва за Хогвартс бушевала, превращая древние стены в ад кромешный. В Большом зале уже лежали первые раненые и погибшие. Воздух гудел от заклинаний, криков, взрывов и рёва пробудившихся защитных статуй.
Фред Уизли сражался в паре с Джорджем. Они держали оборону у главного входа в зал, превратив его в настоящую ловушку. Пол под ногами атакующих то взрывался фейерверками, то становился скользким как лёд, а с потолка сыпались облака чихательного пороха. Они работали как единый механизм, улыбаясь друг другу через баррикаду из перевёрнутых столов, хотя в их глазах не было веселья - только холодная, отточенная ярость.
Именно тогда всё пошло наперекосяк. От мощного взрыва, устроенного кем-то из защитников в дальнем конце коридора, обрушился фрагмент стены и потолка. Камни обрушились прямо между братьями, разделяя их и перекрывая проход. В облаке пыли и хаоса Фред на секунду потерял Джорджа из виду.
- Джордж! - крикнул он, отбивая заклятье, летевшее в него из дыма.
- Я здесь! В порядке! - донёсся отклик, но голос звучал приглушённо из-за завала.
Фред, решив пробиться к брату, метнулся вдоль стены, надеясь обойти завал. Это было ошибкой. Он выскочил на открытое пространство - и оказался лицом к лицу с группой из трёх Пожирателей, явно отбившихся от своих. Их глаза загорелись при виде одинокого противника.
Заклинания посыпались на него градом. Фред отбивался виртуозно, отскакивая, уворачиваясь, отвечая взрывами и ослепляющими вспышками. Но трое на одного - неравные шансы. Одно из заклятий, тёмно-багровое «Режущее», проскользнуло сквозь его защиту и оставило глубокую, дымящуюся рану на плече. Фред вскрикнул от боли, споткнулся и упал на одно колено, теряя палочку. Пожиратели с торжествующими ухмылками сомкнули круг.
И в этот момент из ниоткуда, будто материализовавшись из самого воздуха, появилась она.
Луна возникла между Фредом и ближайшим Пожирателем. Она не выбежала, не выпрыгнула - она проявилась. Её белое платье и волосы светились в пыльном полумраке коридора, как призрачное знамя. На её правом предплечье знак Видящей пылал ослепительным серебристо-зелёным огнём.
Пожиратели на мгновение остолбенели, узнав её. Дочь Малфоя, которую они считали мёртвой. Живая. И явно не на их стороне.
- Малфой? - прошипел один. - Ты... как?
- Отойди, девочка, - рыкнул другой, поднимая палочку. - Или умрёшь по-настоящему в этот раз.
Луна ничего не ответила. Её зелёные глаза были холодны и пусты, как два изумрудных льда. Она подняла руки - не с палочкой, а просто ладонями вперёд. Знак на её руке вспыхнул ещё ярче, и волна чистой, неструктурированной магической силы ударила в Пожирателей. Это было не заклятие, а просто выпущенная на волю энергия её дара, её сущности. Их собственные тёмные заклятья разбились об этот барьер, как стекло о скалу, а самих их отбросило назад, как тряпичных кукол.
Но сила давалась дорогой ценой. Луна вздрогнула, и её свечение померкло. Она была ещё слишком слаба для открытой конфронтации, слишком истощена поддержанием защитной сети над замком.
- Луна! - закричал Фред, пытаясь подняться, хватаясь за окровавленное плечо. - Уходи! Ты не можешь!
- Молчи, - бросила она через плечо, её голос прозвучал хрипло и с надрывом. - Джордж идёт к тебе с той стороны. Держись.
Она повернулась к Пожирателям, которые уже поднимались, их лица искажены яростью и изумлением. Лидер группы, коренастый волшебник со шрамом через глаз, оскалился.
- Колдунья! Я тебя самолично доложу Тёмному Лорду! Он оценит такой подарок!
Он выстрелил в неё сокрушительным заклятьем, предназначенным не убить, а обездвижить и захватить. Луна попыталась увернуться, но её реакции замедлились. Зелёная энергия ударила её в бок, сбила с ног и пригвоздила к полу. Она вскрикнула - коротко, резко - и попыталась подняться, но чары держали её, как в тисках, высасывая остатки сил.
- НЕТ! - рёв Фреда перекрыл все звуки битвы. Игнорируя боль, забыв о палочке, он бросился вперёд, навалившись на ближайшего Пожирателя всем телом. Завязалась отчаянная, грубая драка. Джордж, пробившийся сквозь завал, увидел эту сцену и с диким криком врезался в другого.
Но Пожиратель со шрамом уже стоял над обездвиженной Луной. Он наклонился, его лицо было совсем близко.
- Смотри-ка, - прошипел он. - Горит, как светлячок. Думаешь, твой папашка будет рад, что ты жива? Или разочаруется, что ты предательница? Неважно. Он будет благодарен мне, когда я притащу тебя к его ногам.
Он протянул руку, чтобы схватить её за волосы.
Луна, лежа на холодном камне, чувствуя, как чужое заклятье сжимает её рёбра и душит магию, посмотрела ему прямо в глаза. И улыбнулась. Слабой, но абсолютно безумной улыбкой, полной знания, которого у него не было.
- Ты ошибаешься, - прошептала она так тихо, что он наклонился ближе. - Я не предательница. И я уже не совсем... живая. А тех, кого нельзя убить, потому что они уже на грани... с ними нужно быть осторожнее.
Она сконцентрировала всё, что от неё осталось - не на прорыве чужого заклятья, а на своём даре. На связи с тем белым пространством, откуда она пришла. Она не пыталась вырваться. Она... открылась.
Знак на её руке не просто вспыхнул - он взорвался ослепительным белым сиянием, которое на миг поглотило всё вокруг. Это был не свет заклятья, а свет иного мира, просочившийся в их реальность.
Пожиратель вскрикнул, отшатнувшись, закрывая лицо руками. Его собственное захватывающее заклятье, столкнувшись с этой аномалией, дало сбой и рассеялось. Но цена была ужасна. Луна лежала, больше не светясь. Её тело стало полупрозрачным, бледным, как у призрака. Она почти не дышала. Её глаза были закрыты.
- ЛУНА! - Фред, справившись со своим противником (Джордж уже скрутил второго), рванулся к ней. Он упал на колени рядом, трясящимися руками пытаясь ощутить пульс, дыхание. Оно было - слабое, редкое, ледяное.
- Нет, нет, нет, - бормотал он в ужасе, снимая с себя мантию и пытаясь укутать её. - Держись, держись, пожалуйста, только не уходи снова...
Джордж, подбежав, одним взглядом оценил ситуацию. Его лицо, обычно такое же озорное, как у брата, стало жёстким и пепельно-серым.
- Она... она возвращается туда, - тихо сказал он. - К тому свету. Её здесь не удержать магией.
- Нет! - Фред прижал её к себе, чувствуя, как её тело становится всё менее ощутимым, словно тает у него в руках. - Ты слышишь меня, Луна Малфой! Ты обещала! Ты сказала «да»! Ты не имеешь права! ВЕРНИСЬ!
И, словно в ответ на его отчаянный крик, её веки дрогнули. Она открыла глаза. Зрачки были расширены, в них плавало отражение того белого света, но в глубине ещё теплился зелёный огонёк - её огонёк. Её губы шевельнулись.
- Ф... ред... - выдохнула она.
- Я здесь! Я здесь, любовь!
- Кольцо... - её взгляд скользнул к его руке, которая сжимала её.
- На месте! Обещание в силе!
- Хорошо... - её глаза снова начали закрываться. - Тогда... подожди меня... ещё раз... Я... с хитринкой... меня не так-то просто... добить...
Её голос затих. Тело в его руках окончательно потеряло вес и плотность, превратившись в лёгкое, светящееся облачко, которое медленно рассеялось в воздухе, оставив лишь слабый запах полыни и холодное серебристое сияние на камнях пола.
Фред сидел на коленях посреди разрушенного коридора, сжимая пустоту в руках, по его лицу текли слёзы, смешиваясь с пылью и кровью. Рядом лежали без сознания двое Пожирателей, а третий, тот самый со шрамом, сидел, прижавшись к стене, и тупо смотрел в пространство, его разум явно не справился с тем, что он увидел.
Джордж положил руку на плечо брата.
- Фред...
- Она вернётся, - хрипло произнёс Фред, поднимаясь. Его лицо было искажено болью, но в глазах горела уже не ярость, а какая-то ледяная, абсолютная уверенность. - Она сказала «с хитринкой». Она не умерла. Она просто... отступила, чтобы перегруппироваться. - Он поднял с пола свою палочку и раздавил каблуком палочку ближайшего Пожирателя. - А мы пока что закончим здесь дело. И встретим её, когда всё это кончится. С кольцом на её пальце и будущим впереди.
Он посмотрел на то место, где она исчезла, и кивнул, как будто давая обещание не только ей, но и самому себе. Потом повернулся к Джорджу, и в его улыбке, впервые за этот долгий вечер, снова мелькнула тень прежнего озорства - горькой, раненой, но живой.
- Пошли, братец. Надо дать им понять, что даже с одним Уизли на поле боя - они обречены.
И они пошли, оставив за спиной тихое, холодное сияние на камнях - немое свидетельство того, что даже на краю гибели любовь и хитрость могут оставить свой свет. Свет, который, возможно, ещё послужит им путеводной нитью.