В сердце бури
Всё замерло. Лес, Запретный лес, был полон тишины, тяжелее любого крика. Гарри Поттер лежал на холодной земле без движения. Волан-де-Морт стоял над ним, его палочка ещё дымилась от смертельного заклятья. Его красные глаза светились триумфом, голос, усиленный «Голосом», громоподобно гремел над замком и лесом, объявляя о победе. Смерть Мальчика-Который-Выжил.
На стенах Хогвартса, среди защитников, прокатилась волна леденящего ужаса и отчаяния. Рон издал сдавленный, животный стон. Гермиона схватилась за сердце, её лицо стало серым. Многие опустили палочки. Казалось, что сердце сопротивления остановилось.
Торжествующий рёв Пожирателей огласил лес. Они выходили из-под покрова деревьев, их лица искажены злобной радостью. Беллатриса хохотала, подпрыгивая от восторга. Даже суровые, дисциплинированные ряды Тёмного Лорда дрогнули, пронизанные эйфорией.
Именно в этот момент, когда торжество тьмы казалось абсолютным, случилось невозможное.
Рядом с бездыханным телом Гарри, из воздуха, медленно, как из тумана, материализовалась фигура. Сначала это было лишь серебристое сияние, затем проступили контуры. Луна Малфой. Она была на грани своего призрачного состояния — полупрозрачная, бледная, но её зелёные глаза горели таким ярким, живым огнём, что казались единственными реальными точками в этом кошмаре. Она стояла, слегка покачиваясь, но прямо, между телом Гарри и наступающими Пожирателями.
Торжествующий гул сменился ошеломлённым молчанием. Даже Волан-де-Морт, собиравшийся произнести очередную победную речь, замолчал, его змеиное лицо выразило редкое недоумение.
— Малфой? — прошипел кто-то из первых рядов Пожирателей. Это был тот самый, со шрамом, которого она едва не обратила в бегство в коридоре. Теперь его лицо исказилось смесью страха и ненависти. — Опять?! Да её в Ад десять раз спускали, а она всё лезет!
Луна не ответила ему. Её взгляд был прикован к Волан-де-Морту. И на её губах играла улыбка. Не добрая, не светлая. Саркастическая. Полная такой леденящей, всепонимающей насмешки, что даже некоторые Пожиратели невольно отступили на шаг.
— Ну что, Том, — сказала она тихо, но её голос, усиленный той же магией, что и её дар, разнёсся по всему лесу, ясный и звонкий. — Убил? Опять? Как в прошлый раз? Как всегда? Убиваешь, убиваешь, а он всё возвращается. Не надоело?
Волан-де-Морт медленно повернул к ней голову. Его красные глаза сузились до щелочек.
— Призрак, — произнёс он с отвращением. — Дух мятежной девчонки. Я стёр тебя с лица земли. И сделаю это снова. На этот раз навсегда.
— О, уверен, — Луна кивнула с преувеличенной серьёзностью. — Ты большой специалист по «навсегда». Особенно если судить по твоему нынешнему… состоянию. Разодранная душа, привязанная к безделушкам. Вечность в виде пародии на жизнь. Да, ты явно знаешь толк в окончательных решениях.
В её голосе звучала не злоба, а чистая, неразбавленная ирония. Как будто она смотрела на жалкого, глупого ребёнка, который возомнил себя богом.
Рядом с Волан-де-Мортом появился Луциус Малфой. Он был бледен как смерть, его глаза вытаращились на дочь. В них не было триумфа, только шок, граничащий с ужасом. Она жива. Она стоит против Него. Она говорит с Ним, как с… с равным? С низшим?
— Луна… — вырвалось у него, но он не знал, что сказать дальше. Приказать встать на колени? Умолять бежать? Его мир, выстроенный на чёткой иерархии и лояльности, рухнул в эту секунду окончательно.
Луна мельком взглянула на отца. В её взгляде не было ни ненависти, ни любви. Была… жалость. Горькая, бесконечная жалость.
— Привет, отец, — сказала она просто. — Да, жива. Сюрприз. Жаль, что не оправдала твоих ожиданий и не осталась удобно мёртвой. Но, знаешь, у меня появились другие планы.
Она снова перевела взгляд на Волан-де-Морта, который уже поднимал палочку, его терпение лопнуло.
— И эти планы, Том, — продолжала она, словно не замечая угрозы, — не включают в себя твою победу. Потому что ты проиграл ещё тогда, в доме Поттеров. Когда отдал часть своей души младенцу. Ты связал свою судьбу с ним. И пока он жив — жива и твоя надежда на поражение. А он… — она наклонила голову к лежащему Гарри, — он жив. Просто немного… притворяется.
Последние слова она произнесла громче, явно обращаясь не к Волан-де-Морту, а к самому Гарри.
И тело на земле дрогнуло.
Гарри Поттер открыл глаза. Он сел. Медленно, будто через силу, но сел. Его лицо было спокойным, решительным. В его глазах не было страха. Было понимание. То самое, которое она пыталась до него донести.
— Хватит притворяться, Гарри, — сказала Луна, и теперь в её голосе звучала не насмешка, а твёрдое, почти материнское одобрение. — Давай уже действуй. Он показал тебе всё, что нужно. Теперь твоя очередь.
Волан-де-Морт отпрянул. Впервые за много лет на его лице промелькнуло что-то, кроме злобы и высокомерия. Настоящее, животное непонимание. Как? Как он может быть жив? Я убил его! Я чувствовал!
— Невозможно… — прошипел он.
— Возможно, — парировала Луна. — Потому что ты убил не его. Ты убил часть себя. Ту часть, что жила в нём. А сам Гарри… он просто сходил в гости. Туда, где я сейчас обитаю. И вернулся. С новыми знаниями. И с выбором.
Гарри встал на ноги. Он выпрямился, и в его позе была такая сила и такая уверенность, что даже некоторые Пожиратели сделали шаг назад.
— Луна права, — сказал Гарри, и его голос звучал твёрдо и громко. — Хватит притворяться. Игра в кошки-мышки закончена. Настоящая битва начинается сейчас.
И в этот момент, пока всё внимание было приковано к Гарри и Луне, по рядам защитников на стенах прокатился новый, уже не отчаянный, а яростный рёв. Их лидер был жив! Их надежда вернулась! И рядом с ним стояла та, которую они считали погибшей, и которая только что высмеяла самого Тёмного Лорда.
Битва, которая на секунду замерла, взорвалась с новой, удесятерённой силой. Но теперь уже не со страхом, а с яростью и верой.
А Луна, увидев, что её работа сделана — что Гарри встал, что надежда вернулась к защитникам, — позволила себе расслабиться. Её образ задрожал, стал ещё прозрачнее. Она повернулась к Фреду, который стоял на стене, не веря своим глазам, и улыбнулась ему — уже не саркастической, а своей, настоящей, тёплой улыбкой. Подняла руку, показав ему кольцо, которое всё ещё слабо светилось на её призрачном пальце. Обещание в силе.
Потом её взгляд скользнул по ошеломлённому, разбитому лицу отца, по рядам Пожирателей, в которых уже посеяны семена сомнения и страха, и наконец — на Волан-де-Морта, который в бессильной ярости целился в неё палочкой.
— До встречи, Том, — прошептала она, и её голос уже был почти не слышен. — На поле боя. Или… в небытии. Как повезёт.
И прежде чем зелёный свет «Авады» достиг того места, где она стояла, Луна Малфой растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое серебристое сияние и тихий, насмешливый смешок, застрявший в морозном воздухе.
Она купила им время. Вселила сомнение во врага. Вернула веру своим. И теперь могла отступить, чтобы наблюдать за развязкой. Её роль в этой части битвы была окончена. Оставалось лишь ждать и верить, что те, кого она любила, доведут дело до конца. А она… она будет рядом. Всегда. Как обещала.