Глава 12
Она сделала шаг назад и стянула сарафан, оставшись в нижнем белье. Глеб замер, не в силах справиться с утопившими его эмоциями. Не слишком ли самонадеянно он поступил, позвав Дашу купаться на этот пустынный пляж?..
В каком-то оцепенении он наблюдал, как смело она зашла в воду, как обернулась к нему и, вдруг улыбнувшись, обрызгала холодной водой. Наверное, это вернуло его в реальность. Сорвавшись с места, он догнал девушку и, подхватив ее на руки, понес на глубину. Она громко визжала и брыкалась, а потом вдруг прижалась к нему всем телом и замолчала.
Сейчас он чувствовал ее всю: хрупкую, дрожащую то ли от страха, то ли от холода, то ли от... возбуждения. Всего в нескольких сантиметрах видел ее огромные серые глаза с длинными ресницами и слышал неровное дыхание...
— Я люблю тебя...
Он не собирался этого говорить. Само вырвалось. Даша порывисто вдохнула и замерла.
— Люблю как сумасшедший и...
Она вдруг потянулась и прильнула к его губам — теплым, мягким и таким сладким, что у нее голова закружилась. Это был ее ответ и ее признание. Чувства к нему не помещались внутри нее, выливаясь через край, смывая на своем пути все преграды... Это было абсолютно счастье — любить так сильно и быть не менее любимой...
Они плавали до тех пор, пока руки и ноги еще могли их хоть немного слушаться, а потом долго лежали на горячем песке, пытаясь отдышаться и глядя в бесконечное небо...
— Послезавтра я уезжаю, — сказал наконец Глеб то, что так долго пытался сформулировать.
До Даши не сразу дошел смысл его слов, а когда дошел, она села и посмотрела на него:
— Куда?..
— Педагоги в училище посоветовали в этом году даже не пробовать поступать в военное, да и в другие заведения тоже... — он прикрыл глаза, невыносимо было видеть нарастающее волнение на Дашином лице. — Я еще успеваю уйти срочником до окончания призыва.
Повисла пауза. Иногда порыв ветра шелестел в кронах огромных сосен, да где-то стрекотал кузнечик.
Даша снова легла рядом с Глебом и посмотрела на небо. Он уже принял решение — это она сразу поняла по его выражению лица. Отговаривать бессмысленно. Ее Глеб упрямый... Она вздохнула и закрыла глаза. Через какое-то мгновение он осторожно нащупал и сжал ее руку. Стало тепло, приятно и больно. Даша отвернулась, чтобы он не видел, что она плачет.
Когда к вечеру на пляже стали появляться люди, они собрали свои вещи и пошли вдоль берега в сторону виднеющейся за рощей деревни.
— Проголодалась? — притягивая девушку к себе, спросил Глеб.
Даша согласно кивнула, хотя голода совсем не чувствовала, — только тоску и все нарастающую грусть.
— Пойдем, я познакомлю тебя с бабушкой. Она сейчас тебя так накормит, что до завтрашнего дня ничего не захочется! — Глеб улыбнулся, но посмотрев в печальные Дашины глаза, осекся.
Он догадывался, насколько она сейчас расстроена и огорчена, но другого выхода из сложившейся ситуации не видел. Отслужив год в ПВО, куда его по знакомству обещал направить взводный, у него появится слабая надежда на поступление в Михайловское. Так говорил старшина и подтвердил старший лейтенант.
Больше всего на свете ему хотелось остаться рядом с этой теплой и любимой девочкой, но с отсутствием нормального аттестата поступить куда-то в этом году почти нереально. Оставалась срочная служба...
Глеб наклонился и поцеловал Дашину ладошку.
Бабушка встретила их тепло и радостно. Обняла и долго не выпускала из объятий Глеба, печально качая головой, а потом долго осматривала Дашу с головы до ног, словно своими васильковыми глазами как теплой рукой по головке гладила.
— Я рада увидеть тебя, милая... А то этот оболтус меня только рассказами да обещаниями привезти тебя кормит, — она ласково потрепала Глеба по плечу и подвинула поближе тарелку со свежей клубникой. — Сейчас молодой человек мне по хозяйству поможет, а ты отдохни. А к ужину я пирогов напеку и жаркое приготовлю...
— Спасибо большое, но мне домой пора, вечер уже...
Лицо бабушки стало грустным, она мельком посмотрела на внука и вздохнула. Знала — уедет Даша, уедет и Глеб. У Даши что-то болезненно кольнуло под лопаткой:
— Хотя... Я сейчас родителям позвоню! Если они разрешат, то я останусь...
— Вот это другое дело! — бабушка радостно хлопнула в ладоши и встала из-за стола. — Глебка, идем, родной...
Он поднялся следом за ней и проходя мимо Даши склонился, чтобы поцеловать в краешек губ.
— Я все вижу! — откуда-то из коридора прикрикнула бабушка, и они оба тихо засмеялись.
Родители выслушали Дашины новости, разрешив остаться на ночь в Лукино.
Бабушка и Глеб обрадовались, но Даше казалось, что она все равно рада больше других. По какой-то необъяснимой причине ей, совершенно городской девочке, очень нравилось в простом деревенском доме, где пахло медом и полевыми цветами и бабушка Глеба, пожилая, но энергичная женщина, сразу стала ей близкой и почти родной.
Вместе они нарезали овощей и мяса для жаркого, вместе замесили тесто и подготовили начинку для пирогов... Через открытое окно она видела то тут, то там мелькающую фигуру Глеба — он носил воду, дрова, косил траву.
Поймав ее удивленный взгляд, бабушка с улыбкой сказала:
— Отцовское воспитание... Хоть и жили они в городе, но уметь делать мужскую работу Андрей считал необходимым, всему сына научил. Глеб с раннего детства мой главный помощник... Все по дому делать умеет, никакой работы не боится. Сейчас придет усталый, а мы его накормим вкусно!
Они улыбнулись друг другу, заканчивая накрывать на стол.
Минут через пятнадцать на кухню зашел разгоряченный Глеб. Помялся немного и вытащил из-за спины большой букет ромашек, протянул Даше и сел рядом.
— Ах, ты ж! Нашел? Куда за цветами бегал? К колодцу? — бабушка положила ему большую порцию жаркого.
— Там нет уже, — допивая второй стакан воды, ответил он. — К библиотеке.
— Молодец, сынок... Вон как твоя красавица рада...
Даша зарылась носом в пряные и пахнущие солнцем цветы. Если бы можно было остановить этот миг... Остаться тут навечно: щуриться от солнца, купаться на карьере, готовить с бабушкой на маленькой кухоньке, собирать букеты полевых цветов и не отрываясь смотреть в голубые-голубые глаза Глеба...
Когда солнце скрылось за горизонтом, они пили на крыльце чай с черникой и смородиновым листом и смотрели как в низине садится туман.
— Идемте спать, — устало сказала бабушка. — Завтра вставать рано... И, вот что, молодежь... — она сложила руки на груди. — Я чутко сплю, все слышу...
— Ну, начинается... — прошептал Глеб, чтобы слышала только Даша, но бабушка еще на слух не жаловалась.
— И начинается, и продолжится! Даше я с собой в комнате постелила, вот только попробуй!.. — она многозначительно сверкнула глазами и руку для особой острастки занесла.
Даша все это время сидела пунцовая, как рак, очень надеясь, что в наступивших сумерках ее смущение будет не так заметно.
— Ба, ты спи спокойно, а мы с Дашей еще немного посидим.
— Пятнадцать минут. Считай, я будильник завела.
Бабушка сказала, как отрезала и зашла в дом.
Даша и Глеб тут же засмеялись, давясь и пытаясь не захохотать в голос.
— Прости, вообще она не такая, — отсмеявшись, Глеб подвинулся к ней вплотную и притянул к себе. — Ты понравилась ей очень, вот она за тебя и переживает.
— А что, есть повод переживать? — едва справившись с тысячами мурашек, разбежавшихся по всему телу от его прикосновений, спросила Даша.
Глеб улыбнулся и дотронулся подушечками пальцев до ее губ:
— Конечно есть... У меня от тебя крышу сносит...
Он посадил ее к себе на колени и поцеловал.
— Кхе-кхе... Пятнадцать минут прошло!
— Черт! И правда, что ли, будильник завела? — растерянно наморщил лоб Глеб, и Даша не смогла сдержаться — тихо засмеялась.
Он смотрел на нее долго, а потом дотронулся до ее щеки:
— Спокойной ночи, моя солнечная девочка...
Ах, как зашлось все внутри от этих его слов, от бархатного тембра любимого голоса, от желания остаться с ним и невозможности сделать это!