Глава 13
В комнате бабушки громко тикали старинные часы. Сквозь открытое настежь окно доносился запах скошенной травы и какой-то необыкновенной свежести.
Вот уже второй час Даша никак не могла уснуть. То ли деревенская тишина так на нее действовала, то ли события прошедшего дня, то ли близость Глеба и их скорое расставание... Она села на кровати и посмотрела в противоположный угол, где, мерно посапывая, спала бабушка.
Кажется, часы стали тикать еще громче. Мысль — быстрая как молния, — мелькнула в голове, наполняя всю ее. Она хотела к Глебу... Даша перестала дышать, пытаясь справиться с нахлынувшим мучительным желанием, она старалась отговорить себя, заставить передумать, но... Какая-то неведомая сила, не поддающаяся голосу разума, заставляла ее идти навстречу к нему.
Девушка спустилась с кровати и на цыпочках по теплому дощатому полу вышла из комнаты, неслышно прикрыв за собой дверь.
Даша была не одинока — Глеб тоже не спал. Он сидел на террасе в одних джинсах и смотрел на засыпанное звездами небо. Какое-то время она простояла вот так: глядя на него — на широкие плечи, сильные руки, светлые волосы и красивую спину.
Он отчего-то вздрогнул и обернулся:
— Даша... Ты почему не спишь?
— А ты почему? — усаживаясь рядом и кладя голову ему на плечо, ответила вопросом на вопрос.
— Да... Слишком много мыслей в моей голове... — спускаясь чуть ниже, чтобы ей было удобно, ответил он.
— Расскажи...
— Ну-у-у-у... Я обескуражен... — Даша подняла голову и приготовилась слушать. — За последние дни слишком много всего произошло, приходится планы экстренно менять... У меня такое во второй раз только.
— А первый когда был?
— В день нашего последнего звонка, когда я тебя встретил.
— Что?! Почему?
— У меня тогда вся жизнь с ног на голову перевернулась: думал — отучусь в Михайловском, получу распределение, а там и о девушках подумаю, а тут ты не по плану — раз — и сама в руки мне упала... — он улыбнулся, вспоминая тот день.
— Дурак... — беззлобно шепнула она. — Я же серьезно...
— И я серьезно, Даш... Влюбился в тебя с первого взгляда, теперь жениться хочу.
— Я же говорю — дурак...
Он обнял ее и прижал к себе.
— Мне кажется, я умру за этот год, — после долгой паузы сказала она. — Это так много...
— Согласен. Пугающе много...
— Я боюсь, что ты забудешь меня...
— Не говори глупостей, Даш... Моя жизнь будет однообразной и монотонной, а вот твоя...
Она закрыла ему рот ладошкой и наконец решилась сказать то, ради чего пришла:
— Я хочу остаться с тобой до утра!
Глаза Глеба удивленно распахнулись. Он отвел ее руку и прошептал:
— Даша...
— Ты послезавтра уедешь, а я... я... Я хочу, чтобы ты помнил меня!
— Дашка... — он развернулся к ней и взял ее лицо в ладони. — Ты думаешь, для меня что-то изменится за этот год?..
— Год... Глеб, целый год! Через этот несчастный год мы будем уже другими людьми! Я люблю тебя здесь и сейчас, и я с ума схожу от того, что скоро ты уедешь. Я хочу пережить с тобой как можно больше всего, пока могу...
— Даша...
— Я уже почти восемнадцать лет Даша! Паспорт показать?!
На ее глаза навернулись слезы. Она выбралась из его объятий и закрыла лицо руками, чтобы Глеб не видел ее такой — смущенной и заплаканной.
Даша не знала, как все внутри у него горело и пылало, ее близость пьянила и напрочь лишала воли, ее голос и смысл только что сказанных слов заставлял сердце биться со скоростью сто двадцать ударов в минуту... Не знала, насколько сильно он хочет того же самого...
— Пожалуйста... — в ее голосе было столько мольбы и отчаяния, что он сдался. Встал и, словно она ничего не весила, поднял ее на руки и прижал к себе.
Даше снился огромный ромашковый луг. Она шла по нему босиком, туда, где на высоком обрыве, глядя на закат солнца, стояли три человека — Глеб и двое смешных и так похожих на него малышей-близняшек. Они трогательно держали Глеба за руки и показывали куда-то в сторону горизонта маленькими пальчиками. Глеб обернулся, и такая знакомая улыбка появилась на его лице:
— Даша...
Она улыбнулась и сделала шаг к нему.
— Даша-а-а! Да Дашка же! Ты вставать будешь сегодня?! — совершенно не вяжущийся с происходящим голос ее соседки по общежитию развеял такой прекрасный сон.
— Наташка, я тебя ненавижу... — хриплым со сна голосом отозвалась она.
— Ненавидь дальше, а вот не успеешь практику закрыть сегодня у Чадова — и прощай твоя пятерочка!
Даша перевернулась на другой бок и накрыла голову подушкой, чтобы не слышать причитаний вечно боящейся что-то не успеть Наташи. Но та не собиралась просто так отвязываться:
— Макарова, подъем!
Даша сердито рыкнула и села на кровати. Их общажную комнату заливало яркое июльское солнце. Как же она мечтала об этом времени — когда сессия останется позади и можно будет спать столько, сколько захочется. А после окончания практики и вообще уехать домой к родителям, а там... Но практика под руководством профессора Чадова была похлеще сессии, поэтому она просто с ног валилась от усталости.
Да уж! Быть отличницей на факультете журналистики Санкт-Петербургского государственного университета — практически невыполнимая миссия, но разве для Даши Макаровой существует что-то невыполнимое?
Подъем, девочка, тебя ждут великие дела! — скомандовала она себе мысленно и пошлепала умываться, на ходу размышляя как бы «отметиться» перед допекающим ее всю практику профессором Чадовым — любимчиком всех студенток универа, педагогом с внешностью молодого Джонни Деппа и характером Северуса Снейпа.
— Ого... Дарья Макарова вышла на тропу войны или на охоту? — присвистнула Наташа, когда увидела длину Дашиной юбки, способную убить любого мужчину.
— На тропу войны! — многозначительно прищурившись и делая вид, что наносит на лицо боевой раскрас, ответила она.
Даша не ошиблась в расчетах — профессор был ошарашен видом обычно скромной и исполнительной студентки-отличницы и скомкал всю итоговую речь, поставив студентам заслуженные оценки и отпустив их на каникулы.
— Предлагаю отметить сие радостное событие! — к Даше подошел Сергей, с которым они на «отлично» защитили проект по практическим заданиям. — Наташ, ты с нами?
— Не знаю, вон дождь начинается... — глядя как еще недавно совершенно голубое небо затягивают темные облака, с сомнением ответила она.
Бывшие первокурсники толкались на большом крыльце учебного корпуса, в надежде, что дождь скоро закончится.
— Уау... Девочки, смотрите, какой красавчик! Чур мой! — по толпе девушек, из которых преимущественно и состоял первый курс журналистики, прокатился возбужденный гомон.
— Ага, Лисовская, обломишься! Ты в клубе недавно с кем-то познакомилась, этот няшка мой!
Даша отвлеклась от разговора с Сергеем и Наташей, чтобы посмотреть на этого самого «красавчика» и «няшку», которого так откровенно делили ее однокурсницы и ошарашенно замерла... Всего в нескольких метрах, с любопытством склонив голову на бок, стоял Глеб, слушая комплименты в свой адрес и даже, кажется, нисколько их не стесняясь...
Он был такой... и не такой... Возмужавший и повзрослевший, с еще более широкими плечами, с такой же острой линией скул, уверенно очерченным ртом и необыкновенного цвета голубыми глазами...
Даша пропала в ту же секунду... Сердце то останавливалось, то начинало колотиться как сумасшедшее, губы задрожали, и на глаза выступили непрошенные слезы.
В последние дни она что только ни делала, чтобы не думать о том, что вот-вот он должен вернуться. Эти мысли грозили обернуться бегством с важного этапа практики. Ожидание было невозможным и мучительным! Ей настолько не терпелось увидеть его, что она готова была сорваться в любой момент! Они с Глебом договорились встретиться после демобилизации в их родном городе, поэтому его появление здесь так шокировало ее...
— Эй, красавчик! Ты свободен сегодня вечером? — крикнула одна из девушек. Раздался громкий смех и одобряющие возгласы.
Он провел рукой по коротко остриженным волосам и улыбнулся:
— Занят. Сегодня и вообще...
Девушки разочарованно выдохнули.
— Привет, любимая!
Глеб не отрываясь смотрел лишь на нее и широко улыбался. Он распахнул объятия и только сейчас Даша увидела в его руке букет ромашек.
На подкашивающихся ногах, сопровождаемая завистливыми высказываниями и замечаниями, не обращая внимания на дождь, она кинулась к нему. Он поймал ее и прижал изо всех сил.
Почувствовав тепло его рук и такой родной запах, Даша разревелась — громко и не изящно... Триста семьдесят девять дней она засыпала и просыпалась с мыслями о нем, триста семьдесят девять дней ждала этого момента... Триста семьдесят девять дней ждала его... Того, кто всего за один месяц их знакомства стал самым любимым и желанным на свете.
Дождь все усиливался, а они стояли, не в силах выпустить друг друга из объятий.
— Когда ты приехал? Как нашел меня? Как ты? Почему так долго? — Даша по своей привычке забрасывала его вопросами, а Глеб улыбался, впитывая момент долгожданной встречи.
Этот год они переписывались, очень редко — созванивались (ротный не жаловал сотовые во время службы), он знал, что она ждет его, но что настолько сильно... понял только сейчас. Горло перехватило, а глаза защипало... Слабость... Недопустимая и наивная... Но... Эта девушка и есть его слабость, так стоит ли стыдится этого?
— Я люблю тебя... — прошептал он.
— И я тебя... Почему не сообщил, что приедешь? Тебя чуть было эти злодейки себе не забрали, — Даша сердито кивнула в сторону входа в корпус, где еще осталось несколько человек.
Он усмехнулся, заправляя за ее ухо вечно выбивающуюся светлую прядку:
— У них не было никаких шансов.
— Да, да... Это еще не доказано.
— Доказано... — он расстегнул и снял рубашку, знакомым движением завязывая ее на Дашиных бедрах. — Разве кто-то может соперничать с тобой, особенно когда ты надеваешь эти свои юбки?..
Вот же ж! Как неловко! Что подумал о ней Глеб? Что она каждый день вот так вот на учебу ходит и кокетничает с парнями на крыльце универа?..
— Ты не... я не... это не... — промямлила она, чувствуя, что совершенно не понимает, что сказать дальше и как объяснить все о юбке.
Глеб засмеялся, не в силах сдержаться от ее милой растерянности.
— Пойдем, ты вся промокла, — он взял ее за руку и поцеловал в ладошку. — Теперь у нас куча времени, и тебе придется подробно рассказать мне о том, как ты жила тут без меня...
— Подожди... Мы же самое главное не сделали... — опомнилась Даша и, привстав на цыпочки, поцеловала его.
Глеб забыл обо всем на свете... Кажется, даже как его зовут.
— Согласен... Разговоры могут и подождать, — подхватывая ее на руки, хитро улыбнулся он.
Его переполняли чувства и эмоции. Хотелось кричать от счастья! Как же он скучал по ней... Как сумасшедший, как зацикленный, как одержимый...
Вчера Глеб узнал, что принят на первый курс Михайловской военной академии, а значит, у них с Дашей впереди еще большая часть лета, несколько лет учебы в одном городе, а затем...
А затем — и вся жизнь.