Глава 5
Чувство будто снова в груди бьется сердце
Я тебе открою смерти нежной дверцу
Мы покинем мир живых нам здесь нет места
Ты живой жених, я мертвая невеста
Green Apelsin "Труп невесты"
Навь.
Нимфы воительницы, которых Марена отправила за очищенной Велесом душой, пришли только к следующему дню, когда смертные уже во всю веселились пели, танцевали и славили своих Богов-спасителей. Марена, хоть и понимала, что в такие дни праздники и гулянья не будут нести за собой хорошие последствия, но, всё же, разрешила людям отвлечься и на время избавиться от мрачных мыслей и страха, от представших обстоятельств. Ведь, любые трудности переносятся легче, если над ними вдоволь посмеяться. Велес и Святовит ещё не знали о празднике, но люди очень хотели, чтобы они почтили своим визитом их скромное чествование. Старшим Богам было не желательно долго оставаться в этом мире: Святовиту нужно было вернуться, а Велесу выполнять приказ Перуна. Но Марена сегодня не отпустила их...
С утра, Богиня смерти расчесала свои длинные волосы, умылась и отправилась на стену к нимфам, чтобы узнать все подробности того, что происходило ночью. Удовлетворившись ответом, и, раздав новые поручения, Марена решила проведать своих друзей. Обойдя дома, через сад, желая доброго утра всем, кого бы не встретила на пути, она дошла до башни, где жила сама, и, куда поселила Велеса и Святовита. Долго обдумывая свой следующий шаг, она стояла около дверей их комнат и пыталась решить, кого бы она хотела сейчас видеть меньше всех. В чью дверь постучаться Богине смерти? Но выбор сделал себя сам. Неожиданно, одна из дверей отворилась сама, и Марена невольно вздрогнула, встретившись взглядом со Святовитом. Он был не одет и Богиня смущенно опустила взгляд.
— Доброе утро, — сказал Святовит, неуклюже накинув на себя плед, — Прости, что в таком виде - я вчера порвал свою рубаху.
— Все в порядке, — ответила Марена и снова подняла на него глаза, заметив, как он одной рукой прикрывает тело пледом, а другой рукой, очень аккуратно держит кусок ткани над своим плечом, стараясь не тревожить его. Она забеспокоилась, сделала шаг к мужчине и потянулась руками к его плечу. Святовит не ожидал такого порыва и не успел среагировать, как Марена убрала его руку, оголяя еле заживающую рану. Она нахмурилась, видимо, по виду увечья определив, кто её нанес. Старший Бог удивился, тому, как эта смущенная мгновение назад женщина переменилась и обернулась перед его глазами такой властной и решительной Богиней. На него нахлынули воспоминания тех дней, когда они вместе проводили дни своей бесконечной жизни. Лицо ворчливого, холодного Бога осветилось дрогнувшей улыбкой, от понимания, что перед ним вся та же Марена.
— Леший? — спросила Марена, прервав его мысли. Святовит не ответил, уловив в её голосе уверенность: она не нуждалась в его подтверждении, — Чем рану обрабатывали?
— Велес обрабатывал... Крапивой и... чем-то ещё. Я хотел к нему зайти и попросить лекарство.
— Почему вчера не сообщили? Болит только плечо?
— Вчера болело только плечо, сегодня вся правая сторона тела.
Марена позвала кого-то из помощников и попросила привести лекарей. Она загнала Святовита обратно в комнату, не слушая возражений, и, толкая его в спину. Он, прихрамывая, опустился обратно в постель. Марена забрала плед из его рук и аккуратно прикрыла его тело. Богиня заметила бледность на лице бога, увидела, как сильно покраснели его уши, и, неуверенно прикоснулась ладонью к его лбу. Святовит дрогнул, давно отвыкший от такого множества прикосновений к его телу, переборол свою неловкость, не желая грубить Марене, попросив её прекратить себя так вести, громко выдохнул и слегка прикрыл глаза.
— У тебя ещё и сильный жар... — пробормотала она и взволнованно взглянула ему в глаза. Святовит лениво ей улыбнулся.
Сколько ранений за всю свою вечную жизнь ему пришлось получить? Сколько раз он был на волосок от полного конца? И что теперь для него удар кого-то Лешего? Царапина, не больше... Но, как же приятно видеть испуганные глаза этой сильной женщины...
— Неужели, все так серьезно? — спросил он. Невольно наслаждаясь прохладой её тонких ладоней. Заметив это, Марена одернула руку и гордо вздернула подбородок.
— Для тебя не смертельно, — необычно холодно ответила Богиня, — Но нимфы от такого уже бы погибли.
— Яд?
— Не совсем, — Марена немного подумала прежде, чем продолжить. Она достала из-за пазухи свой платок и налила в чашу воду из кувшина, что стояли на столе, намочила ткань, приложила Святовиту на лоб и, снова заговорила, будто рассказывая Богу сказку перед сном, — Лешии таким образом размножаются: заражают тебя своей кровью и, если твое тело выдержит, то ты превратишься в одного из них, если же нет - умрешь в страшных муках.
Святовит выслушал её и ничего не ответил, словно пропустив все слова мимо ушей. Он был спокоен так, будто сказанное его не касается. Он стал замечать, как его сознание постепенно отстраняется от реальности, а тело, хоть и болело, но ощущения были такие, будто оно ему не принадлежало.
— Мне нужно возвратиться в Ирий и доложить Белобогу то, что здесь происходит, — пробормотал Бог, чувствуя, как слабеет с каждой минутой.
— В ближайшие дни ты будешь находиться здесь, если не хочешь, чтобы твои мозги превратились в опилки, — отрезала Марена, злясь на его беспечность.
— Со мной ничего не случится, — еле слышно возразил Святовит, постепенно проваливаясь в сон.
— Ты никуда не уйдешь, пока не избавишься от заражения.
Святовит, тяжело дышал, мысли в голове стали путаться, он закрыл свои глаза.
— Прости меня... — услышала Марена и замерла.
Старший Бог так и не понял: во сне он произнес свои слова или, все же, на яву. Но, наверное, именно поэтому они дались ему так легко. Богиня смерти долго смотрела на уснувшего Святовита, не веря своим ушам, и не понимая, за что он только что попросил прощения. Она знала, видела, что Старший Бог сожалеет о прошлом, так же, как и она сама, но и подумать не могла, что услышит от него слова раскаяния. Она вспомнила, лицо его светловолосого отважного сына, который восхищался своим отцом и мечтал стать таким же великим героем, как он. Марена любила Боримира, видела, как он растет, была уверена в том, что он продолжит путь Святовита, восславит своё имя и станет ещё более великим завоевателем миров. Но злая судьба распорядилась по-своему: Боримир умер, не успев прожить свои самые лучшие годы. Что стало с его душой после, знали только Марена и Белобог. Святовит за столько лет, наверное, извелся, гадая, где его сын и что с ним стало. Богиня только сейчас заметила, как его плечи согнулись, словно несли на себе целые горы, как веки нависли, сделав его взор холодным и печальным, как голос, который когда-то был властным и громким, покрылся сталью и перестал выражать все человеческие эмоции. Душу Марены что-то больно царапнуло, заставив одинокую слезинку блеснуть в её темных глазах.
Но она её тут же отогнала её прочь, услышав шаги лекарей, что направлялись в комнату к Святовиту. Они попросили Мару выйти из комнаты тут же принялись за работу. Вскоре, подоспел и Велес, услышав, что к Святовиту отправили лекарей. Марена уверила его в том, что с Богом войны все будет хорошо. Ведь, за столько лет борьбы с нечистью жители крепости уже научились лечить людей от подобных ранений. Доверив, Бога мастерству лекарей, Марена предложила Велесу присоединиться к веселью, что устроили жители крепости.
— Я не гостить и развлекаться сюда пришел, а помочь тебе, — ответил на это Велес. По его режущему голосу было слышно, что распоряжения Богини ему совсем не понравились. Он переживал за своего друга и, ко всему прочему, мужская гордость не позволяла ему смиренно подчиниться женщине. Марена, удивленная его реакцией, обернулась к Велесу и внимательно взглянула ему в глаза. Произошедшее со Святовитом, и, нахлынувшие неприятные воспоминания пошатнули сознание Мары и ей очень захотелось наговорить ему горьких слов, чтобы смутить его душу, но она собрала все своё терпение в кулак и произнесла:
— Ты никогда не умел врать, Велес. Никогда. Ведь, ты не ради меня сюда пришел - сам вчера в этом признался, уже забыл?
Велес не ответил и громко выдохнул. Марена не стала лезть в то, что её не касается. Когда на её плечах столько задач, которые надо решать, чужие проблемы мало её интересовали, хоть ей и очень хотелось помочь своему другу.
— Не знаю, что у тебя там случилось, но знай, я тебе не враг. Я предлагаю тебе отдохнуть на празднике, не для того, чтобы унизить, а потому, что народу хочется узнать тебя поближе, — Марена подошла и встала перед ним, взяв его за могучие плечи своими хрупкими руками, — Уйми свою гордыню и хватит видеть во всех женщинах себе соперника, которого надо растоптать под собой, Велес. Ты, ведь, так всех достойных женщин распугаешь. И если уж сделал глупость, так не жалей и не стыдись. Ошибаться могут все, но не повторять своих ошибок могут только единицы. На то мы и зовемся Богами.
Велес успокоился и взял себя в руки, осознав, что проявил к Богине несправедливую грубость. Он попросил прощения и пообещал, что заглянет на праздник позже. Свой уход из крепости в Явь он отложил хотя бы до того момента, пока Святовит не станет по-немногу поправляться. Мара заверила Велеса, что уже завтра Святовиту станет легче, а через несколько дней и вовсе будет совершенно здоров. Помня о своем обещании Ирийцам не действовать бездумно и не лезть на рожон, Велес, в лучшем случае, желал подождать, пока Святовит не вернется в Ирий и не посоветуется о сложившейся ситуации с остальными. Но бездействовать так долго он не мог - каждая минута могла стоить жизни невинных душ. Посему, если Святовиту действительно станет легче уже на следующий день, то Старший Бог решил отправиться в Явь завтра же. Оставалось надеяться на то, что, пока Велес будет скитаться по третьему миру в поиске выживших, Боги найдут решение о спасении погибающих миров. Велес рассказал Марене о наказании, что назначил для него Перун, и объяснил, почему ему нужно отправиться в Явь. Богиня выслушала его и, сочтя его решение разумным, не стала возражать.
Во время их разговора пришел Бахус с вестями о том, что в крепость вернулись нимфы, которых вчерашним днем отправили за освобожденной от тела Лешего, очищенной душой. Но лицо верного друга Богов было встревоженным, на вопрос случилось ли что-то, Бахус не нашел слов, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию. Тогда, Велес и Марена сами направились к воротам, чтобы своими глазами увидеть то, что так его поразило. По пути им пришлось пройти через людей, что ради праздника по выходили из домов и теперь кружили хоровод вокруг зажженного костра, напевая народную песню. Когда люди увидели идущих к ним Богов они стали петь громче, улыбки на их лице словно впервые ожили, а душа наполнилась силой и смыслом. Велес и Марена улыбнулись им, поблагодарили за поддержку, пообещали присоединиться чуть позже. Они слегка расстроились, но не стали унывать, сказав, что очень будут ждать. Марена, немного побеседовав с ними, быстро попрощалась и направилась к воротам, где её ждали прибывшие нимфы, а внимание Велеса привлек громкий смех молодой девицы, которой словно было всё равно на присутствие Богов. Её внимание полностью охватила игра в ладушки со своим братом, которая с каждым разом ускорялась, заставляя брови девушки хмуриться, а губы растянуться в безумной азартной улыбке. Она уже победила троих своих братьев, и проиграть сейчас было недопустимо. Заметив её сосредоточенность, и, почувствовав сильную волю в сердце, что подпитывало душу девушки силой и заставляла глаза искриться, забыв о страшной реальности, что нависло над головами всех живых, Велес, впервые за столько дней, искренне улыбнулся, ощутив давно покинутые тепло и уют. Девушка всего на миг отвлеклась, ощутив на себе его взгляд, заглянула ему в глаза. Её руки потеряли ритм, запутались и она проиграла. Братья вокруг победно закричали, засмеялись, а девушка недовольно фыркнула, но тут же снова залилась громким смехом. Она вновь невольно бросила улыбающийся взгляд на Велеса, что зачарованно смотрел на неё, засмущалась и взволнованно потянулась руками к своим темным волосам, заплетенным в множество мелких кос. Бог продолжал глупо улыбаться ей и, теперь, его взгляд заметили и братья девицы Возмущенные таким пристальным взглядом на свою сестру, они прикрыли девушку своими спинами, скрывая её от Велесовых глаз. Старший Бог, наконец, пришел в себя, вспомнил, где он находится, и куда направлялся. Он успокоил всполошившееся сердце обещанием, что очень скоро он вернется к этой веселой, прекрасной деве и продолжил свой путь. Велес догнал Марену уже почти у врат в крепость, где их ожидали нимфы-воительницы вместе с гостем, которого девы привели по приказу Богини смерти. Нимфы уважительно поклонились Страшим Богам и представили перед ними мужчину средних лет, который смотрел куда-то в пустоту совершенно мертвыми глазами. От такого прозрачного взгляда серых глаз по телу любого живого существа пробежался бы холодный пот. Марена побледнела от вида стоявшего перед ней живого мертвеца. Велес нахмурился, впервые встретившись с подобным явлением, подошел к мужчине вплотную, неуверенно протянул к нему руку, пытаясь понять, не мерещиться ли он ему. Если раньше, мужчина, что жил внутри дерева, и, крушил все живое вокруг, источал гнев, боль и горе, то сейчас в нем ничего. Он был пуст. В нем не было ничего живого, и Велесу показалось даже, что и тела у этого мужчины, на самом деле, нет. Но его рука ощутила под собой плечо. Совершенно холодное, твердое как камень, мужское плечо.
— Невероятно, — выдохнул Велес. Затем обратился к нимфам, что привели мужчину сюда, — Что с ним такое? Я совершенно его не ощущаю.
— Мы нашли его таким. Он не говорит, не двигается и не дышит, — ответила одна из нимф.
— Пришлось тащить его на себе. Он будто каменный, не живой, — добавила вторая.
Марена молчала, смотря мужчине в глаза, прислушивалась к своим ощущениям, пыталась понять не обманывают ли её чувства. Когда-то очень давно Богиня с подобным уже встречалась. Это были страшные дни войны, дни, когда Боримир погиб, и вернулся в Ирий лишенный жизненных способностей. Тогда никто из Богов не смог его вернуть ему его чувства и память, не смог его спасти. И вот сейчас, перед Богиней смерти стоял такой же, лишенный своих воспоминаний, желаний и чувств, чистый и пустой, словно белый лист, человеческий сосуд.
— Я никогда прежде такого не видел, — произнес Велес, осматривая мужчину со всех сторон, — Марена, ты не знаешь, что это с ним?
Мара сморгнула, выныривая из своих воспоминаний, взглянула на Старшего Бога, что ожидал её ответа и выдохнула, собираясь мыслями.
— Сварожий дух уничтожил в нём не только всё плохое, но и всё хорошее. Теперь он никто, — ответила Богиня Смерти и добавила, выдавливая из себя болезненные, но правдивые слова, — Он мертв.
Велес обомлел от услышанного, не веря своим ушам, ему вдруг стало холодно и липко. Разве же душа может умереть? Он отнял чью-то жизнь. Пусть этот пустой мужчина и был из тех озлобленных душ, что не желали жить, кто от своего скудного существования в виде Лешего получал только страдания, но он, все же, заслуживал жизнь. Он имел право второй шанс, второй вдох, новую счастливую жизнь. Велес же навсегда отнял у него эту надежду. Где-то в глубине подсознания, он понимал, что не виноват. Но осознать и принять то, что его поступок, принял такие печальные обороты, было сложно и больно.
— Велес, не унывай, ты не виноват, — произнесла Марена и подошла к другу, увидев его расстроенное лицо, — Ты хотел спасти друга и не знал к чему приведет твой поступок. Ты избавил душу от страданий.
— Я убил его.
Марена устало выдохнула, понимая, что чувствует сейчас покровитель всего живого. Сколько раз Мара сама проходила через это и сколько раз ей самостоятельно приходилось выбираться из болота отчаяния и вины. Как долго она училась не быть для себя врагом, не винить себя в том, что произошло не по её воле, как винили все кому не лень. Как сложно ей было оставаться для себя единственным другом среди тех, кто ищет в ней причины всех бедствий и горя. Богиня взяла лицо Велеса в свои руки, заставив посмотреть ей прямо в глаза, и произнесла громко и строго, пытаясь добраться через отчаяние до трезвого сознания.
— Да, убил. Убил, чтобы спасти своего товарища, — Велес смотрел на неё, видел в её черных глазах участие и понимание. Осознание невиновности стало понемногу побеждать чувство вины. Марена решила, что ему сейчас не стоит видеть перед собой плод его нечаянного поступка и, убрав свои ладони от его лица, обратилась к нимфам, — Девы, отнесите его в мою мастерскую.
Нимфа-воительница, что на вид казалась хрупкой девой, одним рывком подняла тело мужчины на плечи и унесла его куда-то в сторону башни.
— Что ты с ним собираешься сделать? — спросил Велес, удивленно проследив за уходящей нимфой.
— Разберу на части и переделаю в воительницу. Нам не помешают лишние руки, — ответила Марена, — Пусть и безвольной нимфой, что живёт лишь от приказа до приказа, но он обретет новую жизнь... — Богиня следила за эмоциями Велеса, надеясь на то, что он найдет утешение в её словах. И, не пожелав далее продолжать столь неприятный разговор, она сменила тему, предложив, — Не хочешь посмотреть, как мы боремся с нечистью?
Марена поманила Велеса рукой за собой и направилась к лестнице, что вела на вершину стены. По пути до их ушей доносились странные крики птиц, голоса нимф и звуки летящих стрел. Велес поднялся вверх за Марой, с интересом прислушиваясь к голосам, и, едва он вступил на каменные плиты вершины, как его тут же встретил сильный, холодный ветер, что без труда сдувал собой слабые лучи осеннего солнца, не давая им добраться до замерзших тел и приласкать их своим теплом. Глазам Старшего Бога открылась картина вечной борьбы добра и зла. По краям стены через каждые пять метров были выставлены деревянные баллисты, около которых стояли по двое воительниц и стреляли из неё в летящих по небу тварей, и атакующих снизу чудищ. Нимфы действовали слажено, давно выученной тактикой. На их лице не было и тени сомнения. Им был дан приказ охранять крепость, и они выполняли свой долг до самой смерти.
— Прыгнись! — вдруг крикнул кто-то и Марена с Велесом тут же опустились вниз. Над их головами пролетела стрела из лука одной из нимф и вонзилась в грудь летящей к ним нечисти, все тело которой было птичьим, а голова - девичьей. Лицо твари сильно искосилось, она издала душераздирающий крик, что чуть ли не оглушил Богов, и упала. Сначала, её безжизненное тело ударилось об выступ, а затем полетело вниз со стены. Велес аккуратно поднялся вслед за Мареной и посмотрел вниз со стены. Тело нечисти упало на землю и через миг из неё вышла душа, горящая синим пламенем. Велес удивился этой картине, но не успел Старший Бог обдумать увиденное, как его глазам попалась другая картина: нимфы боролись с тремя Лешими сразу, стреляя в них горящими стрелами. Чудища бились ветвями об стену, пытаясь её разрушить, под ногами Богов затряслись каменные плиты. Велес нахмурился, встревоженно взглянув на Марену. Богиня услышала его немой вопрос и ответила:
— Выдержит, не рухнет.
— Ты что, сама придумывала строй этой стены?
Марена улыбнулась его словам.
— Мне бы очень хотелось сказать "да", и похвалиться своим творением, но, к сожалению, нет. Среди людей есть довольно талантливые строители. Они и придумали, как из глины и камней слепить такую крепкую девочку. Я лишь следила за порядком. Кстати, вот один из них.
— Марена, что-то стряслось? — к ним прибежал мужчина средних лет, со взбалмошными волосами, темными встревоженными глазами, грязной одеждой и луком через плечо. Он рассеянно поклонился Велесу, приветствуя его впервые. По голосу Велес определил, что именно он только что предупредил их о нападении летучего чудища.
— Привела Велеса, чтобы показать, чем мы здесь занимаемся. Как обстоят дела, Руевит? Справляетесь?
— Как видишь, да. За сегодня ранены только двое.
— Нимфы?
— Да, люди сюда не приходят, по твоему приказу.
— Тогда почему ты здесь?
Руевит растерялся лишь на миг и тут же объяснился:
— Появились кикиморы и волколаки. Как и ты подозревала, нечисть, все же, добралась до той части стены, которая не охраняется, и пытается проникнуть к нам оттуда.
— Почему не охраняется? — поинтересовался Велес.
— Некому. Нам не хватает воинов, — ответил Руевит.
— Волколаки сильны? — спросила Марена, явно встревоженная новостями. Богиня предвидела такой исход и уже всех предупредила, как действовать, но она всем сердцем желала, чтобы этого, все же, не случилось.
— И ловки, — ответил Руевит, ни капли не утешив Богиню, — Лезут на стену так, будто по земле передвигаются. Но мы с Поревитом успеваем их сбивать. Спасибо Семарглу, он помогает нам целиться - мы не теряем время.
— Плохо дело, — заключила Богиня и подняла голову к небу, услышав очередной противный крик, — И сирен развелось, — заметила Марена, оглядываясь на грозно кружившуюся над их головами нечисть. Через мгновение в неё попала точная стрела воительницы и сирена камнем упала на землю.
— Нет же! — возразил Руевит Марене, — С нами, ведь, теперь Святовит и Велес. Теперь нам будет намного легче!
Марена украдкой глянула на Велеса, который, видимо, слабо понимал, что происходило, и ничего не ответила Руевиту. Но мужчина по молчанию Богини понял, что все не так хорошо, как ему казалось.
— Мне жаль, Руевит, но у меня есть четкое поручение отправиться в Явь. Я буду искать выживших, — ответил ему Велес. Руевит переменился в лице, услышав его ответ.
— Как же так? И, что вы собираетесь делать с живыми? — спросил встревоженно Руевит. Но его вопрос так и остался без ответа.
Было очень странно. Праздник и Войну друг от друга отделяли лишь несколько сотен метров. В одной части крепости шла кровавая битва за жизнь, а в другой, люди веселились, будто ничего плохого не происходило. Велес хотел остаться на стене, помочь нимфам с нечистью, но увидев, как воительницы ловко работают, словно слаженный механизм, он понял, что будет им только мешать. Воительницы и мужчины на стене пока справлялись, и нарушать их расписание, всего на один день, чтобы снова оставить их без помощи, он не решился. Марена поддержала его в этом, заверив, что они справятся, а если что и случится, то Святовит скоро будет на ногах.
— Если обстановка на стене настолько серьезное, то будет разумнее, если Святовит останется здесь, — предположил Велес, когда они с Мареной спускались со стены. Марена недолго подумала, прежде чем ответить.
— Я согласна, но пустят ли их туда? Я слышала, что врата Ирия строже прежнего следят за тем, кто входит и выходит. Несколько раз я пыталась отправить туда нимф с вестями, но они возвращались ни с чем. Потом мне стало нет хватать людей, и я бросила эту затею.
— Ирий пускает и выпускает только тех, кто обладает божественной силой. Такое решение было принято в целях безопасности. Если кого-то из твоих воительниц наделить такой силой, то она должна пройти через врата без особых усилий.
Марена выслушала его и приняла к сведению его слова. На обратной дороге от стены, Боги прошли мимо того места, где встретились с мужчиной, чья душа дотла сгорела в Сварожьем огне. В сердце Велеса снова всполошилась боль и сожаление, но он не стал предаваться чувствам, подавил свою горечь и обратил взор на так и не решенную задачу.
— Нужно придумать другой способ очистить душу. Смерть - это не выход, — произнес он.
— Смерть - не выход, — подтвердила Мара, — Но способ вылечить душу Сварожьим огнем, вовсе не безнадежен. Нужно придумать способ управлять этим огнем и сохранить в душе хорошее, а всё гнетущее и мучащее - сжечь.
— Откуда в тебе столько знаний, Марена?
Марена, вместо ответа, искренне улыбнулась другу.
— Я поражаюсь, как ты столько лет одна боролась со всем этим, как смогла не сломаться?
Боги вернулись к людям, которые снова встретили их торжественными воскликами. Стали чествовать их и возносить им славу. Марена и Велес улыбались чистым душам, искренне радуясь тому, как много людей их любят и верят в них. Душа Богини смерти ликовала вместе с ними, обретя новую силу, и, забыв про всю усталость. Марена была готова преодолеть любые трудности, лишь бы улыбки на лицах этих людей никогда не угасали.
— Я была не одна, Велес, — задумчиво ответила Мара Велесу, — Да и был ли у меня выбор сломаться, когда столько любящих и искрящихся глаз смотрят на тебя и, даже не сомневаются в том, что ты их защитишь?
Велес промолчал. Он понял на что опиралась Богиня, когда отважно сражалась за жизни людей. И не скрывал своего восхищения.
Они присели у большого костра вместе с народом и стали слушать их народную песню, которая восхваляла небесный мир, рассказывала о печалях и мечтах обычных земных людей, что должны были заслужить право жить среди Богов, преодолевая по пути сложности, и, справляясь с бедами.
Они присели у большого костра вместе с народом и стали слушать их народную песню, которая восхваляла небесный мир, рассказывала о печалях и мечтах обычных земных людей, что должны были заслужить право жить среди Богов, преодолевая по пути сложности, и, справляясь с бедами.
Небесный Рай и Лекарь Бог.
Над бездной вечности, над глубиной творенья
Летит мой дух на крыльях вдохновенья.
Порой над ним в раскатах блещут грозы
И слышит он их мрачные угрозы.
Но гордый дух становиться всё крепче
И снова он летит из прошлого далече:
К развязке лжи, обмана и страданий,
Где в небесах вольготней и желанней,
Где в творческом скопленье из теней
Не спрячется мошенник иль злодей,
Где нет ни зависти ,ни злости, ни печали,
Где открываются неведомые дали...
Там все волненья исчезнут навсегда,
Там воздух чист, как горная вода.
И там мой дух найдёт успокоенье,
И вниз , склонясь в немом благоговенье
Он будет вымолять прощенье у Творца
И мне не нужно райского дворца.
Но если Бог мои грехи простит
И мне войти в обитель разрешит.
С какою радостью откроются ворота
И я очищенный от скверны и заботы
Влечу, как сокол в райские сады.
И мне навстречу полетят мечты.
И окружённый армией небесной
Я озарюсь их прелестью чудесной.
Я буду жить в блаженстве и покое
И я забуду всё удушливо земное
И мой Спаситель, мой учитель славный
Он лишь тогда откроет свои тайны.
Велес был тронут этими строками. Он стал ещё лучше понимать, что значит смерть для этих необычных существ, которые сидели сейчас рядом с ним, стал понимать сколько разных, незнакомых ему чувств переживают эти люди, и, как сложно им порой бывает с этими чувствами справляться, если эта песня стала, однажды, для них народной. Когда люди перестали петь, началась занятная беседа об их прошлых жизнях. Стало темнеть. Люди так увлеклись своим разговором, что постепенно забыли о том, что рядом с ними сидят Боги. Велес оглянулся по сторонам, в поиске Марены, но ей, видимо, уже давно наскучила их шумная компания, что она решила незаметно уйти, не прерывая их веселые споры. Велес тоже устал и решил попрощаться с ними, пообещав, что когда-нибудь, он обязательно снова к ним придет. Смертные не стали задерживать Бога и пожелали ему спокойной ночи. Но Велес не отправился спать. Он ушел к реке, которая текла здесь неподалеку, желая уединиться, и, попрощаться с миром Нави перед тем, как он покинет его.
Когда люди перестали замечать Марену, что тихо сидела, стараясь не мешать их веселью и радовалась вместе с ними, незаметно ушла от компании к себе, чтобы проведать Святовита, заняться делами и отдохнуть. Мара знала, что, даже если они и заметят, то не станут держать на неё зло. Она направлялась к башне и, чем дальше она уходила, тем тише звучали голоса веселых людей, и громче её тревожные мысли. Она и не заметила, как быстро успела подняться по лестнице к комнате Святовита. Мара прислушалась и поняла, что в комнате никого, кроме самого Бога, нет: лекари закончили свою работу и теперь он отдыхал. Богиня неуверенно и тихо постучалась в дверь, а в ответ услышала тишину. Мара догадалась, что Святовит сейчас, скорее всего спит. Лекари выпроводили её из комнаты не просто так - лечение после удара Лешего проходило весьма болезненно и видеть такое ей не было необходимости. Она хотела уйти и зайти к нему позже, завтра, но вместо этого её руки открыли дверь, а ноги сами повели Марену в комнату. Богиня была права: он спал. Тело было перевязано, где-то через повязки слегка выступала кровь. Марена огляделась: рядом с его кроватью, на столе лежали остатки тканей, которыми обрабатывали раны, и непонятная мутная зеленая жидкость в чаше. При столе стояла деревянная табуретка. Марена присела, зачем-то отодвинув её подальше от Святовита, и выдохнула, разглядывая его лицо. Она заметила, что на нем появились новые шрамы и морщины. Его сон был беспокойным: он хмурился, ресницы дрожали, губы и щеки дергались. Марена чувствовала, что он сейчас проснется и очень хотела встать и уйти, но вместо этого продолжала сидеть, словно вкопанная. Ей не хотелось разговаривать о прошлом, но тогда почему она к нему пришла? Почему осталась? Она, ведь, понимала, что это неизбежно.
Он открыл глаза, глубоко и тяжело вдохнул, застонал от боли, выгнув спину. Марена тут же вскочила, налила ему воды и дала испить. Он не сразу понял, кто перед ним, но от помощи не отказался. Богиня поправила его подушку и помогла ему лечь поудобнее. Узнав Мару, он стал сдерживать свои эмоции, чтобы скрыть свою боль, отчего его дыхание стало походить на громкий, отрывистый хрип.
— Сколько я спал? — спросил Святовит, видимо подумав, что Марена сидела здесь уже давно. Она подумала, пожала плечами и ответила:
— Наверное, ты проспал весь день.
Они посидели некоторое время в неловком молчании. И Марена, дабы разбавить обстановку, встала, чтобы зажечь свечи.
— Не надо. Давай, посидим в темноте, — сказал Святовит. Мара послушалась и подошла к окну. Её глазам открылись виды на дома людей, где постепенно тушили свет, собираясь ко сну, — Велес уже покинул Навь?
— Нет. Решил дождаться, пока тебе не станет лучше.
— Что с тем Лешим, которого должны были привести нимфы?
— Не жилец. Ждет меня в мастерской.
— Он мертв? — удивился Святовит. Марена не ответила, а Бог догадался сам, — Сварог переборщил...
— Переборщил. Но мы хотя бы знаем, чего делать нельзя.
Снова настала тишина. Святовит задумался о смерти, тех, кого обычно называют бессмертными. Очень странно и пугающе осознавать, что смерть, которая всегда обходила тебя и твоих родных стороной, действительно существует. Пусть далеко, пусть где-то за стеной, но она есть. Первая встреча с ней, обычно, волнительна и болезненна, потому что в нашем сознании отворяется маленькая железная дверца, которая прячет за собой комнату с именами тех, кого в твоем жизненном пути уже встретила смерть. Дверь открывается резко, громко, протяжно скрипя, и, пропуская в помещение мощный и холодный поток твоих мыслей, что кричат от непонимания и горя, отрывают собой пыль, которая, за столько лет, уже успела стать единым целым со стенами твоего сознания, превратившись в твердые комки грязи, и грубо бросают их о земь, разбивая, и, снова превращая их в пыль. Это больно, но со всем можно смириться, ко всему можно привыкнуть, как смирился и привык Святовит.
— Велес, наверное, переживал, — произнес он.
— Да. Удивительно, что за столько лет своей бесконечной жизни, он ни разу не встречался со смертью лицом к лицу.
— В отличии от нас с тобой, — добавил Святовит.
Марена промолчала, выдохнула, предчувствуя, что он скажет дальше. Он выдержал паузу, думая, спросить ему или снова отложить разговор. Но выбор за него сделала Марена, которая больше не желала таскать на себе этот груз, который за годы, стал казаться ей тяжелее.
— Твой сын Боримир, был славным юношей. Сильный, храбрый, златовласый молодец. Прямо как ты в детстве.
Святовит усмехнулся. Вновь перед его глазами появилось улыбающееся лицо его покойного сына. Разве же он был на него похож?
— Я не был таким умным в детстве. Никогда таким не был.
— Тогда, он унаследовал это от своей матери, — улыбнулась Марена, украдкой на него взглянув. Святовит молча с ней согласился, не стал комментировать, вспоминать про девицу, которую он видел всего пару раз за всю жизнь. Марена поняла его и продолжила, — В тот день, Белобог отдал мне приказ, не говорить тебе о том, что стало с твоим сыном. Он считал, что это будет для тебя хорошим наказанием, за погубленную жизнь стольких воинов. А я возражать не посмела.
— Ты злилась на меня, — поправил Марену Святовит, невольно добавив в свой голос упрек.
— А как не злиться?! Ты был так глуп, слаб и эгоистичен! — крикнула Марена, не сдержав своих чувств. Из её глаз прыснули слезы, которые она сдерживала долгие годы, — Столько жизней, столько сынов невинных метерей, что с замершим сердцем ждали их дома, превратились в прах, в пыль, в ничто! Как мне можно было не злиться на тебя, Святовит?! Ты своими руками превратил свое горе в горе тысячи людей. Ты можешь себе представить... — она не договорила, оцепенела, услышав, перебившие её, тихие слова:
— Прости меня.
Богиня смотрела на него беспомощными, полными слёз глазами. Теперь у неё не было никакого сомнения в том, что он действительно сожалеет. Руки дрожали от волнения и злости, что внезапно охватили её тело. Она только сейчас заметила, что её щеки стали мокрыми от слез. Мара вытерла капли пальцами и увидела, как Святовит протягивает ей руку, подзывает к себе. Она удивилась, подумала, затем неуверенно сделала маленькие шаги к Богу. Он взял её мокрую, горячую ладонь прижал к губам и закрыл глаза.
— Я виноват, — продолжил он, убрав женскую руку от губ. Марена аккуратно отстранилась от него, сделав шаг назад и убрав руки за спину. Святовит сделал вид, что не заметил и продолжил говорить, — За столько лет моя совесть успела сполна меня наказать, заставив погаснуть в моем сознании всю мою силу, которая у меня была при сыне. Довольно. Я натерпелся, Мара. Скажи мне, где он? Что с ним?
Марена сглотнула, стиснула зубы, унимая злость. Богиня обратилась к своим светлым чувствам, чтобы простить, понять и исцелить своего друга. Она снова присела на стул рядом с ним, взглянула ему в глаза и стала рассказывать.
— Пока ты сражался за защиту Прави, мы занимались созданием мира для людей. Когда Боримир погиб в том чужом мире, я переправила его в Ирий. Душа твоего сына была полна сил, она святилась, горела, словно огонь. Я думала, что его будет легко вылечить и скорее вернуть к тебе, чтобы твоя боль немного утихла. Но, оказалось, она утратила все способности к жизни. Что-то, что было в наконечнике стрелы, уничтожила всю его память. Боримир превратился в сгусток беспорядочной силы. Всё состовляющее его души превратилась в непонятное месиво и, как бы мы не старалась, собрать всё заново в исходном порядке и снова воссоздать твоего сына было невозможным. Мы могли сделать из того, что осталось от Боримира целую сотню других душ, но Белобог не позволил. Он приказал превратить Боримира в реку, чтобы он продолжил служить во имя добра и жизни.
— В реку?
— Да, в широкую, быструю, могучую, бесконечную реку Нави.
— Так он здесь? — всполошился Святовит и хотел было встать, но боль резко дала о себе знать, он застонал. Марена бросилась к нему, удержала за плечи, помогла ему лечь обратно, взволнованно проговорив:
— Я свожу тебя к нему завтра же. Сейчас отдохни, поспи ещё немного. К утру боль пройдет, тебе станет намного легче.
Святовит не возражал. Он не сказал ни слова, не стал расспрашивать Мару о всех подробностях. Бог ушел в свои раздирающие мысли, закрыл глаза, в которых стали показываться капли слез и глубоко вдохнул ночной прохладный воздух, чтобы заглушить боль раскрытой душевной раны. Марена была рядом ещё некоторое время, но, вскоре оставила его наедине. Она посчитала, что такое нужно переживать самостоятельно и её слова ему ничем не помогут, тем более сейчас, когда он закрылся от Богини твердым молчанием.
Он не был готов раскрывать ей душу. Марена не хотела его торопить.
Река шумно журчала, подыгрывая звукам вечерних сверчков и лягушек, шелесту камышей, что гнулись ведомые прохладным ветерком, и мыслям старшего Бога, что мирно напевали сегодняшнюю песню. Велесу не хотелось сейчас думать о плохом. Ему не хотелось думать о настоящем. Он хотел хотя бы на эту ночь забыться. Велес опустился к берегу реки и, найдя для себя сухое местечко, присел и глубоко вдохнул, наполняя свою грудь вечерней прохладой. И снова эта необъяснимая грусть от того, что уже завтра, в это же время, он будет бродить где-то в дебрях другого мира в абсолютном одиночестве, стала царапать сердце Старшего Бога. Увидев сегодня результат того, что сотворил Сварожий кинжал с нечистью, Велес решил, что больше не будет применять его в бою, нежелая больше никого убивать. Но в таком случае, ему нужно быть осторожнее и несколько раз внимательнее, чтобы не попасться в глаза какой-нибудь твари. Но это потом... Завтра, выспавшись, он решит, как быть. Как говорила Марена? Утро вечера мудрее? Неважно. Он устал.
— Любимый, ты, наконец, пришел за мной? — послышался дивный, чарующий и, до боли знакомый, женский голос. Велес всполошился, поднялся на ноги глядя на речную гладь, что отражала черноту ночного неба и искал ту, чей голос он только что услышал. Он не верил своим ушам. Ведь, откуда она могла появиться здесь? Она назвала его любимым? Его ли? — Я здесь, Велес... — послышалось Богу откуда-то слева. Он обернулся, судорожно пытаясь найти глазами лицо своей любимой. Вскоре, разрушая собой привычный поток реки, из-под воды вынырнула дивная красавица. Она нежно улыбнулась ему и взглянула синими глазами прямо в его влюбленную душу. Велес шагнул к ней навстречу, по щиколотку войдя в воду.
— Додола? — выдохнул он словно не своим голосом. Красавица подплыла к нему ближе протянула тонкую бледную руку и стала напевать.
— Услышь мой голос, о, любимый. Не беспокойся ни о чем. Забудь всё горе, пойдем со мною. Усни в объятиях мирным сном, — Велес, зачарованный пением, стал идти к деве, называя про себя имя своей горькой, безответной любви, не замечая того, как уже вошел в воду почти по пояс. Дева продолжала петь, зовя к себе Старшего Бога — Услышь меня, о, вестник счастья, и темный мир мой осве... — внезапно, песнь девы прервал камень, прилетевший ей прямо в нос. Дева разразилась громким, противнейшим криком, приводя Велеса в чувства, и, держась руками за своё лицо, которое обрело в глазах Бога свой истинный, ужасный вид, дева нырнула обратно в реку, на прощание показав свой длинный рыбий хвост.
— Тьфу, ты! Премерзкая певичка! — выругался кто-то за спиной у Велеса. Он несколько раз сморгнул перед тем, как ему удалось осознать, что он стоит по пояс в воде, и обернулся, чтобы понять, кто сейчас так громко выразился. Он увидел ту самую темноволосую девушку, которую он этим днем встретил на празднике. Девушку, что смогла заставить его улыбнуться и наполнить душу теплом одним своим смехом, и, которую он хотел обязательно увидеть ещё раз. Но, ведомый собственными переживаниями, он о ней успел забыть, — Ты из воды-то выходи! Не то яр простудишь, — хохотнула она, прервав его мысли. Велес зашагал из воды к берегу, пристально разглядывая девушку, что кокетливо накручивала одну из своих косичек на свой палец, и, не желая уступать мужчине, тоже высокомерно осматривала его с ног до головы.
— Это была русалка? — спросил Велес, подойдя к девушке, и, встав близко перед ней.
— А кто же ещё? Твоя Баба-Рыба?
Велес улыбнулся её дерзости и ответил:
— Я думал, в крепости такое не водится.
Девушка в отвращении поморщила нос, словно изо рта Велеса завоняло трупами, и гордо пролепетала:
— Не водится. Видать, одна гадина, таки, прошмыгнула... Мой брат даже дольше продержался! Он целых пять минут не поддавался её премерзким колдунствам, а ты! Ты, ведь, Бог!
— Видно, у твоего брата сильная воля и свободное сердце.
— Что значит свободное сердце? Как сердце может быть свободным? Совсем дурачок?
Велес засмеялся, выжимая воду из одежды, и объяснился:
— Это значит, что он ни в кого не влюблен.
Девушка задумалась над его словами, следя за его действиями, и ничего ему не ответила. Велес этому даже удивился и поднял свои серые глаза на девушку, что хмурила брови, сосредоточенно что-то обдумывая.
— Как зовут-то тебя, грозная?
— Ягая, — ответила девушка словно во сне, не прерывая своих важных мыслей.
— Красивое имя, Ягая, — ответил Велес и решил вытащить её из своих размышлений, — О чем задумалась?
Девушка вопросительно глянула на Бога, видимо не поняв, его слова.
— Имя красивое? — переспросила она.
— Красивое.
— А вся я, тогда получается, не красивая?
Велес не удержал свой смех и стал снова оценивающе разглядывать молодую деву. Её волосы цвета молодого каштана, заплетенные в мелкие косички, доходили девушке до пояса. Маленький нос, что часто недовольно морщился, обзавелся ранними морщинками по бокам. Круглые темные глаза, что все время сверлили высокомерным любопытством любую плоть, смотрели на Велеса со всей, что ни на есть, серьёзностью. Тонкие губы, были нервно сжаты, показывая собеседнику, что девушка ждет его вердикт. Не пухлые щечки, на которых бесцеремонно рассыпались веснушки, заалели, видимо, от возмущения. Если посмотреть на все это вместе, то получалась довольно милая и смешная картина.
— Красивая, — решил Велес.
— Уж покрасивше Додолы?
Велес удивился и переменился в лице.
— Откуда ты её знаешь?
— Ты смотрел на певичку и произнес это имя. Твоё сердце несвободное из-за неё?
Велес, наконец, понял, о чем она так сосредоточенно думала. Мысленно похвалил её за догадливость и умилился её интересом. Промолчал. Ягая все поняла по-своему.
— Досада-то какая, — пробубнила она себе под нос.
Велес услышал её, удивился и поинтересовался:
— А что ты хотела?
— Что хотела, что хотела! — воскликнула в ответ Ягая, возмущенно махнув руками, — В кое-то веки от братьев сбежала! А этот топиться собрался, потому что сердце несвободное! Не такого я мужика хотела!
Велес вначале обомлел от такой откровенности. Хотел было засмеяться, но осознание того, что Ягая сказала чистую правду, оголив его слабую сущность, не давало ему это сделать. Его щеки и губы задергались, не зная, что именно им изобразить, из всей той радуги эмоций, которых вызвала эта смелая, откровенная девушка. Он выдохнул прохладный воздух, сделал к ней шаг, заглянул сверху на возмущенные и, в то же время, опечаленные глаза. Она хмурила брови, выпячивала губы и, казалось, была совершенно равнодушна его близости.
— А какого ты хотела?
— Сильного.
Велес услышал. Схватил Ягаю за талию, легко поднял над землей. Девушка взволнованно ухватилась за его плечи и довольно улыбнулась.
— И смелого, — добавила она. Велес усмехнулся и прильнул к губам девушки нежным коротким поцелуем, — И всё? — удивилась она.
Велес не ответил и двинулся от берега чуть выше, приметив для себя ровную поверхность, покрытую мягкой, ещё не высохшей, осенней травой. Остановился и опустил Ягаю на землю, нависая над ней. Она смотрела на него, от чего-то, очень довольными глазами, еле сдерживала улыбку и, не став ждать Велеса, потянулась к нему и поцеловала, руками схватив Бога за шею, и, нетерпеливо углубляя поцелуй. Велес перекинул одну ногу через хрупкое тело девушки. Холодная, мокрая ткань одеяния Велеса, слегка прикоснулось к оголившимся, от задранного платья, бедрам девушки, вызвав тысячи мурашек. Ягая не осталась в долгу и полезла прохладными пальцами свободной руки под рубаху Велеса, заставив его тело напрячься, а сердце биться сильнее. Он нетерпеливо ласкал её плечи и шею своим скользящим горячим языком, блуждал руками по всему её, дрожащему от возбуждения, телу. Его руки опустились ниже и ловко сняли с неё платье, открывая все прелести молодого женского тела. Велес коротко взглянул на горящие счастливые глаза Ягаи, опустился ниже наслаждаясь красотой, трепетной дрожью, и снова прильнул к её телу. Он ласкал тело девушки, дразнил и изучал её. Губы нежно касались её мягкой, белоснежной кожи, накладывали дорогу из влажных поцелуев от мочки уха, ниже, лаская груди, затвердевшие сосочки. Девушка отвечала на его нежность приглушенными сладкими стонами, и неожиданными криками, что переходили в звонкий смех, когда Велес слегка прикусывал её разгоряченное тело, обжигая дыханием. Девушка продолжала наслаждаться, становилась раскрепощеннее, уверенно зарылась одной рукой в его волосы, а другой задрала его рубаху. Он усмехнулся её нетерпению и, снова вернулся к жадно вдыхающим прохладный воздух губам. Он вел, требовательно разомкнув её губы языком и, проникнув во внутрь, вытворял нечто невероятное, от чего кружилась голова и терялся рассудок. Велес на миг отстранился от Ягаи, чтобы снять, ставшую раздражительной, рубаху. Девушка руками потянулась к оставшейся мокрой ткани на Велесе, которая так мешала увидеть его всего и сильно раздражала. Она стянула с него нижнее бельё, не без его помощи, и её глазам открылся вид на могучий яр, который требовал внимания. Девушка дразнящими руками провела рукой по затвердевшему органу и услышала приглушенный рык мужчины. Он резко схватил её руки и закрепил над её головой одной рукой, а другой согнул ноги Ягаи на коленях и пристроился между. Девушка усмехнулась его порыву, не стала возмущаться его грубости. Он посмотрел на неё взглядом полного хищного желания, и увидел в глазах девушки пьяное предвкушение. Ягая поддалась ему навстречу, Велес не заставил её долго ждать. Их тела сплелись воедино, причиняя друг другу невыносимое удовольствие. Девушка вырвала свои руки и прижалась к нему ближе. Мужчина умело ласкал её тело, двигаясь быстрее. Ягая реагировала на каждое его прикосновение. Большие сильные ладони мужчины порывисто и нежно приподнимали её грудь, грубо сжимали, щекотали бедра, заставляя извиваться под ним, кричать и не сдерживать себя. Их пальцы скользили по телу, лаская каждый сантиметр. Ягая испытывала блаженство от его близости, от каждого движения и каждого касания. Они оба были на пределе. Тело сковало, сердце бешенно стучалось, а голова кружилась в неистовой пляске. Им казалось, что их души, терзаемые удовольствием, выпали из мира, куда-то в неизвестность. Им было неважно, где они, ведь, сейчас для них ничто не являлось настоящим, кроме любви и страсти, что охватили их тела, на берегу шумной реки.
— Велес... — выдохнула Ягая, чувствуя приближение пика своего наслаждения. Их движения стали едины и продолжались ещё недолго, пока не послышался её громкий крик, прерванный его глубоким поцелуем. Затем снова стон, тела напряженные до предела, смелые, нежные, временами грубые, а главное, желанные непрерывные движения, поцелуи и ласки, обжигающие прикосновения.
До обессиливающего изнеможения...
Утомленная Ягая уснула прямо там, на земле. Велес прилег рядом боком, стал разглядывать её милое личико, которое теперь, вместо смелости и гордости, стало изображать, тихое, мирное счастье. При свете луны были видны следы капель слез, что текли из её глаз. Велес аккуратно провел пальцами по её лицу, стирая влажные дорожки. Ягая дрогнула, и недовольно отвернула от него своё лицо. Велес улыбнулся, привстал и коротко поцеловал девушку в щеку. Аккуратно надел на неё платье, оделся сам, прислушался к окружению и понял, что все разошлись по домам. Он был этим доволен и, аккуратно, стараясь не тревожить её сладкий сон, поднял девушку на руки и ушел от берега. Он не знал, где её дом, потому отнес её к себе, уложил на свою кровать, накрыл одеялом и поглядел на Ягаю еще немного. Бог понимал, что им не удастся встретиться в ближайшие десятилетия. Может, они будут помнить этот день, как сон, как явившееся случайное видение. Может, будут скучать, ждать встречи, а может, уже к утру все забудут и в их жизни, полной увлекательных приключений, ничего не поменяется.
Велес грустно улыбнулся, когда Ягая почесала свой нос и спрятала под одеялом свою голову, оголив ножки. Он тихо выдохнул и, смирясь со своей судьбой, стал собираться в дорогу. Когда-нибудь, и он сделает счастливой какую-нибудь дивную красавицу. Когда-нибудь и он обретет семейный покой и уют. Но это потом. Когда-нибудь потом...
Осеннее солнце встать ещё не успело, а Велес уже был готов идти в путь-дорогу. Вокруг стояла умиротворенная тишина, дул прохладный ветерок, звезды на небе постепенно стали блекнуть, птицы друг за другом просыпались и встречали новый день. Бога провожали его верные друзья: Марена, Бахус и Святовит, опирающийся на палку, после очень сложного лечения заражения кровью Лешего. Лекари обещали, что в течении нескольких дней, Бог войны полностью восстановится.
Велес ещё ночью собрал свои вещи, поспал всего пару часов на неудобном стуле, дабы не потревожить спящую Ягаю, хоть и понимал, что это, возможно, последний раз в его жизни, когда он мог бы поспать на хорошей кровати - в мире Яви он вряд ли такое найдет. Девушка тихо прохрапывала на его кровати, а Велес, улыбаясь этому, заснул, положив руки на спинку стула, а голову на свои руки. Когда он проснулся, Ягая до сих пор спала. Было грустно вот так не прощаясь уходить, даже не успев узнать друг про друга что-то ещё, кроме имени. Велес знал, что он её не забудет. Знал, что если вернется в Навь, его глаза будут искать эту грозную девушку. Будут, несомненно, и такие дни, когда он не сможет вспомнить её имя. Её лицо, возможно, тоже на несколько мгновений покинет Велесову память, но он никогда не забудет те живые эмоции и тепло, которые она успела ему подарить за столь короткое время. Он не решился её будить - легко поцеловал в макушку и вышел из комнаты. За дверью его уже ждала Марена. Они спустились вниз, где их встретил Бахус, который помогал Святовиту стоять на ногах. Они вместе отправились к вратам. Марена пообещала, что будет следить за Велесом, и отправит помощь, если понадобиться. Но Велес отказался, сказав, что в первую очередь нужно защищать смертных.
— Я смогу продержаться. Если в Ирие сочтут это правильным, пусть пришлют ко мне кого-нибудь на подмогу.
— Как ты собираешься держаться? — спросил Святовит, что шел прихрамывая, и, держа в руках посох, что сделал на скорую руку Бахус из виноградника, — Хочешь использовать кинжал Сварога?
Велес промолчал, не зная, что ему ответить. Разве он мог, теперь, зная к чему это приведет, использовать кинжал? Но что ему делать, если на кону стоит его собственная жизнь?
— Если придется защищаться, он применит кинжал, — ответила за него Мара, — В этом нет ничего постыдного, когда нет другого выбора. А наша с вами задача, поскорее придумать как спасти эти души, чтобы не приходилось убивать.
— Я постараюсь что-нибудь придумать, — коротко бросил Велес, — Я не знаю, с чем мне придется столкнуться. Еще рано что-то решать.
— Ве-велес! — послышался писклявый голосок где-то за спиной у Богов. Они обернулись и увидели суседка, что скакал к ним верхом на черной кошке, — Неужели, хотел уйти, не попрощавшись со мной?
Велес улыбнулся, увидев отважного друга, подошел к нему, присел на корточки.
— Здравствуй, Волк. Прости, не хотел будить.
— Кого будить? Меня что ли? Иш, чего надумал! Да в этой деревушке нет никого, кто проснулся бы раньше меня! Я всегда бдю!
— Не сомневаюсь, Волк. Я рад, что смог перед уходом с тобой повидаться, спасибо, что пришел проводить.
— Это не меня, это ты Ягаю благодари, она попросила меня тебя задержать.
Боги, услышав это выдержали молчание, вопросительно взглянув на Велеса, он сделал вид, что не замечает их взглядов и продолжил разговор.
— Зачем?
— Сказала, что ей нужно что-то тебе отдать. Пойдем к вратам, она подойдет туда, — сказал Волк и кошка словно по команде пошла вперед. Боги продолжили свой путь. Марена улыбнулась услышанному, взглянув на засмущенного Велеса. А тем временем, гордо проходя мимо Бога войны, суседко удивился, заметив в его руке посох, — Святовед, что это тобой? Кости старые подводят?
Святовит усмехнулся, пожав плечами, обратился к Велесу и, не сдержав любопытство, спросил:
— Кто такая Ягая?
Велес не ответил не только потому, что не хотел отвечать, но и потому что знал про неё не больше Святовита. Дабы вопрос Великого бога не остался висеть в воздухе, ответить на этот вопрос решился только Бахус.
— Это девушка из деревни. У неё есть семь братьев - она их младшая сестра. В Яви их сразила чума, и они все умерли друг за другом, а их родители смогли победить болезнь и выжить. Ягая с братьями уже давно обитают в Нави.
— Как печально, — выразился Святовит, на что Волк громко засмеялся.
— Ты только это самой Ягае не говори!
Его смех подхватили Марена, Бахус и даже Велес, который за короткое время смог сполна понять характер этой девушки. Боги продолжили путь в тишине. Лишь Бахус с Марой перекидывались парой тройкой слов о рутинных делах крепости. Святовит прислушивался к ним, чтобы лучше понять обстановку того, что происходит. Так они дошли до Великих врат Яви. Святовит видел эти врата впервые, а Велес помнил их как ясный день. Они запрокинул свою голову в верх, чтобы увидеть все их величие.
— Ужасно неудобные эти ваши врата, — проворчал Волк, которому было сложно так же взглянуть на них. Боги стали ожидать Ягаю. Стоя в тишине, Марена вспомнила кое-что, что давно хотела спросить у Велеса:
— Велес, ты же помнишь, как переходить через овраг? — Велес вопросительно на неё взглянул, пытаясь вспомнить о каком овраге идет речь. Его осенило только через несколько мгновений, и он закивал головой.
— Помню. Звериная тропа, что на западе от врат.
— За вратами живут звери? — удивился Святовит, — Я думал между Явью и Навью пустота.
— Не пойму, чевой-то вы до сих пор мост не построили? Что вы за боги такие? — возмутился Волк. Марена улыбнулась обоим своим друзьям прежде, чем ответить.
— Людям и мне мост не нужен. Миры созданы для нас так, чтобы нам не пришлось долго бродить по межмирью. А звери там не живут. Только, бывает, что дикие кошки из Яви находят к нам дорогу, протопчатся раз-два и возвращаются обратно.
— Удивительные животные, правда? Всегда их любил, — сказал Велес.
— Кого это ты там опять полюбил? — послышался голос девушки. Все обернулись. Грудь Велеса что-то волнительно кольнуло, и он обернулся к ней последним. Ягая распустила свои мелкие косы и теперь перед Богами стояла пушистая, улыбчивая красавица. Он словно заново был ею очарован, глупо улыбался, дрожал ногами оттого, что не мог решить подойти к ней ближе или остаться на месте. Ягая не ждала, пока он решится и, играючи, на носочках, мелкими шагами в одну линию, сама подошла к Богу, что-то пряча за спиной. Велес удивленно вскинул брови, пытаясь подсмотреть, что это в её руках. Но она не стала долго мучить Бога любопытством. И показала, что она прятала: длинную веревку толщиной примерно в дюйм, сплетенную странным образом. Она протянула свой дар богу, загадочно улыбаясь.
— Что это? — спросил Велес, взяв веревку.
— Чтой-то ты вечно такие глупые вопросы задаешь, Велес. Разве ж невидно что это?
— Веревка, — ответил сам Велес.
— Умница, догадливый, — усмехнулась Ягая, — А соль не том, что это, а из чего это сделано. Я эту веревку несколько лет плела из своих волос, — похвасталась Ягая, — Она очень-очень крепкая. Возьми её с собой, в Яви она тебе пригодится.
— Ты столько лет её мастерила... Зачем ты мне её даришь?
— Во, пень! Сказано же, что пригодится, — воскликнул Волк и засмеялся. Боги на него покосились, дав знать, что ничего смешного здесь нет. Волк умолк.
— Видимо, для тебя и мастерила, — пожала плечами девушка, — Возвращайся скорее живым и здоровым, мы будем тебя ждать, — девушка опустила руки к животу, нежно взглянула и погладила. Велес проследил за её движениями, не сразу понял, что она хотела ему сказать, а когда понял, то был ошеломлен.
— Ты ждешь ребенка?
— Мы ждем ребенка! — возмутилась Ягая. Велес молящими глазами взглянул на Марену, чей острый глаз всегда мог определить, в чьем доме появится новая душа. Она, улыбаясь, кивнула Велесу, подтверждая слова Ягаи. Велес заволновался, не зная, радоваться ему или плакать.
— У тебя в один год будет двое детей. Шустрый ты, — хохотнул Святовит, наблюдая за отчаянным видом своего друга.
— Как двое? — удивилась Ягая, поочередно смотря каждому Богу в глаза. Но верные друзья не сдали Велеса и не ответили на её вопрос. Ягая пожала плечами, сделав вид, что это ей не интересно. Велес хотел сказать несколько приятных слов Ягае как девушке, которая ждет от него ребенка. Хотел успокоить, показав, что он очень рад этой новости, но его изумление услышанным, не дало ему подобрать радостный тон голоса. Поэтому он сказал то, что было действительно важно и нужно в эту минуту прощания:
— Я обязательно вернусь, — он шагнул к девушке, заключил в свои объятия и поцеловал в макушку. Затем тихо прошептал так, чтобы слышала только она, — Береги себя... И его...
— И ты. И ты про себя не забывай. Кушай почаще и мойся. Ей богу, от тебя пахнет лошадиным навозом!
Велес тихо засмеялся, прижав к себе Ягаю крепче. Она тоже обняла его, глубоко вдохнула его неприятный запах, выдохнула, уверенная в том, что теперь этот запах точно ни с чем не спутает, отстранилась, грустно ему улыбнулась и, отойдя от него на несколько шагов, с болью в груди отпустила его в путь.
Ни на минуту не сомневаясь в том, что они снова встретятся.
По велению Мары могущественные врата в Явь открылись. Марена поторопила Бога поскорее уходить - врата долго открытыми не останутся.
Когда Велес спасет смертных, когда его миссия закончится и он, как и обещал, вернется - в Нави и Прави уже будут ждать его дети, которые вырастут, слушая перед сном сказки про своего Великого отца.