Два кофе, пожалуйста!
Она была в обычной деловой одежде. Сидела одна, пила кофе и курила Marlboro — они отлично сочетаются, неудивительно, что она их совмещала. Обычно в это время в столовой либо никого нет, либо все слишком заняты собой. Но в тот день я увидел её — скромную и задумчивую. Я долго смотрел на неё, но так и не решился подсесть.
Весь оставшийся день я думал только о ней. «Странно, я никогда не видел её раньше. Может, новенькая?» — спрашивал я себя. Мысли о ней не покидали меня ни в ванне, ни за завтраком. Я пытался выведать о ней хоть что-то у коллег.
Однажды вечером на остановке я наконец решился:
— Привет! Тебя ведь Клара зовут?
— О, привет! Да, Клара. Клара Паркер.
— Понятно. А я Том Митчел.
— Мне кажется, или мы где-то встречались?
— Да, в столовой на втором этаже.
— Ах да, точно! Приятно познакомиться! — она улыбнулась и протянула руку.
— Взаимно, — ответил я, пожимая её ладонь.
Она спросила, давно ли я здесь работаю. Узнав, что целых пять лет, она удивилась, ведь сама устроилась совсем недавно.
— Ой, мне пора. Удачи, Том! — она заскочила в автобус №19.
Я понял, что только что пропустил свой автобус, глядя, как Клара уезжает в сторону моего района. Пришлось идти пешком, но это было неважно. Я узнал, что она живет одна и многие пытаются с ней познакомиться. Каждый вечер я садился за стол, где стояли мои таблетки, и писал ей письма на чистых листах, но не решался их отправить.
Помог случай: я встретил почтальона Барни, которого видел почти каждый день.
— Барни, ты знаешь Клару Паркер? Передай ей этот конверт, только не говори, от кого он, хорошо?.
После этого в столовой мы начали пересекаться взглядами. Казалось, она догадывалась, чьи это письма. Я продолжал писать ей о её волосах цвета молочного шоколада, о зеленых глазах и запахе ментоловых сигарет. В один из дней на моем столе появилась записка: «Приходи в субботу в 16:00 в кафе "Тони" возле Хайбери-Филдс».
На встречу я пришел раньше. Когда я уже думал, что она не придет, Клара вбежала в кафе, ища меня своими бесконечными зелеными глазами. Мы проговорили несколько часов: о работе, хобби, детских мечтах и зависимостях. По радио играли The Smiths — её любимая группа. Оказалось, она курит ментоловые сигареты только после кофе. А еще она жила всего в трех кварталах от меня, на Барнсбери-стрит.
— Это ты писал мне письма? — спросила она.
— Да.
— Спасибо, мне было очень приятно.
Мы гуляли по парку, курили одну на двоих пачку Marlboro. На Кларе был серый кардиган и шарф Burberry в клетку. Была середина сентября, необычайно теплая для Лондона — около 19 градусов. У её дома она поцеловала меня в щеку. Я буквально растаял. Дома я убрал таблетки на полку, достал старый ежедневник и начал записывать всё, что чувствовал.
На следующий день я летел на работу. Сделав всё за пару часов, я спустился в столовую к Кларе. Она положила голову мне на плечо. Босс, удивленный моей продуктивностью, отпустил меня пораньше. Мы провели весь вечер вместе. Дома я написал для неё стих:
«В Клеркенуэлл туман и дым ментола,
На третьем этаже опять застой.
Я — лишь обрывок скучного глагола,
Пока не встречусь взглядом я с тобой...».
Мы стали неразлучны. По выходным гуляли в парке или сидели друг у друга. В её квартире на Барнсбери-стрит было гораздо уютнее, чем в моей. Вскоре она фактически переехала ко мне на Кросс-стрит. Однажды ночью она предложила пойти погулять. Мы поехали к Биг-Бену на первом утреннем автобусе. Там, под бой часов в семь утра, она впервые сказала: «Том, я люблю тебя» и поцеловала меня в губы.
Но перед её днем рождения всё изменилось. Клара внезапно решила вернуться к себе, сказав, что хочет побыть одна. На работе она начала меня избегать.