Алая Королева Виера

Это была фея, в ярком желтом платье, с крыльями, которые переливались всеми цветами радуги. Её лицо было нежным, но глаза выражали холодную решимость.

— Это Долас, — представил её Лириан, — мой соратник из королевства Фей. А это... — Только в это момент Лириан вспомни что не знает имени своей спутницы.

— Мене зовут Виктория, — Перебила его девушка.

Долас кивнула девушке, её взгляд был проницательным. Знакомство прошло в сдержанной атмосфере. Закат окрасил небо в багряные и фиолетовые тона, заставляя спешить. Лириан указал на старый, но в полне ухоженный дом, расположенный в стволе дуба.

— Это будет наше пристанище на ночь, — сказал он, помогая Виктории спешиться.

Уютный костер, разведенный Лирианом у входа в дом, разгонял ночную прохладу. Виктория, наблюдая за танцем пламени, обратилась к Долас.

— Расскажите мне о вашем королевстве, — попросила она, — и о вашей позиции в этой войне.

Долас села на пень, её крылья тихо шелестели. Её голос был спокоен, но в нём слышалась скрытая горечь.

— Наше королевство Фей всегда стремилось к миру, — начала она, — но Эльфы никогда не давали нам покоя. Они вечно жаждали власти, завидовали нашей свободе и красоте. Они убили нашего короля, Обелиона. Именно это и стало причиной войны. Наш король никогда не похищал Эльвендору, это было ее добровольное решение,. Эльфы начали войну и теперь жаждут мести. Они агрессоры, а не мы.

Долас помолчала, в её глазах отражался костер. В её словах не чувствовалось ни капли сожаления. Виктория понимала, что перед ней — не просто фея, а сторонник, готовый на всё ради своего королевства. В воздухе повисла напряженная тишина. История войны, рассказанная с двух разных точек зрения, рисовала всё более сложную картину.
Виктория, чувствуя, что разговор зашел в тупик, решила сменить тему. 

— Когда мы доберемся до Долины Теней? — спросила она, обращаясь к Лириану. Эльфы ответил не сразу. Его молчание казалось ей странным, необычным для того кто рассказавал ей об этом странном месте. Долас попыталась улыбнуться, но её глаза наполнились слезами.

Не произнеся ни слова, фея резко развернулась и быстро зашла в дом. Что-то в её поведении заставило Викторию последовать за ней, оставив Лириана одного у костра. Внутри дома, при тусклом свете зажженной свечи, Долас плакала навзрыд. Виктория, не зная, что сказать или сделать, подошла ближе. Когда слезы немного утихли, Долас начала говорить, её голос был тихим, хриплым от рыданий. 

— Моя мать умерла при родах, — прошептала она, — а отец... погиб на войне. Я... я аристократка. Все мое детство меня пытались убить. Поэтому я сбежала в лес. Если бы я не встретила Лириана... — Долас снова заплакала, сжимая кулаки. — Мы поклялись положить конец этой войне. Для наших народов, для всех нас. Для моей матери, для моего отца, для всех, кто погиб... 

 Её слова были полны боли и отчаяния, но в них также звучала неукротимая решимость. Виктория поняла, что перед ней не просто фея, а женщина, несшая на своих хрупких плечах тяжелое бремя утрат и надежд. Тишина повисла между ними, прерываемая только тихим всхлипыванием Долас и шелестом ветра за пределами дома. Перед Викторией открылась новая грань войны – личная трагедия, которая скрывалась за политикой и сражениями. 

Долас немного успокоилась, вытерев слезы тыльной стороной ладони. Её голос, хотя и все еще дрожал, стал более уверенным. 

— Мое наследство... — начала она, взгляд её вновь стал твердым, — стало причиной больших распрей среди моих родственников. Каждый хотел получить власть и богатство нашего рода. После моего побега в лес... Лириан нашел меня. Он научил меня сражаться, защищать себя. Он научил меня не бояться говорить то, что я думаю, отстаивать свое мнение. — Долас улыбнулась, в её глазах блеснули искры решимости. — В тринадцать лет... я уже посадила всех своих родственников. Теперь я возглавляю наш род. Я сама решаю, что делать с нашим наследством, и как использовать его во благо. Война... она лишила меня всего.  Но она же и научила меня быть сильной. Она научила меня, что без борьбы ничего не изменить. Теперь я борюсь за мир, за будущее моего народа, за то, чтобы больше никто не чувствовал той боли, которую я пережила. Её слова звучали как клятва, как обещание. В них слышалось не только горечь потерь, но и железная воля к победе. Виктория молча слушала, пораженная силой духа этой хрупкой на вид феи.

Долас, оказавшись жертвой жестокости и интриг, превратилась в сильную и решительную женщину, способную противостоять не только врагам, но и собственным демонам. Воздух в маленьком домике  древнего дуба наполнился напряжением, предвкушением грядущих событий.

Виктория, преодолевая внутреннее сопротивление, обнимает Долас. Хрупкое тело феи кажется удивительно тёплым под её пальцами. Долас немного вздрагивает, но не сопротивляется, уткнувшись лицом в плечо Виктории. Она действительно кажется истощённой, вымотанной не только физически, но и эмоционально. Виктория проводит её в небольшую, но уютную комнату, застилая кровать мягким пледом. Долас засыпает почти мгновенно, её дыхание выравнивается, становится ровным и спокойным.

Выйдя из комнаты, Виктория встречает Лириана. Он сидит, облокотившись на спинку дивана, его лицо освещено мерцающим светом свечи.

— Она уснула, — тихо говорит девушка, наблюдая за тем, как эльф поднимается.

— Хорошо, — отвечает Лириан, его голос звучит мягче, чем обычно. — Я лягу здесь, на диване. А ты... — он немного запинается, — ...иди спать  с Долас на кровати.

Виктория колеблется. Доверие к Лириану продолжает оставаться хрупким, словно тонкий лед на быстро текущей реке.

— Ты... ты знаешь о её судьбе? — спрашивает она, не в силах сдержать настойчивый вопрос, мучающий её после разговора с Долас. — Почему ты веришь в эту легенду о спасительнице? О пророчестве? Это всё... действительно правда?

Лириан вздыхает, его взгляд становится задумчивым. 

— Я не знаю всей правды, Виктория. Не всё так просто, как кажется. Пророчество... оно древнее, записано на языке, который почти забыт. Даже самые мудрые эльфы и феи спорят о его толковании. Я видел Долас на грани отчаяния, видел, как она теряет надежду. Эта война... она сожрала столько жизней... А в ней, в Долас, я увидел отголоски чего-то... чего-то большего, чем просто потерянная фея. В ней, как и в тебе, Виктория, чувствуется особая сила, энергия, способная изменить ход событий. Я верю в то, что ты – ключ к миру, а Долас... она – наш проводник. Её история... она нужна нам, чтобы понять, как остановить эту бессмысленную бойню.

Лириан садится на диван, его взгляд устремлён в темноту за окном. Тишина наполняет маленький домик, прерываемая лишь тихим дыханием спящей феи. Виктория не решается сразу отправиться спать. Слишком много вопросов остаются без ответа, слишком много сомнений мучают её разум. Она медленно подходит к окну, вглядываясь в ночной лес, окружающий их с высоты ветвей гигантских дубов. Перед ней предстает бескрайний океан теней, и будущее пока остаётся таким же неясным, как глубокий ночной лес...

— Лириан, — начала она, — расскажи о себе. О своём прошлом... Почему ты так сильно уверен в этом пророчестве? Почему решил посвятить себя ему?

Лириан медленно повернулся, его темные глаза казались ещё темнее в полумраке комнаты. Он несколько мгновений молчал, его лицо было нечитаемым.

— Моё прошлое... — начал он, его голос звучал глухо, — ...не имеет значения. Не сейчас. Важна только наша цель.

— Но почему ты не хочешь рассказать? — настаивала Виктория, чувствуя, как вновь возвращается её привычное недоверие.

Лириан встал, пройдя несколько шагов по комнате. Подойдя к девушке стоящей у окна, встав сзади чтобы она не могла видеть его лица, положил руки ей на плечи.

— Поверь мне, Виктория, — сказал он, остановившись в не поля видимости ее в ней, — пророчество касается меня прямо. Но я не могу тебе всё рассказать сейчас. Это... слишком опасно. Для тебя и для меня. Есть вещи, которые лучше останутся неизвестными до определённого момента.

Он посмотрел в окно с каким-то странным смешением печали и решительности в глазах.

— Отдохни, — сказал он мягче, — нам нужны силы. Дальнейший путь будет нелёгким. Спи.

Лириан вернулся к дивану, оставляя Викторию наедине со своими вопросами и неизбывной тревогой. Она почувствовала некое давление, неявную угрозу, исходившую от этого загадочного эльфа, и, несмотря на свои сомнения, решила послушаться его и отдохнуть. Сон, однако, пришёл к ней не сразу, оставляя её в заложниках собственных мыслей о тайнах Лириана и судьбе королевства Виер.

Солнце уже высоко стояло в небе, когда Виктория проснулась. Долас сидела у окна, её лицо было непроницаемо. Она почти не смотрела на Виктория, только слегка кивнула, когда та открыла глаза. 

 — Забудь, что было вчера, — сказала фея, её голос был холоден, как ледяной ветер. В её глазах мелькнуло что-то, что Шерил не смогла расшифровать – было ли это сожалением, злостью или просто безразличием. Затем Долас бросила на Викторию короткий, холодный взгляд и отвернулась.

Неловкое молчание повисло в воздухе. Лириан вошёл, неся поднос с простыми сэндвичами и кружками с чем-то, напоминающим травяной чай. Завтрак прошел в тягостной тишине. Никто не пытался завязать разговор, каждый словно ждал момента расставания.

После неторопливой трапезы, они собрались. Разлука произошла без лишних слов, быстро и тихо. Долас, не прощаясь, улетела, её крылья блеснули на солнце, прежде чем она скрылась за листвой древних дубов. Лириан и Виктория направились в противоположную сторону, их путь лежал к неизвестным землям, полным опасностей и загадок. В воздухе висела напряженная тишина, разделенная не только пространством, но и недосказанностью, тайнами и взаимным недоверием. Начало их пути к миру стало одновременно началом их личных путей, полных неизвестности.

Лириан, сидя рядом с Викторией на коне, ехали по извилистой тропе. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву. Наконец нарушил молчание Лириан обратился к Виктории, невольно повернувши голову к эльфу, девушка вопросительно посмотрела на него.

— Ты заметила, — начал эльф, его голос был тих, почти шёпот, — как сильно отличаются феи и эльфы? Не только по своим... политическим взглядам, скажем так.

Виктория пожала плечами. Она видела Долас — фею с яркими, словно солнечный свет, волосами и кожей, излучающую светлую энергию. В отличие от неё, Лириан и она сама, по крайней мере сейчас, обладали тёмными чертами.

— Феи, — продолжил Лириан, словно читая её мысли, — чаще всего обладают светлой кожей, волосами и глазами. В их облике преобладают светлые, тёплые оттенки. Солнечный свет, золото, песок... Они, как правило, связаны с магией света, тепла и исцеления. В то время как мы, эльфы... мы — дети тени. Наши волосы, глаза и кожа имеют более тёмные оттенки: от каштанового и воронова крыла до чёрного. Наша магия тесно связана с землёй, тенями и... более... тёмными силами. Не злом, разумей, а... более сложными, многогранными аспектами мира.

Он замолчал, глядя на девушку с нескрываемым любопытством. Его взгляд был проницателен, словно он пытался разглядеть в ней что-то большее, чем просто спасительницу, пришедшую из другого мира.

— Это не всегда так, конечно, — добавил Лириан, будто отвечая на невысказанный вопрос. — Есть исключения, как и везде. Но это... общий принцип. Это заложено в самой нашей природе, в нашей магии.

Виктория кивнула, обдумывая слова Лириана. Разница между феями и эльфами оказалась глубже, чем просто внешние черты. Это была разница в самой сути их бытия, в их магии, в их связи с миром. Внезапно, она ощутила лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Тень от окружающих деревьев падала на неё, и она почувствовала, как в её теле накатывает волна непонятной энергии. Энергия, о которой она ещё не знала ничего, но что-то в ней отзывалось. Возможно, эта сила, таинственная и мощная, была тесно связана с той самой, "тёмной", стороной магии, о которой говорил Лириан.

Они продолжили свой путь, тишина между ними теперь была не напряжённой, а задумчивой, наполненной невысказанными вопросами и неясными предчувствиями. Дорога вела их к Долине Теней, и они оба чувствовали, что их путешествие только начинается. Что же ждёт их там?