Нет жизни без тебя

Утро вторника встретило Лану нервной дрожью в пальцах, которую она тщетно пыталась скрыть, заваривая себе крепкий кофе.

Вчерашний день в «Аллард Тауэр» вымотал ее не столько работой, сколько постоянным напряжением, необходимостью играть роль и чувством, что каждый ее шаг наблюдают.

И самый главный наблюдатель — Кристиан Аллард — видел ее насквозь.

Ее телефон завибрировал, заставив вздрогнуть. Сообщение было не от Лейлы и не от «тети» Эвелин.

Незнакомый номер: «Сегодня обход отделов начнется в восемь тридцать. Будьте готовы к встрече с отделом закупок. Их данные по поставщикам из Восточной Европы требуют тщательного аудита. Проявите себя».

Лана замерла, держа чашку в руках. Восточная Европа... Именно там, согласно ее легенде, находились «родители». Это не было простым совпадением.

Это был очередной сигнал, предупреждение, проверка. Он давал ей достаточно оснований, чтобы задуматься, не станет ли она искать пути к саморазрушению.

Лана: «Принято. Буду готова».

Она не стала задавать лишних вопросов.

***

Путь до офиса прошел в напряженной тишине.

Поднимаясь на экспресс-лифте на пятидесятый этаж, она мысленно повторяла легенду: «Лана Морган, родители — предприниматели в Восточной Европе, никаких лишних деталей».

Ванесса встретила ее тем же безупречно холодным выражением лица.

— Мистер Аллард ждет вас в конференц-зале «А». Команда закупок уже там. Проходите.

Конференц-зал был залит холодным светом от огромного LED-экрана, на котором демонстрировались сложные диаграммы и графики.

Кристиан стоял во главе стола, опираясь на него мощными ладонями. На нем был идеально сидящий темно-серый костюм, делающий его фигуру еще более внушительной.

Он говорил низким, властным голосом, и все присутствующие ловили каждое его слово.

Его взгляд скользнул по ней, когда она вошла, задержавшись на долю секунды дольше, чем на остальных, — молчаливое признание ее присутствия, — и он продолжил, не прерывая мысли.

— …и именно поэтому мы не можем позволить себе сбоев в цепочке поставок. Любая нестыковка в данных от наших партнеров в Восточной Европе — это прямые убытки. Я хочу видеть ежедневные отчеты по каждому контракту. Вопросы?

Вопросов не последовало. Атмосфера в комнате была напряженной.

— Отлично. А теперь познакомлю вас с нашим новым стажером, Ланой Морган. Она присоединится к отделу стратегического анализа и будет помогать, в том числе, с аудитом данных по восточноевропейскому региону. Мисс Морган, это — команда отдела закупок.

Десяток пар глаз уставились на нее с вежливым любопытством и скрытой оценкой.

Лана почувствовала, как под ее строгой блузкой выступает холодный пот.

Он не просто намекнул, а прямо бросил ее в самое пекло, публично связав ее с тем самым регионом.

— Рада присоединиться к работе, — сказала она, надеясь, что ее голос звучит увереннее, чем она себя чувствует.

Кристиан кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то — то ли удовлетворение, то ли предвкушение.

— Джеймс, предоставьте мисс Морган доступ ко всем текущим контрактам и отчетам по вашим восточноевропейским партнерам. Ее свежий взгляд может быть полезен.

***

Весь остаток дня Лана провела, погрузившись в кипы документов, контрактов и отчетов о движении товаров.

Она искала хоть что-то — намек, странность, несоответствие, которое могло бы вести к Тревору. Но все было чисто, прозрачно и скучно до безумия.

Империя Аллардов была построена на идеальной, железной логике и законности. Это обескураживало. Где же скрывалась тень его отца?

Под конец дня, когда ее глаза уже болели от экрана, Ванесса появилась у ее стола.

— Мистер Аллард просит вас зайти перед уходом.

Сердце Ланы ушло в пятки.

Что теперь?

Она вошла в его кабинет.

Он не сидел за столом, а стоял у панорамного окна, смотря на зажигающиеся огни города, говорил по телефону. Его голос был не таким, каким она его знала — твердым и властным. Он был мягким, теплым, с легкой усталостью.

— …конечно, дорогая. Я обязательно буду. Передай Лайе, что дядя Крис привезет ей того самого плюшевого мишку из Швейцарии… Да, я помню… Скоро. Целую.

Он положил трубку и обернулся. Увидев ее, его выражение лица сменилось с мягкого на привычное, собранное и немного отстраненное.

— Мисс Морган. Садитесь.

— Вы хотели меня видеть? — спросила она, опускаясь в кресло.

— Ваше мнение о данных отдела закупок. Первое впечатление.

Лана глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Всё выглядит… безупречно с точки зрения логистики и финансовой отчетности. Но есть один момент, — она сделала паузу, глядя на него. — Некоторая часть субподрядчиков зарегистрирована в офшорных зонах. Это стандартная практика, но она всегда добавляет уровень риска. Усложняет отслеживание бенефициаров.

Он смотрел на нее, внимательно слушая, его пальцы были сложены домиком.

— Продолжайте.

— Я предлагаю… если, конечно, это ещё не сделано, — добавила она осторожно, — создать внутреннюю базу данных по конечным бенефициарам всех наших контрагентов, даже самых мелких. Для полной прозрачности.

В углу его рта дрогнула тень улыбки.

— Рациональное предложение. Зрелое. Я поручу это отделу кибербезопасности. Спасибо.

Он откинулся на спинку кресла, и напряжение между ними немного спало.

— Вы свободны. Завтра мы…

Его слова прервал легкий стук в дверь, и она тут же открылась.

В кабинет, не дожидаясь ответа, вошла женщина. Высокая, статная, с черными волосами, уложенными в строгую прическу.

Она была одета в элегантный костюм цвета шампанского, который кричал о деньгах и вкусе, а лицо, сохранившее следы былой красоты, было испещрено морщинками, которые говорили не о возрасте, а о годах принятия решений и непоколебимой воле.

Ее глаза того же пронзительного карего оттенка, что и у Кристиана, мгновенно оценили обстановку и остановились на Лане.

— Кристиан, я жду отчет по слиянию, а ты… занимаешься, — ее голос был низким, властным и обволакивающим, как дорогой коньяк.

Кристиан встал. Его осанка изменилась, стала еще более прямой, почти по стойке «смирно».

— Мама. Я как раз заканчиваю. Это Лана Морган, наш новый стажер. Лана, это Мелисса Аллард, генеральный директор.

Взгляд Мелиссы упал на Лану, и та почувствовала себя букашкой под микроскопом.

Этот взгляд, казалось, видел не только ее строгий костюм и собранные волосы, но и все ее страхи, все тайны, всю ее фальшивую биографию.

— Морган? — переспросила Мелисса, медленно обходя ее вокруг. — Незнакомая фамилия. Из какого вы семейства, моя дорогая?

Лана заставила себя улыбнуться, надеясь, что это выглядит естественно.

— Ни из какого, мисс Аллард. Мои родители — предприниматели, но не в Нью-Йорке.

— Как скромно, — Мелисса улыбнулась, но ее глаза оставались холодными. — Кристиан редко берет стажеров лично под свое крыло. Вы, должно быть, произвели впечатление.

— Лана показала себя очень способной, — вмешался Кристиан. — Я уверен, ее стажировка будет полезна для компании.

— Рада это слышать, — Мелисса перевела взгляд на сына, давая понять, что разговор окончен. — Не задерживайся, Кристиан. У нас ужин с Деймоном и Амелией. Они уже забрали Лайю от няни.

— Я скоро, мама.

Мелисса кивнула и вышла из кабинета, оставив за собой шлейф дорогих духов и ощущение незримого давления.

Кристиан вздохнул, когда дверь закрылась.

— Вы прощены, мисс Морган, — сказал он. — До завтра.

Лана почти выбежала из кабинета, чувствуя, как тень Мелиссы все еще довлеет над ней.

Эта женщина была живым воплощением империи, которую она поклялась разрушить.

И она была матерью Кристиана. Еще более сложная фигура, чем он сам.

Пока Лана спускалась на лифте, она вдруг осознала, что ее план теперь кажется ей несерьёзным и наивным.

Как она могла надеяться проникнуть сюда и найти доказательства?

Она чувствовала себя мухой, попавшей в паутину, сотканную из стали, денег и семейных уз, разорвать которую было не в ее силах.

***

Пентхаус Аллардов поражал не роскошью, а именно подавляющим, сокрушающим чувством истории и власти.

Здесь не было ничего кричащего, только безупречная антикварная мебель, семейные портреты в тяжелых рамах и тишина, которую не решались нарушить даже персонал.

Кристиан сбросил пиджак в руки дворецкого и прошел в большую гостиную. Там уже были все.

Деймон сидел в кресле у камина, щекоча смеющуюся семимесячную девочку с черными кудряшками и огромными голубыми глазами — его дочь Лайю.

Рядом, на диване, сидела его жена, Амелия. Худощавая, со спокойным лицом и голубыми глазами за очками, она была полной противоположностью буйному и саркастичному Деймону.

Бывшая журналистка, а ныне — успешная писательница, она была тем тихим центром, вокруг которого вращалась его жизнь.

Селина что-то оживленно рассказывала матери, жестикулируя.

— Наконец-то! — воскликнул Деймон, увидев брата. — Мы уже думали, ты застрял на совещании с очередной моделью, решившей стать бизнес-леди.

— Деймон, перестань, — мягко упрекнула его Амелия, принимая из его рук раскрасневшуюся Лайю.

— Он недалек от истины, — улыбнулся Кристиан, подходя к ним, и протянул пальцы к племяннице. — Привет, принцесса. Скучала по дяде?

Лайя захныкала, услышав знакомый голос, и ухватилась его палец своей крошечной ручкой.

Кристиан замер, и на его обычно суровом лице появилось выражение такой нежности, которое мало кто мог увидеть.

— Видишь? Она меня помнит, — сказал он с торжеством в голосе.

— Она всех помнит, у кого есть пальцы, которые можно помять, — пошутил Деймон, но смотрел на брата с теплотой.

Мелисса наблюдала за этой сценой, сидя в своем кресле, как королева на троне.

На ее губах играла легкая, одобрительная улыбка.

— Итак, Кристиан, — начала Мелисса, когда все уселись за ужин. — Этот новый стажёр. Морган. Расскажи о ней.

Кристиан не подал вида, что вопрос его задел. Он аккуратно положил кусок рыбы на вилку.

— Что о ней рассказывать, мама? Способная студентка. Проявила инициативу. Я решил дать ей шанс.

— Она очень молода, — заметила Мелисса. — И довольно… миловидна. Не находишь?

За столом повисла неловкая пауза.

— О боже, мама, — закатила глаза Селина. — Ты сейчас не намекаешь на то, что Кристиан нанимает сотрудников исходя из их внешности?

— Я намекаю на то, что твой брат обычно избегает брать под личное крыло кого бы то ни было, особенно девушек, — парировала Мелисса, не сводя глаз с Кристиана. — Это отвлекает от работы. Вызывает ненужные разговоры.

— Мисс Морган здесь для того, чтобы учиться, а не для того, чтобы становиться предметом сплетен, — холодно сказал Кристиан. — Ее профессиональные качества меня интересуют куда больше, чем ее внешность.

— Рада это слышать, — Мелисса отпила вина. — Потому что последнее, что нужно нашей семье прямо сейчас, — это новый виток скандалов. Особенно с учетом… прошлого.

Слово «прошлое» повисло в воздухе, тяжелое и ядовитое. Все знали, о чем она. О деле Грантов. О Треворе Риде.

— Прошлое осталось в прошлом, мама, — тихо, но твердо сказал Деймон, обмениваясь с Амелией взглядом. — Давай не будем его ворошить за ужином.

— Прошлое никогда не остается в прошлом, Деймон, — так же тихо ответила Мелисса. — Оно всегда находит способ напомнить о себе. Я просто хочу, чтобы все были осторожны.

Ее взгляд снова вернулся к Кристиану.

Ужин продолжился в более легкой атмосфере, но тень недоверия уже была брошена.

Кристиан играл с Лайей, улыбался шуткам Деймона, но его мысли были далеко.

Он видел перед собой не ужин семьи, а поле боя. Его мать что-то подозревала. Или знала больше, чем показывала.

Позже, когда Амелия и Деймон уже укладывали Лайю спать в одной из гостевых комнат, Кристиан вышел на террасу подышать воздухом. За ним вышла Селина.

— Она просто беспокоится о тебе, — сказала она, прислоняясь к перилам рядом с ним.

— Она беспокоится о репутации семьи, — поправил он ее.

— Это одно и то же, Кристиан. Для нее — да. Ты же знаешь маму. После того как отец… после всего, что случилось, она построила эту стену вокруг нас. И она ненавидит все, что может в ней появиться хоть малейшая трещина.

— А эта девушка… Лана… она трещина? — спросил он, глядя на огни города.

— Я не знаю, — честно ответила Селина. — Но я вижу, как ты на нее смотришь. Так, как не смотрел ни на кого с тех пор, как… с тех пор как Эва.

Он вздрогнул, услышав это имя. Запретное, болезненное.

— Это не то, о чем ты думаешь, Селина.

— А о чем? — она повернулась к нему. — Кристиан, кто она? Почему ты так в ней уверен? Почему ты рискуешь, выводя ее на свет, зная, что мама это заметит?

Он долго молчал, и только тихий гул города нарушал тишину.

— Потому что если это она… то она уже много лет рискует куда больше, просто оставаясь в живых. И теперь ее единственная защита — это быть у всех на виду. Даже если это видение приносит боль.

Селина посмотрела на него с пониманием и грустью.

— Ты влюбляешься в нее.

Это была не просьба о подтверждении, а констатация факта.

Кристиан не отвечал, а просто смотрел на огни, которые казались ему упавшими на землю звездами.

Где-то среди этих огней была она — девушка из его прошлого, хранительница тайны, способной перевернуть все, что он знал.

И он уже не мог представить свое будущее без нее.

В этот момент в столовую вошел дворецкий.

— Мисс Аллард, ваш брат, мистер Аллард, и мисс Аллард.

Все взгляды устремились к дверям. В проеме появился мужчина лет сорока с черными волосами и карими глазами.

Его лицо было мягче, чем у Мелиссы, но в осанке и взгляде угадывалась та же аллардовская сталь.

Рядом с ним, чуть позади, стояла девушка — его дочь Белла.

Ей было шестнадцать, и она была поразительно похожа на Кристиана в его юности: те же черные волосы, собранные в строгий хвост, но пронзительные голубые глаза, слишком взрослые и серьезные для ее возраста.

Она была одета в простое темное платье, и ее взгляд скользнул по присутствующим быстро, оценивающе, прежде чем опуститься в пол.

— Кристофер! — Мелисса поднялась, и ее лицо впервые за вечер озарила искренняя, теплая улыбка. Она обняла брата. — Мы не ждали тебя так рано. А ты, Белла, хорошеешь с каждым днем! — Она потянулась поцеловать племянницу в щеку, но та лишь слегка склонила голову, приняв поцелуй, но не отвечая на него.

— Сестра, — голос Кристофера был тихим, но четким. — Прости, что врываемся. Самолет приземлился раньше, а Белла хотела увидеть кузенов. — Его взгляд перешел на Кристиана, Деймона и Селину. — Ребята, как поживаете?

— Дядя Крис! — Селина бросилась обнимать его, нарушая напряженную атмосферу. — Ты привез мне что-нибудь из Милана?

— Привез, привез, — он улыбнулся, размякший под ее напором. — Покажем после ужина.

Деймон кивнул дяде с теплотой, а затем подмигнул Белле:

— Эй, малявка, подросла еще на полголовы? Скоро догонишь меня.

Белла позволила себе легкую, едва заметную улыбку.

— Сомневаюсь, Деймон. Но постараюсь.

Кристиан подошел, чтобы пожать руку дяде, а затем повернулся к кузине.

— Белла. Рад тебя видеть. Учёба в Швейцарии тебе идёт.

— Спасибо, Кристиан, — её ответ был вежливым, но отстранённым.

Ее взгляд скользнул по Амелии и малышке Лайе в ее руках, и в ее глазах на мгновение мелькнуло что-то теплое, почти завистливое, но она тут же поймала себя и снова надела маску холодной учтивости.

Мелисса распорядилась добавить приборы, и все снова уселись за стол.

Появление Кристофера и Беллы слегка разрядило обстановку, но ненадолго.

— Итак, как дела в европейском филиале? — спросила Мелисса, обращаясь к брату. — Отчеты выглядят безупречно, но я предпочитаю слышать это из первых уст.

— Все стабильно, — отозвался Кристофер, откладывая вилку. — Прибыль растет, хотя и не такими темпами, как хотелось бы. Европейский рынок становится всё более непредсказуемым. Но мы держим удар.

— Он скромничает, — вдруг тихо, но чётко произнесла Белла. Все взгляды обратились к ней. Она не смутилась, ее голубые глаза были спокойны. — Папа провел реструктуризацию двух ключевых дочерних компаний. Экономия составила пятнадцать процентов от общего оборота по региону. Но он не любит об этом говорить. Считает, что цифры в отчетах говорят сами за себя.

За столом повисла тишина.

Шестнадцатилетняя девушка только что проанализировала и озвучила ключевые бизнес-показатели с уверенностью опытного топ-менеджера.

Кристиан с интересом посмотрел на кузину.

— Ты следишь за работой отца, Белла?

— Я интересуюсь тем, что составляет основу благосостояния нашей семьи, — ответила она, и в ее тоне не было высокомерия, лишь констатация факта. — Экономика — это не скучные цифры. Это язык, на котором говорит мир. И его нужно учить.

— Умная девочка, — с одобрением кивнула Мелисса, но в ее глазах читалась не только гордость, но и легкая озабоченность. — Настоящая Аллард. Но не забывай иногда быть и просто девочкой, дорогая.

— Быть «просто девочкой» — это роскошь, которую не все могут себе позволить, — парировала Белла, и ее взгляд на мгновение стал неуловимо печальным. Она тут же отпила воды, словно давая понять, что тема закрыта.

Кристофер положил руку на руку дочери — жест поддержки и молчаливого понимания.

— Вернемся к нашим темам, — сказала Мелисса, вновь обращаясь к Кристиану. — Твой стажер. Морган. Кристофер, ты должен это услышать. Кристиан лично курирует некую молодую особу сомнительного происхождения.

— Мама, хватит, — резко сказал Кристиан. — Ее происхождение не имеет значения. Имеют значение ее способности.

— Все имеет значение, — спокойно, но твердо вмешался Кристофер. — Особенно в свете последних событий. Мелисса права, Кристиан. Нужно быть осторожным. Наша семья — на виду. Любой неверный шаг может быть использован против нас. Против компании.

— Что за «последние события», дядя? — спросил Деймон, нахмурившись. — О чем вы говорите?

Кристофер обменялся с сестрой многозначительным взглядом. Она едва заметно кивнула.

— В Европе стали всплывать старые слухи, — тихо сказал Кристофер. — О деле Грантов. Кто-то снова начал копать. Задавать вопросы. Появляться в архивах.

Имя отца Кристиана прозвучало как гром среди ясного неба. Воздух в столовой стал густым и тяжелым, будто заряженным электричеством перед бурей.

Кристиан побледнел, его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели.

— Какие вопросы? Кто? — его голос был низким и опасным, почти рычанием.

— Неизвестно. Осторожно, профессионально, — повторил Кристофер, его спокойный тон контрастировал с накаляющейся атмосферой. — Как будто кто-то проводит тихую ревизию. Проверяют старые контракты, финансовые потоки того периода. Все, что было связано с Тревором и его… методами.

— Его методами? — резко вклинилась Мелисса, и ее голос зазвенел, как лезвие. — Мы давно всё проверили и отсекли все его «методы» от бизнеса. Империя Аллардов чиста. Его грехи остались при нем.

— Его грехи, сестра, имеют привычку прилипать к нам, как смола, — мягко, но настойчиво парировал Кристофер. — Особенно теперь, когда кто-то очень настойчивый ищет связь между ним и Грантами. Ищет мотивы.

— Мотивы? — Деймон фыркнул. — Какие мотивы? Отец был психопатом. Он разрушал все, к чему прикасался. Он пытался разрушить и нас. Мотив — жажда наживы и власти. Что тут еще искать?

— Не только, — прошептала Селина, и все взгляды обратились к ней. Она смотрела на брата с болью и сочувствием. — Была же Линда. И Стивен.

Имя первой жены Тревора и его сына, произнесенное вслух, повисло в воздухе, как призрак.

Мелисса сжала губы в тонкую белую ниточку.

История с Линдой была ее личным поражением, пятном на безупречной репутации.

Она вышла замуж за Тревора, ослепленная его напором и обаянием, не зная, что у него есть умирающая от рака жена и одиннадцатилетний сын, ради которых он и затеял эту аферу с деньгами Аллардов.

— Линда умерла. Мальчика давно усыновили, и он не имеет к нам никакого отношения, — отрезала она, её голос не допускал возражений. — Это закрытая тема.

— Для нас — да, — не сдавался Кристофер. — Но для того, кто копает, это может быть ключом. Мотивом мести со стороны сына. Или… — он сделал паузу, и его взгляд утяжелился, — ключом к тому, что случилось с Грантами.

Кристиан поднял голову.

— Что ты хочешь сказать, дядя?

— Ненависть Тревора к Адаму Гранту имела глубокие корни, — слова Кристофера были выверены. — Грант был тем, кто публично опозорил Рида, поймав на краже в «Аллард Тауэр» вскоре после развода с Мелиссой. Он знал все его тайны: о прошлом, о слабостях, о Линде. Так что, разрушая Грантов, Тревор уничтожал не только фирму. Он уничтожал живых свидетелей своего унижения. И того, кто встал на пути к женщине, которую он… — он запнулся.

— Которую он якобы любил? — с горькой усмешкой закончила за него Мелисса. — Не делай из него романтика, Кристофер. Он любил только себя и деньги. Линда была для него лишь оправданием его жажды наживы. Адам встал на его пути. И Тревор убрал его. Вот и вся история.

— Но тел так и не нашли! — вырвалось у Кристиана, и он тут же сжал губы, будто не желая выдавать свою одержимость этим фактом.

За столом повисла гнетущая тишина. Все знали эту деталь.

Все знали, что для Кристиана это было знаком надежды.

Признаком того, что его детский кошмар, свидетелем которого он стал — как его отец отдавал приказ убить Адама Гранта, — возможно, имел другую развязку.

— Тел не нашли, потому что Тревор был мастером делать вещи исчезать, — холодно констатировала Мелисса. — Людей. Документы. Деньги. Он и сейчас где-то прячется, как крыса, боясь показаться на свет. И я молюсь, чтобы он сгнил в своем укрытии, не потревожив больше нашу жизнь.

— Он может и не потревожить, — тихо сказала Белла. Все с удивлением посмотрели на нее. — Но тот, кто ищет… он уже здесь. Он уже среди нас.

Ее слова, произнесенные тихим, но четким голосом, прозвучали зловеще.

— Что ты имеешь в виду, детка? — спросил Кристофер, нахмурившись.

— Я имею в виду стажера, — взгляд Беллы был прикован к Кристиану. — Лана Морган. Ее появление слишком… своевременно. Совпадение? Или часть плана?

Кристиан вскочил с места, оттолкнув свой стул.

— Хватит! — его голос громыхнул, заставив всех вздрогнуть.
— Я устал от этих подозрений и теорий заговора! Лана не имеет к этому никакого отношения!

— А ты уверен? — Мелисса поднялась. — Уверен настолько, что готов рисковать всем? Семьей? Делом, которое мы с тобой строили, выгребая дерьмо, которое залил твой отец?

Их взгляды скрестились — матери и сына, двух титанов, столкнувшихся воли.

В воздухе запахло грозой.

— Я уверен, что не собираюсь осуждать невинного человека лишь потому, что ее появление совпало с чьими-то расследованиями, — сквозь зубы произнес Кристиан. — И если кто-то ищет правду о Грантах, может быть, это и хорошо? Может быть, пора всему этому выйти на свет?

— Правда? — Мелисса горько рассмеялась. — Правда, Кристиан, — это то, что мы все вместе выстояли. Правда — это то, что наш бизнес чист и дает работу тысячам людей. Правда — это то, что твой отец — монстр, и мы вычеркнули его из нашей жизни. Ты хочешь вытащить на свет ту грязь, которую он оставил? Ради чего? Ради призраков прошлого? Ради этой девочки?

— Хватит! — это крикнул уже Деймон. — Хватит, мама. Кристиан. Вы не на поле боя. Вы за семейным столом.

Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Кристиана и тиканьем напольных часов в углу.

Мелисса первая отступила.

Она медленно выдохнула и села, проводя рукой по лицу. Внезапно она выглядела усталой, почти постаревшей.

— Ты прав, Деймон. Простите. Я… я просто беспокоюсь о семье.

Кристиан не сел. Он смотрел на мать, и в его глазах бушевала буря из гнева, боли и непоколебимой решимости.

— Я беру на себя ответственность за Лану Морган, — сказал он тихо. — И за всё, что может за этим последовать. Это мое решение. И я прошу вас всех уважать его.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из столовой. Его шаги гулко отдавались в парадной зале.

Напряжение медленно стало спадать, оставляя после себя неловкость и тяжесть.

Белла первая нарушила тишину.

— Он влюблен в нее, — произнесла она просто, как если бы констатировала погоду. — Это делает его уязвимым. А уязвимостью в нашей семье всегда пользовались.

Селина вздохнула, глядя на пустой дверной проем.

— Или это делает его сильнее, — возразила она. — Мы не знаем.

— Но скоро узнаем, — прошептала Мелисса, и в её глазах снова зажегся холодный огонь стратега, оценивающего риски на шахматной доске. — Скоро все узнаем.

***

Кристиан мчался на своем автомобиле по ночным улицам, не осознавая куда.

Ему нужно было движение, скорость, чтобы заглушить голос разума, который нашептывал, что Белла и мать могут быть правы.

Что Лана Морган могла быть не невинной жертвой, а оружием. Оружием, направленным прямо в сердце его семьи.

И самое ужасное было то, что даже эта мысль не могла заставить его отказаться от нее.

Он был готов принять любой удар. Лишь бы он исходил от нее.

Он не осознавал, куда едет, пока машина сама не остановилась у знакомого скромного трехэтажного дома. Его пальцы все еще сжимали руль, белые от напряжения.

Окно ее квартиры было темным. Час ночи.

Она, должно быть, давно спит. Или лежит без сна, как и он, размышляя о их следующем шаге в этой опасной игре.

Он вспомнил ее глаза — в них была не только боль, но и та же стальная воля, что и у его матери. Воля к выживанию и победе.

Она не была хрупкой жертвой, а была бойцом. И это восхищало его и пугало одновременно.

В этот момент его телефон завибрировал. Сообщение от Алистера.

Не краткое и емкое, а характерно-развернутое, как будто Алистер, сидя в каком-нибудь пабе в Дублине, параллельно болтал с ним.

Алистер: «Привет из зеленого и дождливого ада, который все почему-то называют раем. Сижу, попиваю темную жидкость, смахивающую на нефть, и развлекаюсь твоими корпоративными головоломками. Нашел камешек в огород. Движение по цепочке бенефициаров. Один из офшоров ведет к фирме-прокладке на Кипре — «Солнечный дельфин LTD», боже, какие у них фантазии. Ею в свое время вертел подставной директор, чьи цифровые пальчики тянутся к нашему старому другу Тревору. След холодный, почти ледяной, но он есть. Пахнет рыбой и старыми грехами. Твоя новая стажерка либо гений, либо очень, очень везучая. Либо и то, и другое. Кстати, завтра лечу назад, надо вторую тату на спину доделать, первая на груди скучает без пары. Не делай ничего глупого до моего возвращения. А если сделаешь — убери меня из списка контактов на время. Шучу. Или нет».

Кристиан замер, вчитываясь в сообщение Алистера.

Каждый символ прожигал экран. «Солнечный дельфин LTD».

Кипр.

Прокладка.

Пальчики, тянущиеся к Тревору.

И ее предложение — ее «рациональное» предложение создать базу по конечным бенефициарам.

Либо гений, либо очень везучая.

Он посмотрел на темное окно ее квартиры.

Внезапно оно перестало быть символом уязвимости. Оно стало щитом, за которым велась тончайшая, смертельно опасная работа.

Она не спала. Она рассчитывала. И, возможно, уже знала то, что только что узнал он.

Его первым импульсом было сорваться с места, ворваться к ней и потребовать ответов.

Он сжал руль так, что кожа затрещала.

Нет.

Так он все испортит. Это был ее ход.

И он должен был ответить своим. Но как?

Предупреждением? Или… поддержкой?

Он медленно набрал ответ, стирая и переписывая несколько раз:

Кристиан: «Дельфины любят солнце, но ныряют вглубь. Будь осторожен с глубиной, Алистер. Она может быть ледяной. Возвращайся. Тату подождет. А мне нужно сделать что-то глупое. Не вычеркивай меня пока».

***

Лана не спала. Она сидела на полу перед своим ноутбуком, а на коленях у нее лежала открытая коробка.

Сообщение от ее связного, «дяди Ричарда», пришло час назад и повергло ее в ледяной ужас.

Дядя Ричард: «Внимание. Запросы из Европы стали активнее. Кто-то очень влиятельный ищет следы «Морганов» в Бостоне. Ищет профессионально. Наша легенда под прицелом. Будь готова ко всему. Прекрати любую активность».

Она понимала, что это значит. Кристиан не поверил ей.

Он проверял. И он был не один.

Его мать, вся могущественная машина империи Аллардов, работала против нее.

Паника, холодная и липкая, сковывала ее грудь.

Она чувствовала себя мышью, загнанной в угол стаей кошек.

Бежать? Но куда? Исчезнуть снова? Начать все с чистого листа, с новой легендой?

Мысль об этом была невыносимой. Столько лет работы, столько жертв — все насмарку?

Ее взгляд упал на визитку Кристиана, лежавшую поверх старых фотографий.

Белый картон на желтеющей бумаге. Ключ или ловушка?

Она взяла ее в руки. Его частный номер казался ей сейчас единственной соломинкой в бушующем море. Рискованной, безумной, но единственной.

Она набрала сообщение, ее пальцы дрожали.

Лана: «Ты проверяешь меня. Я это понимаю. Скажи прямо: моя стажировка продлится до тех пор, пока ты не найдешь компромат? Или у нас всё же есть шанс на перемирие?»

Она не ожидала ответа ночью. Но он пришел почти мгновенно, будто он ждал ее сигнала.

Кристиан: «Перемирие еще в силе. Но оно требует взаимного доверия. А ты мне все еще лжешь, Морган. Или мне стоит называть тебя по-другому?»

Лана замерла. Он почти назвал ее имя, настоящее имя.

Она не стала отвечать. Слова были бесполезны. Нужны были действия. Отчаянные, рискованные действия.

Она открыла на ноутбуке зашифрованное соединение и отправила одно-единственное сообщение «дяде Ричарду».

Лана: «Легенда под угрозой. Нужен диверсионный маневр. Активируйте «План Б». Дайте им другую цель для охоты».

«План Б» был рискованным.

Он предполагал создание фантома — ложного следа, который отвлечет внимание на себя, но для этого нужно было пожертвовать одним из немногих оставшихся у нее активов в Европе.

Это была огромная цена.

Но и ставка была высока — ее жизнь и шанс на месть.

Она получила короткий ответ.

Дядя Ричард: «Подтверждаю. Будет сделано. Береги себя. Мы любим тебя».

Слезы выступили на ее глазах. Эти люди, ее «неродная» семья, рисковали ради нее всем.

Ради призрака Аланы Грант.

Она захлопнула ноутбук и прижалась лбом к холодному стеклу окна.

Где-то внизу, в тени, притаился черный автомобиль. Она заметила его еще вечером. Он не уехал.

Он охранял ее. Или наблюдал за ней.

«Хорошо, Аллард, — прошептала она в стекло. — Ты хочешь правды? Ты получишь ее. Но будь осторожен в своих желаниях».

***

На следующее утро Лана пришла в офис раньше всех.

Ее лицо было бледным, но спокойным.

Руки не дрожали. Принятое решение принесло ей странное умиротворение.

Она сыграет свою роль до конца.

Когда Кристиан вошел в офис, его взгляд сразу нашел ее. Он выглядел уставшим, но его глаза горели тем же навязчивым огнем.

— Мисс Морган. Ко мне в кабинет. Сейчас же.

Его тон был властным, безразличным. Сотрудники переглянулись. Лана молча встала и последовала за ним.

В кабинете он закрыл дверь и, не приглашая ее садиться, обернулся к ней.

— Вы что-то хотели, мистер Аллард? — спросила она, сохраняя внешнее спокойствие.

— «Взаимное доверие», — процитировал он ее вчерашнее сообщение. — Это красивые слова. Но я предпочитаю видеть действия. Вчера вечером один из наших ключевых серверов подвергся хакерской атаке. Целью были архивы десятилетней давности. В частности, данные, связанные с моей матерью и компанией «Грант Индастриз».

Лана не моргнула глазом.

Это и был «План Б» — создать шум, отвлечь внимание на кибератаку, пока ее люди в Европе заметали настоящие следы.

— И что? — спокойно спросила она. — Вы думаете, это я? Сидела дома и взламывала серверы «Аллард Тауэр»?

— Нет, — он подошел к ней вплотную. Его близость была подавляющей. — Но атака была слишком… своевременной. Словно кто-то знал, что мы начали активный аудит именно этих данных. Кто-то, кто был в этом кабинете вчера и слышал наши разговоры.

— Вы думаете, я сливаю информацию? — она заставила себя рассмеяться. — Это смешно. Я всего лишь стажер. У меня нет доступа ни к чему важному.

— Но у тебя есть мотивация, — его голос упал до опасного шепота. Он наклонился так близко, что его губы почти касались ее уха. — Если ты тот, кем я тебя считаю.

Их взгляды встретились.

Воздух между ними трещал от напряжения.

Она видела в его глазах не гнев, а мучительную надежду и жестокое разочарование.

— А кем ты меня считаешь, Кристиан? — выдохнула она, не отводя глаз. — Шпионкой? Вредителем? Или просто несчастной девушкой с тяжелым прошлым, которая пытается выжить?

Он не ответил. Он смотрел на ее губы, на ее глаза, словно пытался силой воли проникнуть в ее сознание и вытащить оттуда правду.

Внезапно его телефон на столе резко зазвонил. Название на экране заставило его вздрогнуть: «Мама».

Он выпрямился, и маска холодного босса снова сползла на его лицо.

— Выйдите, — бросил он ей, отворачиваясь к окну и принимая вызов. — И готовьтесь к совещанию с отделом безопасности. У них будут к вам вопросы.

Лана вышла, чувствуя, как ее колени подкашиваются. Первый раунд был выигран. Он подозревал её, но не мог доказать ничего. «План Б» сработал.

Она уловила тихие, но уверенные шаги Мелиссы Аллард, приближающейся к полю битвы. Словно истинный генерал, она готовилась к предстоящему сражению.

Возвращаясь к своему столу, Лана чувствовала на себе десятки колючих взглядов. Новость о хакерской атаке и ее внезапном вызове в кабинет босса уже разнеслась по офису.

Шепот коллег, полный домыслов и подозрений, был почти слышен.

Она села, сделала глубокий вдох и уставилась в экран, пытаясь сосредоточиться на цифрах, которые теперь казались абсолютно бессмысленными.

***

Через полчаса к ее столу подошла Ванесса. Ее лицо было непроницаемой маской.

— Мисс Морган. Вас ожидают в конференц-зале «Б». Отдел корпоративной безопасности.

Сердце Ланы упало, но она лишь кивнула и поднялась. Этот визит был неизбежен.

Конференц-зал «Б» был меньше и мрачнее остальных.

Без окон, с матовыми стенами и столом, за которым сидели двое мужчин в строгих костюмах.

Их позы были расслабленными, но глаза — внимательными и всевидящими. 

Это были не обычные охранники. Это были профессионалы.

— Мисс Морган, присаживайтесь, — произнес тот, что постарше, с седыми висками и спокойным, но не оставляющим сомнений в авторитете голосом. — Я — Майлз, глава службы безопасности. Это мой коллега, мистер Кларк.

Лана села, сложив руки на коленях, чтобы скрыть дрожь.

— Чем могу помочь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Происшествие прошлой ночью, — начал Майлз, не отрывая от нее взгляда. — Доступ к серверам был осуществлен с высочайшим уровнем профессионализма. Трассировка ведется через несколько серверов-прокладок в разных странах. Очень чистая работа.

— Звучит пугающе, — заметила Лана.

— Да, — согласился Майлз. — Но у каждой, даже самой чистой работы, есть свои особенности. Свои почерки. Например, использовался специфический алгоритм подбора ключей, который мы встречали лишь однажды — при попытке взлома базы данных швейцарского банка пять лет назад. Тогда атака была остановлена. И след вёл в Восточную Европу.

Лана не моргнула глазом, но внутри все замерло.

Ее люди действовали чисто, но у Майлза была информация, которой у нее не было.

Он связывал точки, которые не должна была связывать никто.

— Вы хотите сказать, что хакер из Восточной Европы? — спросила она, делая вид, что пытается понять.

— Мы хотим сказать, что у нас есть кое-какие вопросы к вашему алиби на вчерашний вечер, мисс Морган, — мягко вступил в разговор мистер Кларк. — Где вы находились с десяти вечера до двух часов ночи?

Лана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Они проверяли ее.

И они были опасны.

— Я была дома. Одна. Работала над отчетом, потом смотрела сериал и легла спать.

— И никто не может это подтвердить? — уточнил Майлз.

— Нет. Я живу одна.

— Понимаем, — кивнул Майлз, делая пометку на своем планшете. — Ваш доступ к корпоративной сети будет временно приостановлен. До выяснения всех обстоятельств. Это стандартная процедура.

Лана кивнула.

Без доступа к сети она была бесполезна здесь. Ее миссия оказывалась под угрозой срыва.

— Скажите, — вдруг спросила она, решаясь на контратаку. — Эта атака… она была направлена именно на старые архивы? Почему? Что в них такого ценного?

Майлз и Кларк обменялись быстрыми, почти незаметными взглядами.

— Это конфиденциальная информация компании, мисс Морган, — сухо ответил Майлз. — Не вашего уровня доступа.

— Но если моя работа здесь под угрозой из-за этого, разве я не имею права знать, в чем меня подозревают? — настаивала она, вкладывая в голос обиду и искреннее недоумение.

Майлз изучал ее несколько секунд.

— Архивы касаются одного старого дела. Дела, связанного с семьей предыдущего совладельца компании. Дела Грантов. Вы что-нибудь слышали о нем?

Вопрос прозвучал как выстрел в упор.

Лана почувствовала, как кровь отливает от лица, она надеялась, что это выглядит как естественный шок от вопроса.

— Грантов? Читала что-то в учебниках по истории бизнеса. Трагическая история. Но какое отношение это имеет ко мне?

— Пока неизвестно, — честно ответил Майлз. — Но совпадения настораживают. Ваше внезапное появление. Ваш интерес к восточноевропейскому региону. И эта атака именно на те данные. Слишком много точек, мисс Морган. А мы не любим совпадений.

Лана поняла, что ее загнали в угол.

Любой ее ответ теперь мог быть использован против нее.

Ложь — раскрыла бы ее. Слишком глубокие знания — тоже.

— Я здесь, чтобы учиться, — повторила она свою мантру, опуская глаза. — Не более того. И я готова помочь вашему расследованию любым способом, чтобы доказать свою непричастность.

Майлз кивнул, но в его глазах не было и тени доверия.

— Мы это учтем. На сегодня все. Вы свободны. Оставайтесь на рабочем месте. Не пытайтесь получить доступ к системам.

Лана вышла из зала, чувствуя себя как после допроса в гестапо.

Каждый ее шаг, каждое слово теперь будут под пристальным микроскопом.

Ее «План Б» сработал, но создал новую, еще более серьезную угрозу. Он не отвлек подозрения, а лишь перенаправил их на нее с новой силой.

Весь остаток дня прошел в гнетущей тишине.

Коллеги избегали ее взглядов.

Ванесса принесла ей стопку бумажных документов для ревизии — явный признак немилости в цифровую эпоху.

Она пыталась сосредоточиться, но мысли путались.

Она чувствовала себя пауком в банке, вокруг которого медленно сжимается кольцо огня.

Ситуацию усугубил звонок от Лейлы.

— Лана! Ты в порядке? По всему университету ползут слухи, что у вас в «Аллард Тауэр» был какой-то жуткий хакерский взлом! И что тебя чуть ли не в шпионаже подозревают! Это правда?

Лана сжала телефон.

— Всё в порядке, Лейл. Преувеличивают. Стандартная проверка.

— Да брось! Мне подруга из отдела кадров сказала, что к тебе приходила охрана! Лана, может, тебе стоит уволиться? Это же опасно!

Мысль об уходе была заманчивой.

Бежать.

Спастись.

Но это означало бы поражение и признание вины. А она не была виновата. Она была жертвой.

— Все наладится, — сказала она, стараясь звучать убедительно. — Не переживай.

Повесив трубку, она поняла, что осталась совсем одна.

Враги со всех сторон.

И единственный человек, который мог бы ей помочь, — Кристиан Аллард — был ее главным следователем и судьей.

В конце дня, когда она уже собиралась уходить, на ее рабочем столе зазвоил внутренний телефон. Голос Ванессы был ледяным:

— Мисс Морган. Вас ожидает мисс Аллард. Ее личный кабинет. Семьдесят пятый этаж. Немедленно.

Лана замерла. Мелисса Аллард. Личный кабинет.

Поднимаясь на лифте на семьдесят пятый этаж, она чувствовала, как сердце бешено колотится. Этот этаж был легендой.

Сердце империи.

Отсюда Мелисса правила своей финансовой империей.

Двери лифта бесшумно разъехались.

Ее встретила не роскошь, а сокрушающая, минималистичная мощь.

Все здесь было подчинено функциональности и власти. Полы из темного полированного камня, стены из матового стекла, на которых проецировались биржевые сводки и карты мировых рынков в реальном времени. Воздух был стерильным и прохладным.

К столу секретаря, гораздо более грозного, чем Ванесса, ее провел безмолвный охранник.

— Мисс Морган к мисс Аллард, — произнесла секретарша в телефонную трубку и кивнула Лане. — Проходите. Первая дверь направо.

Дверь в кабинет Мелиссы была из цельного куска черного дерева. Лана постучала, чувствуя, как дрожь пробирается к ее пальцам.

— Войдите.

Голос был тихим, но таким властным, что, казалось, исходил отовсюду.

Лана вошла.

Кабинет был огромным, с панорамным остеклением на все триста шестьдесят градусов. На фоне закатного неба Нью-Йорка, лежащего как на ладони, сидела Мелисса.

Она не сидела за своим массивным столом. Она сидела в кресле у окна, как королева, созерцающая свои владения. В руках у нее был тонкий планшет.

— Закройте дверь, — сказала она, не оборачиваясь.

Лана подчинилась.

— Подойдите ближе, девочка.

Лана сделала несколько шагов по густому ковру, который поглощал любой звук.

Она остановилась в нескольких метрах от нее.

Мелисса медленно повернула кресло.

Ее лицо было спокойным, но глаза… ее глаза были самыми холодными и проницательными, что Лана когда-либо видела.

Они сканировали ее, слой за слоем, сдирая маску Ланы Морган и добираясь до спрятанной глубоко внутри перепуганной Аланы Грант.

— Так-так, — тихо произнесла Мелисса. — Посмотрим, что же ты такое.

Она подняла планшет и нажала на экран. На стене напротив них ожил огромный экран.

На нем появилась фотография.

Старая, немного размытая. На ней была девочка лет шести с каштановыми кудрями и изумрудными глазами. Она смеялась, обнимая огромного плюшевого медведя.

Алана Грант. Настоящая.

Лана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за спинку ближайшего кресла, чтобы не упасть.

— Узнаешь? — спросила Мелисса, ее голос был мягким, как лезвие бритвы. — Это было сделано на ее шестой день рождения. За неделю до того, как все исчезли.

Она сменила слайд.

Появилась современная фотография Ланы, сделанная скрытой камерой, когда она выходила из университета.

Две фотографии встали рядом.

— Удивительное сходство, не правда ли? — задумчиво произнесла Мелисса. — Особенно вокруг глаз. И линия подбородка. Гены — штука упрямая.

Лана не могла пошевелиться. Не могла издать ни звука. Ее худшие кошмары становились явью.

— Кто ты, девочка? — Мелисса встала и медленно подошла к ней. Ее взгляд был прикован к лицу Ланы. — Призрак? Мститель? Или просто пешка в чужой игре?

Она остановилась прямо перед ней. От нее пахло дорогим холодным цветком и несгибаемой волей.

— Мои люди проверили каждую строчку твоей легенды, — тихо сказала она. — Бостон. Школы. Больницы. Даже стоматологические карты. И знаешь, что они нашли?

Лана застыла, ожидая удара.

— Ничего, — выдохнула Мелисса, и в ее голосе прозвучало почти разочарование. — Абсолютно ничего. Лана Морган не существует. Ты — призрак. Идеально созданный призрак.

Она сделала паузу, давая словам достигнуть цели.

— Но призраки не ходят по земле. Не устраиваются на стажировку к моему сыну. И не заставляют всю мою службу безопасности бегать по кругу. Так кто же ты?

Лана молчала. Любое слово сейчас могло стать смертным приговором.

— Молчишь? — Мелисса кивнула, как будто этого и ожидала. — Это мудро. Но молчание — тоже ответ. Оно говорит мне, что ты не случайная авантюристка. Ты здесь с целью.

Она повернулась и прошла к своему бару.

— Я пережила многое, девочка. Предательство мужа. Борьбу за бизнес. Борьбу за детей. Я строила эту империю с нуля, не используя деньги отца, и будучи двадцатипятилетней женщиной с двумя детьми на руках и плюс беременной Селиной. И я не позволю никому ее разрушить. Ни призракам из прошлого. Ни мстителям. Никому.

Она налила в бокал немного виски, но не пила, лишь смотрела на темную жидкость.

— Мой сын… Кристиан… он видит в тебе что-то. Какую-то надежду. Или искупление. Он слеп. Его сердце разбито прошлым. Но я-то зряча. И я вижу в тебе угрозу.

Она резко повернулась к ней.

— Так вот что я тебе скажу, призрак. Убирайся. Исчезни. Пока я позволяю тебе это сделать. Пока я даю тебе шанс уйти живой.

Лана наконец нашла в себе силы пошевелиться.

Она выпрямилась, встречая взгляд Мелиссы.

Страх все еще сковывал ее, но его начала вытеснять холодная, знакомая ярость. Ярость жертвы, которой нечего терять.

— А если я откажусь? — тихо спросила она, и ее голос впервые за весь разговор прозвучал твердо.

Мелисса улыбнулась.

— Тогда игра начнется по-настоящему. И поверь мне, девочка, ты не хочешь со мной играть. Я не мой сентиментальный сын. Я играю только на поражение противника.

Они смерили друг друга взглядами — молодая, дрожащая, но полная решимости девушка и опытная, беспощадная королева бизнеса.

Между ними проходила невидимая линия фронта.

— Я подумаю, — сказала Лана, не отводя глаз.

— У тебя есть ровно двадцать четыре часа, — отрезала Мелисса. — Теперь можешь идти.

Лана развернулась и пошла к выходу. Ее спина была прямой, шаги — уверенными.

Она чувствовала на себе тяжелый взгляд Мелиссы, прожигающий ей спину.

Когда дверь за ней закрылась, Мелисса медленно подошла к своему столу и нажала на секретер.

Из него выдвинулся спрятанный телефон. Она набрала единственный номер.

— Она не сломалась, — произнесла она в трубку, когда на том конце сняли. — Как и ожидалось. Готовьтесь. Возможно, нам придется действовать по худшему сценарию. Да, я понимаю риски. Но риски бездействия еще выше.

Она положила трубку и снова подошла к окну.

Огни города зажигались один за другим, как предвестники ночи.

Ночью всегда охотятся хищники.

***

А Лана, выйдя из здания, прислонилась к холодной стене соседнего небоскреба, пытаясь перевести дыхание.

Ультиматум был поставлен.

Двадцать четыре часа.

Бежать или сражаться.

Она посмотрела на огромную черную башню «Аллард Тауэр», устремленную в небо.

Цитадель ее врагов.

И место, где находился единственный человек, который, возможно, был ее единственным шансом.

Она достала телефон.

Ее пальцы дрожали, но она набрала сообщение быстро, почти отчаянно.

Она отправляла его не на рабочий, а на тот самый частный номер. Тот, что был на белой визитке.

Лана: «Твоя мать дала мне двадцать четыре часа, чтобы исчезнуть. Она знает. Или почти знает. Если ты хочешь правды, тебе нужно действовать сейчас. Сегодня. Иначе ты никогда ее не узнаешь ее. Жду в парке напротив офиса. Двадцать минут».

Она отправила сообщение и, не дожидаясь ответа, перевела телефон в беззвучный режим и направилась к маленькому скверу через дорогу.

Она делала свою самую отчаянную ставку. Ставку на то, что его одержимость ею сильнее, чем его долг перед семьей.

Она села на холодную скамейку в тени деревьев, когда увидела, как главные двери «Аллард Тауэр» распахнулись и оттуда вышла его высокая, мощная фигура.

Он даже не надел пиджак. Он огляделся, его взгляд пронзил сумерки, и он быстро зашагал через дорогу, не глядя на светофор.

Он подошел к ней, его дыхание сбилось от быстрой ходьбы или волнения.

Его лицо в свете фонарей было искажено смесью гнева, надежды и страха.

— Что ты имеешь в виду? — выдохнул он, останавливаясь перед ней. — Что значит «она знает»?

Лана подняла на него глаза.

В ее взгляде не осталось и тени Ланы Морган.

Только боль, ярость и правда Аланы Грант.

— Она знает, что я не та, за кого себя выдаю, — тихо сказала она. — Но она не знает всего. Ты хотел правды, Кристиан? Так слушай. Правда в том, что я не призрак. Я — кошмар. Кошмар из прошлого твоего отца. И я пришла за тем, что принадлежит мне по праву. За правдой. И за местью.

Она сделала паузу, глядя на его побледневшее лицо.

— И твоя мать… твоя безупречная мать… знает об этом гораздо больше, чем ты думаешь. Гораздо больше, чем я. И если ты хочешь узнать, что на самом деле случилось с моей семьей в ту ночь, тебе придется выбрать сторону. Сейчас. Потом будет слишком поздно.

Ее слова повисли в воздухе, острые и безжалостные, как осколки стекла.

Она увидела, как они ранят его, проникая сквозь броню самоуверенности и контроля.

Его глаза расширились, в них мелькнуло нечто первобытное — узнавание, ужас, а затем бешеная, отчаянная решимость.

Она развернулась и пошла прочь быстрым, резким шагом, не оглядываясь.

Ее спина была прямая, кулаки сжаты в карманах тонкого пальто.

Она должна была уйти сейчас, в этот миг, иначе ее сопротивление рухнет под тяжестью его взгляда.

— Стой!

Его голос, обычно такой властный, прозвучал резко, почти надтреснуто.

Она не остановилась. Ускорила шаг.

— Лана! Стой, черт возьми!

За ее спиной послышались быстрые, тяжелые шаги по асфальту.

Он догонял ее.

Она почти побежала, свернув в узкий переулок между двумя высотками, где царили полумрак и тишина, контрастирующая с гулким проспектом.

— Алана!

Имя, которое она не слышала много лет, вырвавшееся из его груди, ударило ее в спину с физической силой.

Она споткнулась, едва не упала, но успела ухватиться за холодную кирпичную стену.

Ее дыхание перехватило.

В следующее мгновение его рука с силой обхватила ее плечо и развернула к себе.

Он был так близко, что она видела каждую прожилку в его карих глазах, полных бури. Его лицо было искажено мукой.

— Алана, — снова произнес он, и на этот раз это был не крик, а сдавленный, хриплый шепот. Его пальцы впились в ее плечо, но не причиняли боли — это был жест отчаяния, попытка удержать призрак. — Это ты. Я знал. Я всегда знал.

Она попыталась вырваться, оттолкнуть его, но он был непоколебим, как скала.

— Отстань от меня, — прошипела она, и ее голос дрогнул, выдав слабость.

— Нет. Ты не уйдешь. Не сейчас. Не после этого. — Он встряхнул ее слегка, заставляя встретиться взглядом. — Ты бросила это мне в лицо и думаешь просто уйти? Объяснись! Скажи мне все!

— Я все сказала! — выкрикнула она, и в ее глазах блеснули слезы ярости и беспомощности. — Твоя семья уничтожила мою! Твой отец — убийца! А твоя мать… твоя мать знает об этом! Что мне ещё объяснять? Отпусти!

— Я не отпущу. Никогда, — его голос сорвался, и в нем вдруг прозвучала та самая нотка, которую она раньше не слышала, — сломленная, умоляющая. — Пожалуйста. Пожалуйста, Алана. Поговори со мной. Не уходи. Я умоляю тебя.

Он умолял.

Кристиан Аллард, наследник империи, железный и непоколебимый, стоял перед ней в грязном переулке и умолял ее, голос его был полон такой нагой, неприкрытой боли, что у нее перехватило дыхание.

Это было страшнее любой угрозы, опаснее любого гнева. Это растапливало лед вокруг ее сердца, к которому она так цеплялась.

Но именно это и заставило ее ожесточиться.

Она не могла позволить этой слабости, этому сочувствию проникнуть внутрь.

Это была ловушка. Последняя и самая хитрая ловушка.

— Нет, — выдохнула она, и ее собственный голос прозвучал холодно и чуждо. — Я не буду с тобой разговаривать. Не сегодня. Не сейчас. Ты получил свою правду. Теперь живи с ней.

Она собрала все силы и резко дернулась, на этот раз вырвавшись из его ослабевшей хватки.

Он не стал снова хватать ее, просто стоял, опустив руки, с видом человека, только что получившего пулю в грудь.

— Двадцать четыре часа, Кристиан, — бросила она через плечо, уже отходя. — Твоя мать дала мне срок. А я даю его тебе. Реши, кто ты. Сын Мелиссы Аллард, защитник империи… или тот мальчик, который когда-то поклялся защищать свою подругу. Выбирай.

Она вышла из переулка на освещенную улицу и растворилась в вечерней толпе, не оглядываясь.

Она не видела, как он медленно опустился на холодный поребрик, запустив дрожащие пальцы в свои идеальные черные волосы.

Она не слышала, как его сдавленное рыдание потерялось в гудении города.

Но она чувствовала жгучую боль в своем собственном сердце и соленый вкус слез на губах.

Она выиграла этот раунд.

Нанесла удар.

Но почему же это чувствовалось как поражение? Почему образ его сломленного лица преследовал ее, сильнее любого страха перед его матерью?

Она шла, куда глаза глядят, пока ноги не подвели ее к знакомому скверу у ее дома.

Только там, в безопасности тени старого дуба, она позволила себе содрогаться от рыданий, тихих и беззвучных.

Она плакала по Алане Грант, по родителям, по украденной жизни.

И по тому мальчику с черными волосами, который теперь стоял по другую сторону пропасти — пропасти, вырытой кровью, ложью и годами ненависти.

Он умолял ее. И часть ее, та самая предательская часть, отчаянно хотела обернуться и побежать назад. В его объятия. К своему прошлому. К своему врагу.

Но она была Ланой Морган. И у нее была миссия.

Даже если для ее выполнения нужно было разбить вдребезги последнее, что оставалось в ее душе от той маленькой девочки — ее умение доверять.

И ее любовь к нему.