Знамение в Запретном лес
Первый год Астры в Хогвартсе тек, как яркая, быстрая река. Она погрузилась в учёбу, наслаждаясь возможностью наконец-то легально рыться в библиотечных фолиантах. Её успехи были блестящими, особенно в тех областях, где требовалась не просто память, а проницательность — качества, столь ценимые в Когтевране.
Её дружба с Луной Лавгуд крепла, перерастая в нежное, понимающее товарищество. Луна, со своей верой в Нарглов и Уизларов, никогда не расспрашивала Астру о прошлом, а просто принимала её такой, какая она есть. Это была невероятная роскошь.
Но настоящим якорем в её жизни оставался Фред. Их связь, вопреки разным факультетам, только крепла. Он стал её проводником в мире беззаботного веселья, которого так не хватало в её строгом детстве. Астра, в свою очередь, была для него тихой гаванью, где он мог отбросить клоунскую маску и просто быть собой — умным, амбициозным, по-настоящему заботливым. Их «договор» о будущем теперь редко озвучивался вслух, но витал в воздухе каждый раз, когда их руки случайно соприкасались за столом в библиотеке или когда он поправлял её непослушный локон.
Однако тень её истинного прошлого не исчезла. Занятия со Снейпом стали суровым испытанием. В подвале, пахнущем странными ингредиентами и горечью, он преподавал ей не только мастерство, но и жёсткий, циничный взгляд на мир. Он не упоминал Сириуса, но каждый его взгляд, полный скрытой горечи, будто говорил: «Ты дочь того, кто разрушил всё, что я любил». Эти уроки были игрой в кошки-мышки, где Астра училась выживать под давлением, оттачивая не только умение варить зелья, но и умение скрывать свои мысли.
Всё изменилось в ночь, когда первокурсникам в качестве наказания было велено отправиться в Запретный лес с Хагридом.
Астра шла рядом с Луной, которая с интересом всматривалась в темноту, надеясь увидеть Снерка. Нервы у всех были натянуты, лес жил своей таинственной, шорошащей жизнью. Когда они нашли раненого единорога, в воздухе повисло леденящее душу зло. Астра почувствовала его раньше, чем увидела — холодную, высасывающую волну отчаяния.
И тогда она его увидела. Фигуру, склонившуюся над серебристым телом единорога. Тень, лишённую плоти, пьющую кровь невинного создания. Ужас сковал её, но не парализовал. В её памяти всплывали отрывки из прочитанных книг, суровые предупреждения Дамблдора о тёмных искусствах, питающихся жизнью других.
В этот момент раздался шум, и из-за деревьев появился Гарри Поттер. Астра, действуя на инстинкте, толкнула Луну в сторону, подальше от тени, и сделала шаг вперёд, становясь между приближающимся Гарри и тем, что пило кровь единорога. Она не знала защитных заклятий такого уровня, но её рука сама потянулась к карману, где лежал кристалл, подаренный Дамблдором «на случай крайней нужды».
Тень оторвалась от единорога и устремилась к ним — не к Гарри, а к ней. Холод накрыл с головой, и Астра услышала в сознании не голоса, а чувства: жгучую ненависть, голод… и знакомство. Оно знало её. Знало, чья она кровь.
— Дитя предателя… дитя тех, кто был ему верен… — прошипело что-то на грани мысли и звука.
Она сжала кристалл в ладони, и тот вспыхнул тусклым золотым светом, похожим на её глаза. Тень отпрянула с шипением, будто обожглась. В следующий миг в лесу появился кентавр Флоренц и отвёл удар. Последнее, что видела Астра перед тем, как её, дрожащую, повели обратно в замок, был полный невыразимого ужаса взгляд Гарри Поттера.
Эта ночь стала переломной. Слухи поползли по школе. Не только о Поттере, но и о «той странной Дамблдор из Когтеврана, которая не убежала, а встала перед этим… этим чем-то». На неё стали смотреть иначе — не только с любопытством, но и с опаской.
Фред, узнав, впал в ярость от беспомощности и впервые за всё время схватил её за плечи, не шутя, а с настоящей болью в глазах:
— Ты не должна была подставляться! Ты могла…
— Я должна была, — тихо прервала его Астра. Её золотые глаза были серьёзны. — Это было про меня, Фред. Оно… узнало меня.
На следующий день её вызвал к себе Дамблдор. Кабинет директора был полон тихих звуков и мудрых взглядов портретов. Дамблдор смотрел на неё поверх полумесяцев очков.
— Ты столкнулась с тенью прошлого, Астра. С тенью, которая жаждет жизни и помнит обиды, — сказал он мягко. — Тот, кто пил кровь единорога, служит тому, кто когда-то пытался убить твоего отца и его друзей. Теперь он знает о твоём существовании. Твоя безопасность — наша главная забота.
— Но почему он напал на меня? — спросила Астра, и её голос дрогнул. — Отец в Азкабане. За что?
— Ненависть слепа, дитя моё. Она пожирает всё на своём пути. Но помни: то, что случилось в лесу, — это не конец. Это первое предупреждение. Твоя судьба вплетена в эту историю глубже, чем я надеялся. С этого дня, — его голос стал твёрже, — твои уроки со мной и профессором Снейпом станут интенсивнее. Тебе нужно научиться защищаться не только умом, но и магией.
Первый курс подходил к концу. Финал года, связанный с философским камнем и подвигом Гарри Поттера, прошёл для Астры как в тумане. Она наблюдала со стороны, понимая, что где-то там, за потаёнными люками, решается судьба, в которую вписана и её собственная нить.
Пока Гриффиндор праздновал победу и отвагу Поттера, Астра сидела в гостиной Когтеврана у окна. Луна дремала, положив голову ей на плечо. В руке Астра сжимала всё тот же кристалл, теперь тёплый и пульсирующий едва уловимым светом. Детство, с его относительной безопасностью и тайной, закончилось в ту ночь в лесу. Впереди была долгая дорога, где ей предстояло не просто учиться, а выживать, защищать и выбирать — кем быть: Астрой Дамблдор, умной когтевранкой, или Астрой Блэк, дочерью изгоя, чья жизнь уже стала мишенью в новой, старой войне.
А в кармане её мантии лежала записка от Фреда, переданная через домового эльфа: «Летом пиши. Каждый день. И не вздумай становиться героем без меня. Мы и так договорились насчёт будущего, помнишь?»
Она помнила. И это воспоминание было тем светом, который согревал её, когда думаешь о надвигающихся тучах. Первый курс закончился. Начиналась настоящая подготовка.