"Звёздочка"
Лето после первого курса стало для Астры временем странной раздвоенности. С одной стороны, она вернулась в свою тихую башню в Хогвартсе, под опеку Дамбладора и суровый надзор профессора Снейпа. Её дни были заполнены усиленными занятиями: теперь Альбус лично начал знакомить её с тонкостями защитной магии, основанной не на грубой силе, а на отражении и перенаправлении, а Снейп, скрипя зубами, углублял её знания о ядах, противоядиях и ментальной защите.
С другой стороны, её сердце и мысли были в Норе — на крошечном участке земли, кишащем рыжими волосами и теплом. Она писала Фреду каждый день, как он и просил. Короткие, сдержанные письма о книгах и скучных уроках, которые она превращала в тайные послания, используя невидимые чернила из сока чертополоха (рецепт от Джорджа). Фред отвечал с завидной регулярностью. Его письма были шумными, даже на бумаге: кляксы, кривые строчки, смешные зарисовки того, как Джордж пытался подстричь садового гнома, или как Рон ужасно играл в шахматы. И в каждом письме — неизменное обращение: «Привет, Звёздочка».
Это имя уходило корнями в самую первую их встречу, когда семилетняя Астра впервые приехала к Уизли. Маленький, веснушчатый Фред, выслушав её робкое «Меня зовут Астра», озарился улыбкой. «Астра? Это как звезда? Звёздочка!» — заявил он, как будто открыв великую тайну. И с тех пор, в самые сокровенные моменты, когда они были наедине, он называл её только так. Для остальных она была Астрой, для Дамблдора — дитя моё, для Снейпа — мисс Дамблдор. Только для Фреда она была Звёздочкой. Её личным, согревающим изнутри созвездием.
Однажды в середине июля, во время редкого визита в Нору под предлогом «изучения быта магловской семьи» (Артур Уизли с радостью устроил ей экскурсию по своему сараю с «коллекцией»), Фред увёл её в яблоневый сад, подальше от любопытных глаз.
— Скучаешь по Когтеврану, Звёздочка? — спросил он, лениво прислонившись к стволу дерева.
— По тишине библиотеки — да, — улыбнулась Астра. — А по загадкам у двери… иногда. Но здесь… здесь по-другому.
— По-другому — это как? — Фред прищурился, и в его глазах мелькнул тот самый озорной огонёк.
— Теплее, — просто сказала она, и её золотые глаза встретились с его карими.
Он не стал шутить. Просто взял её руку, перевернул ладонью вверх и что-то положил в неё. Это был не взрывной леденец и не жужжащая конфета. Это был маленький, тщательно вырезанный из какого-то тёмного дерева шар, испещрённый тончайшими насечками. Внутри него, словно в миниатюрной планетарии, медленно вращались крошечные огоньки, выстраиваясь в знакомые созвездия.
— Это… невероятно, — прошептала Астра, заворожённо наблюдая, как огоньки складываются в Лиру и Лебедя.
— Мы с Джорджем колдуем над кое-чем помимо взрывающихся пирожных, — сказал Фред с непривычной для него скромностью. — Это прототип. Он должен показывать созвездия в реальном времени. Но этот… этот я сделал, чтобы он показывал только те, что видны над Норой. Чтобы у тебя тут был свой кусочек неба. Напоминание.
Астра сжала деревянный шар в ладони, чувствуя, как тепло от него смешивается с теплом её собственной крови. Она подняла на него взгляд.
— Фред… о той ночи в лесу…
— Не надо, — он мягко прервал её, и его выражение стало серьёзным. — Я знаю, что ты не расскажешь всего. И я не буду спрашивать. Но, Звёздочка, — он сделал шаг ближе, и расстояние между ними стало минимальным, — когда облака сгущаются, звёзды не перестают светить. Они просто становятся… важнее. Чтобы не сбиться с пути. Я не герой, как Гарри Поттер. Я не гений, как ты. Но я буду твоим маяком. Всегда. Помнишь наш договор?
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Комок в горле мешал дышать. В этот момент с заднего крыльца раздался голос Молли:
— Фред! Астра! Идите, пирог готов!
Он отступил, и его привычная ухмылка вернулась на место.
— Идём, Звёздочка. Мама испекла свой знаменитый яблочный, а Рон, если мы опоздаем, съест и наш кусок.
Вечером, вернувшись в свою холодную башню, Астра поставила деревянный шар на прикроватную тумбочку. Ложась спать, она смотрела, как в темноте медленно плывут крошечные огоньки, очерчивая Лиру, Дракона, Малую Медведицу… её собственное небо. Она думала о маяке, о договоре, и о том, что её имя, данное при рождении отцом, которого она не знала, в устах мальчика, которого она любила, превратилось в самое тёплое слово на свете.
Наступал второй курс. С его тайной Тайной комнаты, настенными угрозами и окаменевшими кошками. Но теперь у Астры было твёрдое знание. Какими бы тёмными ни становились коридоры Хогвартса, как бы ни старался Снейп сломить её на уроках, как бы ни пугала её тень из леса — у неё есть своя личная, неизменная звезда. И её имя — Фред Уизли.