Шёпоты из стен
Второй курс начался с тревожных слухов. На стенах появлялись зловещие надписи, написанные кровью, а ученики один за другим застывали в окаменевшем ужасе. Хогвартс погрузился в атмосферу подозрительности и страха. Для Астры же этот год стал временем сложных головоломок, где загадка Тайной комнаты была лишь самой очевидной из многих.
Когтевран, конечно же, бурлил теориями. Луна искренне верила, что во всём виноват Рогирог, пожиратель снов, вышедший из-под контроля. Астра же, с её аналитическим умом и доступом к запретным книгам, склонялась к версии о василиске. Змеиный царь, убивающий взглядом, чей шёпот слышат только избранные… это сходилось. Но её острый ум улавливал и нечто иное: подспудный страх, направленный не просто на маглорождённых, а на саму идею «нечистоты». Это отзывалось в ней глухим эхом семейных историй Блэков, которые она изучала тайком.
С Фредом и Джорджем, однако, паранойя только разожгла азарт. Они объявили охоту на наследника Слизерина, превратив её в гигантскую игру в прятки с элементами буйного хулиганства. Для Астры их энергия стала глотком свежего воздуха. В её жизни было слишком много мрачной серьёзности: уроки со Снейпом стали ещё интенсивнее, а Дамблдор начал знакомить её с основой окклюменции, мягко объясняя, как защищать свои мысли от вторжения.
— Особенно те, что связаны с твоим прошлым и настоящим, дитя моё, — говорил он, и его взгляд был бездонно печальным. — Стены имеют уши, а умы — щели.
Однажды, патрулируя библиотеку (Джордж проиграл пари и был «наказан» дополнительными обязанностями), Астра наткнулась на Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермиону Грейнджер, которые в панике прятали какой-то потрёпанный дневник. Их испуганные лица, когда они увидели её, говорили больше любых слов. Она не стала их выдавать. Вместо этого, встретившись взглядом с Роном, братом Фреда, она лишь тихо сказала:
— Библиотека закрывается. И некоторые книги… лучше возвращать в самые дальние углы. Для их же сохранности.
Гермиона уловила намёк и кивнула с недоверчивой благодарностью. Это был молчаливый союз тех, кто ищет ответы, пока другие сеют панику.
Но главное испытание ждало её в другом месте. Воспользовавшись суматохой и всеобщим страхом, Снейп на одном из их приватных уроков пошёл ва-банк.
— Сегодня, мисс Дамблдор, — прошипел он, поставив перед ней реторту с дымящейся тёмно-фиолетовой жидкостью, — мы будем варить «Панацею от чёрных помыслов». Зелье, требующее абсолютной чистоты намерений. Малейшая ложь в сердце варящего — и оно обратится в яд.
Он наблюдал за ней, как хищник, ожидая, что под давлением, глядя на зелье, призванное выявлять скрытое, она дрогнет. Вспомнит о своих тайнах, о лжи фамилии, об отце-предателе (как он считал). Но Астра, чьё детство было соткано из необходимости контролировать каждую эмоцию, чьи истинные чувства были заперты глубоко внутри, доступные лишь одному рыжеволосому хулигану, работала с ледяным спокойствием. Её движения были точны, её ум сосредоточен на ингредиентах, а не на терзаниях. Зелье обрело идеальный серебристый оттенок, не помутнев.
— Интересно, — холодно произнёс Снейп, отбирая пробирку. — Кажется, вы либо невинны, как агнец, либо научились лгать даже самому себе. Уходите.
Выйдя из сырого подвала, Астра выдохнула. Она не солгала. Она просто разделила свои миры. Тот, где она была дочерью Сириуса, с его болью и опасностью, оставался за железной дверью окклюменции, которой её учил Дамблдор. А здесь, в Хогвартсе, она была Астрой Дамблдор, когтевранкой, подругой Луны и… Звёздочкой Фреда.
Именно он нашёл её позже вечером возле озерца. Она сидела, обхватив колени, и смотрела на отражение звёзд в чёрной воде.
— Опять твой любимый крепостной ров, Звёздочка? — спросил он, опускаясь рядом. — Снейп снова пытался выварить из тебя душу?
Она молча кивнула, прислонившись к его плечу. Ей не нужно было объяснять. Он просто обнял её, и его молчаливая поддержка была крепче любых слов.
— Знаешь, — сказал он через некоторое время, глядя на тусклый свет в окнах замка, — Джордж говорит, что наследник, должно быть, настоящий зануда. Всё это «очищение»… Слишком серьёзно. Настоящее искусство — это смех. Он разъедает страх лучше любой кислоты.
— Вы с Джорджем и есть наше главное противоядие, — тихо сказала Астра, и в её голосе прозвучала улыбка.
Когда в конце года тайна раскрылась, и Гарри Поттер победил василиска, Астра наблюдала за всеобщим ликованием с чувством облегчения, смешанным с новой тяжестью. Она поняла, что угроза была не внешней, а внутренней. Зло пряталось в самых неожиданных местах — даже в безобидном дневнике. Это заставляло её задуматься о других скрытых угрозах, о тех, кто мог прятаться в тени, выжидая. И о том, что её собственная история, её кровь, могли быть таким же дневником, готовым открыться в неподходящий момент.
Но пока она сжимала в кармане деревянный шар-планетарий, чувствуя, как огоньки выстраиваются в созвездие Большой Медведицы. Лето снова манило Норой, запахом яблочного пирога и смехом, который разъедал любой страх. Впереди был третий курс. И слухи о том, что из Азкабана сбежал узник. Сириус Блэк. Её отец.