Сын слуги аристократа

Вечером начинается подготовка ко сну.

— Я подготовлю ваши покои, — Алинель поклонился перед своей госпожой, сидящей за столом с книгой в руках.

— … — госпожа никак не отреагировала, продолжив читать книгу.

Алинель зашёл в комнату. Да тут… даже ничего и подготавливать не нужно. Алинель достал сменную одежду из шкафа для госпожи. Положил её на заправленную кровать. Зажёг толстую свечу в темно-золотой чаше. Задул свечи на люстре в комнате.

«Пожалуй, узнаю, нужно ли что-то ещё для госпожи» — у каждого аристократа вполне есть свои особенности. Они могут проявляться в совершенно разных предпочтениях. Даже к условиям ночлега.

— Госпожа, — обратились к юной госпоже, дожидаясь внимания, чтобы продолжить реплику.

Амениссия подняла голову, так как кроме обращения никакой реплики не последовало.

— Я подготовил всё к вашему сну. У вас есть ещё какие-то пожелания?

Амениссия закрыла книгу. Встала. Прошла в свою комнату, и оглянула место ночлега. Только его. — Нет. Больше ничего.

— Хорошо. Тогда я отправлюсь в крыло для слуг.

— Ступай.

Алинель поклонился и покинул комнату.

Крыло для слуг. Место, где живут слуги. В основном, низко поставленных аристократов поместья. Как только пара Аристократа-слуги достигает высот в иерархии поместья, она получит совместную комнату.

В крыле для слуг отдельные комнаты для каждого слуги. Правда, оборудованы они менее богато, чем у их господ.

Так прошла ночь. Без происшествий.

Слуги просыпаются раньше аристократов, чтобы быть уже готовым к служению своему господину.

Когда юная госпожа, Амениссия, проснулась, она переоделась, умылась, и использовав зеркало, навела порядок на лице.

Выйдя из комнаты, она заметила Алинеля, который стоял задрав руки за спину, прямо около входа в комнату. Будто бы охраняя её.

Немного неожиданно. Но в целом, ничего необычного.

Немного подумав, и присев за стол, госпожа решила спросить слугу. — Как долго ты тут стоишь?

— Не так давно.

Посчитав этот ответ скрытым, Амениссия молча открыла книгу и продолжила её читать.

Через некоторое время раздался сильный звон. Кто-то бил в очень громкий колокол.

И почему его так слышно даже глубоко в помещении?

— Я принесу трапезу.

Госпожа молча кивнула.

Естественно, в этом поместье едят.
Слуги несут из столовой приготовленную для слуг и аристократов еду.

А кто же повара? Да, собственно, слуги. Ну, почти. Среди поваров есть и выделяющуюся личность, по-совместительству, Аристократ. В этом поместье, у тебя нет ограничений на выбор деятельности, главное, чтобы она приносила пользу. Поваром из аристократов никто становится не хотел. Кроме одного. Он носит ту же одежду, что и все остальные повара. Сложно было бы со стороны сказать, кто из них слуга, а кто аристократ.

Слуги всё прибывали и прибывали, забирая еду с большого, длинного, трехсоставного стола. С краю стояли тарелки с едой и напитки для аристократов и слуг, недавно ставших членами поместья. Приближаясь к концу стола, статус аристократов и слуг, для которых эта еда была приготовлена, повышался.

В зале называвшегося столовой, стоял гул тёрки инструментов о железный поднос.

Наконец, дверь в комнату отворилась, и можно было увидеть слугу в белых перчатках, держа одной рукой поднос, а другой отпирающего дверь.

Молча пройдя в комнату, и поставив поднос на стол, а затем начав также безмолвно расставлять еду на стол с подноса. Закончив с этим, поклонившись, слуга вышел с подносом обратно в коридор. Пройдя в столовую, и поставив поднос на своё место где он и был взят, снова возвратившись в комнату своей госпожи.

Пройдя к столу, сев за него, слуга сказал наконец за это время. — Приятной трапезы, — а после прислонил обнажённые ладони друг к другу, закрыв глаза.

Аристократка сделала то же самое. Оба приступили к трапезе.

Основная цель такого обряда в том, чтобы убедиться и самому себе доказать (аристократу) терпимость и силу воли.
Поначалу, дождаться, пока принесут еды. После того как она будет выставлена на стол, вызывая аппетит, нужно дождаться слугу, который должен вернуться с пустыми руками, уже без подноса. И уже после приступить к трапезе. Таким образом, проверяется терпимость аристократа.

Когда ты не видишь еду, ты можешь о ней не думать, от того меньше испытывать чувство утреннего голода. Но вот если еда будет перед тобой, это… сложно.

В эти походы за едой и обратно у слуг снижена скорость ходьбы.
Белоснежные перчатки снимаются по дороге обратно. Нельзя трапезничать в перчатках. Исключение: банкеты.

Принятие пищи прошло без диалогов. Нет, не потому, что здесь они запрещены во время еды, а потому, что общаться было трудно не то что во время еды, а вообще.
Отношение слуги и аристократа предполагает свободное общение. Но загвоздка в том, что общаясь как слуга и аристократ общение не заладиться.
Ты можешь отдавать приказы, ты можешь их исполнять, но это разве общение?
Нужно создать мост, по которому будет идти разговор. Понятное дело, лучшими «корешами» стать не получится.

Они закончили почти одновременно.

— Спасибо за еду, — они сложили ладони перед собой, и закрыли глаза. — Благодарность поварам.

Алинель отправился за серебряным подносом.

В свою очередь, Амениссия стала дочитывать свою книгу. Осталось буквально 5 страниц.

Алинель возвратился с подносом, поставил его на стол, поставил все ёмкости, приборы на него. А после, отнёс это обратно в столовую.
По пути в столовую, Алинелю встречались и другие слуги, которые тоже несли подносы.
Помимо готовки, повара ещё и моют посуду.

Возвратившись обратно, Алинель увидел свою госпожу за полкой книг, тщательно избирающую следующие чтиво.
А на самой полке лежала та самая книга, в жёлтой обложке, что недавно дочитала госпожа Амениссия.
Алинелю показалось странным наличие книги на самой полке, нежели в ней. Поэтому он потянулся к книге, но его руку остановили.

— Пускай она лежит там, — в её глазах читалось упрямство и настойчивость. Но почему именно к этой книге?

— … Простите. Нужно было сначала спросить разрешения у вас.

— … — она повернула голову обратно.

«Разве рационально хранить прочитанные книги на полке? » — Алинель не понимал свою госпожу.

Наконец, госпожа сделала свой выбор.

Немного странное ощущение, после того как понаблюдаешь за тем, как человек выбирает себе книгу на прочтение.
Ищет, водит пальцем, спускается на полку ниже, останавливаясь на какой-то книге, затем возвращаясь к верхней полке к конкретной книге, будто сравнивания два этих варианта. Не было бы это так необычно, если бы не одна особенность: все книги плотно стоят друг к другу, и от того, единственное, по чему можно судить о выборе книги: её название, написанное на шпинделе.

Госпожа взяла понравившуюся книгу, и направилась к своему, видимо, любимому месту чтения – столу.

Однако, как только Алинель заметил, что за книгу выбрала его госпожа, и дождавшись момента, когда она пойдет в руках с этой книгой, чтобы увидеть обложку, он спросил: — Почему вы выбрали именно эту книгу? — Нет, книга была не странная, и выбор был не странный, просто из всех равноправно стоящих книг, госпожа Амениссия выбрала книгу, на основе анализа, именно эту.

— М? Это императорское писание. Оно описывает события тридцать первого века, — она подняла книгу выше, держа обеими руками, и показывая слуге обложку.

— Так, вы уже читали эту книгу?

Амениссия опустила книгу, а после, перевела взгляд на полку, с книгами. — Я читала их все.

— Я… — Алинель хотел было предложить госпоже другие книги, находящиеся в поместье, но после вспомнил, что сам читал практически все. Раз госпожа уже читала всю литературу находящуюся в комнате, наверняка и другую она тоже прочла. А значит, нет книг, которые мог бы Алинель предложить госпоже, — нет, ничего.

— (? ) Если ты хотел что-то сказать, нужно было просто это сделать.

— … Я думал предложить вам принести другие книги в поместье, но потом понял, что, скорее всего, вы их тоже прочли, — с ноткой печали он объяснил свои намерения. Печали, печали за его несообразительность.

— Ты всё сделал правильно. Но ты прав. Все книги в нашей маленькой библиотеке я прочла. Однако, не делай поспешных выводов. Возможно, твои предположения окажутся верными, и тебе стоит их озвучить. А если окажутся неверными, то пусть будет так. Я не против. Говори то, что думаешь.

Алинель посмотрел на свою госпожу с удивлением. «Она же не многословна…», но после, до него дошло, все эти слова. Она не любит быть многословной. Но если и скажет, то скажет правильно. Нужно быть наравне с её мыслями, следовать её словам. Госпожа не скажет то, что ей неприятно. А значит, это именно то, что она хочет.

Хах! Всё стало намного проще.

— Хорошо, — он поклонился в ответ на эти слова. В знак благодарности.


Тридцать первый век. Четвертый год Киринасимонского календаря.
*Киринасимон – человек, что под конец своей жизни (за год до смерти) захватил все земли мира. Но после его смерти, его империя пала. Однако, календарь, созданный в честь него, ещё во время его жизни, заслуженно используется его потомками и потомками его земель. За всю свою жизнь он сделал настолько много, как политик, военачальник, воин, и, человек. Об этом человеке не знал лишь никто. Его обязан знать каждый.
Правда, это вряд ли можно перенести на современный лад. Прошло, как-никак, четыре с половиной тысячи лет. И от его подвигов остался лишь календарь. Вот как время играючи может свести на нет заслуги даже такого человека.

Тот, кто интересуется историей, конечно, знает о нём, но ещё больше, человек интересующий историей будет знать Императора Жаки́н. (Ориг. Шжагки́н, но перешло в простое «Жакин»).

Император? .. Нет, скорее, Императрица. Она родилась четвертого года тридцать первого века. Спустя полторы тысячи лет, после смерти Киринасимона. И её значение в истории государства, в котором находится поместье Вильям – огромное. Но она не только повлияла на свое государство, но и на другие.


Четвертый год тридцать первого века. (дальше просто указания года, без века).
У 26 летней жены и 22 летнего мужа родилась дочка по имени Жакин. Третий ребёнок в семье. В отличие от своих братьев, сестра не отличилась своим здоровьем. И с рождения была больным ребенком. Но девочка выжила, видимо, благодаря врачам, которых было так много, будто они шли как муравьи, длинной дорожкой, прямо в муравейник.

Четырнадцатый год.
Девочка по имени Жакин поправилась, и смогла играть со своими братьями во дворе особняка.

Благодаря браку с Императором немногим раньше рождения Жакин, мать Жакин смогла обмануть его. Хотя, это был не совсем обман.

Когда Император встретил Юхи́н, мать Жакин, он заприметил её как кандидатуру на должность участницы его гарема. Но после, среди всех девушек, она добилась расположение мужчины. И в последствии, смогла добиться первого ребенка от императора. Первенец считался полноправным наследником трона. А потому, император пёкся о нём как об алмазе.
Договор, который заключили Гири́нус и Юхин, Юхин передала первенца в руки императора. Но поскольку нужно было раскрыть правду народу о ребёнке, и что он действительно кровный наследник трона, нужно было заключить другой договор – о становлении Юхин императрицей.
Но Юхин не желала стать императрицей. Её это сильно бы ограничило, тем более, в таком случае, она бы не только становилась императрицей, но и была бы женой Императора Гиринуса. Нееет! Ей этого не нужно. Она хотела богатство этого человека, но не его самого.
Она сбежала от него. И император ничего не мог с этим поделать, всё дело в первом договоре, заключённый на крови́ обоих. Император получал первенца, что значило, он мог делать с ним всё что угодно. Взамен, мать Ги́ла (имя первенца) могла не иметь никаких обязательств матери над ребенком. И была никак не связана с Императором. Буквально. Она могла передвигаться по дворцу, потому что это разрешал император, брать его богатство, делать всё что она захочет. Но помолвка нарушила её планы, и воспользовавшись правилами договора, она покинула дворец.
Император не мог ничего с этим поделать. Договор нарушить невозможно. При его нарушении кара настигает немедленно. Самая суровая кара.
На момент, когда Юхин сбежала из дворца, ей было 22 года. Тогда она также была беременна вторым ребенком императора. Она покинула город, дабы не иметь общего с этим человеком. Даже если и есть договор, всё же, Гиринус славился жестокостью к предателям. Может, такой жестокий человек смог бы найти способ обхода договора.
Покинув город, Юхин остановилась в небольшой деревне на юге. Она познакомилась там с парнем, который состоял в армии Гиринуса. Такой молодой, а уже сражается на войне. Да, тут готовят воинов уже с 6 лет. А на войну они имеют право попасть с 15.
Там и родились двое нынешних братьев Жакин: Ки́рин и Но́рисс.
А после повышения её, уже мужа, Ши́ро Во́на, они переехали поближе к столице, в город-крепость: А'ринас (Прозванный ещё как «Кириналь», что означало: «Город защитников-смертников»). Там, на сокровища императора, оставшиеся у Юхин, и деньги Широ, они купили недорогой особняк. В нём жил какой-то дворянин, но после того, как он покинул город, больше пятнадцати лет, он не возвращался.

— Жакин! Идём с нами! — двое парней звали свою младшую сестру к себе.

Маленькая девочка спускалась по ступенькам в таком же маленьком платье, приподнимая нижнюю часть, и аккуратно спускаясь по ступенькам, шаг за шагом.
Раз, два, три… десять, одиннадцать, двенадцать. Земля.
Девочка подняла глаза в сторону, где всё ещё слышался голос мальчишек. Они стояли возле нескольких деревьев, и махали руками, привлекая внимание сестры.

«Вижу» — девочка пошла в сторону братьев.

— Смотри! Это вход. Мы пойдем туда и кое-что тебе покажем, — жестикулируя, объяснял самый старший, — ты же никогда это не видела, поэтому точно удивишься! — он улыбнулся яркой улыбкой.

Судя по всему, это что-то очень интересное и захватывающее.

Девочка прошла сквозь лес. Повсюду зелень и невысокие деревья. А впереди проявлялось дерево, которое было обвито лестницей из досок.

— Пойдем! — средний по старшинству брат взял сестру за руку и потащил за собой.

Поднимаясь по выпирающим палкам, девочка неправильно поставила ногу, из-за чего наклонилась, потеряв равновесие, — Ааа!

— Тихо, — брат, державший её за руку, поймал, не дав сестре упасть, — не торопись.

Девочка молча кивнула, но на лице у неё появился страх.

Наконец, поднявшись до конца лестницы, братья показали место, похожее на дом. Дом на дереве. Сделанный, на удивление, хорошо. Здесь были даже Уваши*!

Уваши – настольная-детская игра.

— Садись вот так! — старший брат показал, как здесь нужно присесть. По сути, в позу лотоса, то есть, скрестить ноги.

Средний брат сделал также, а вот сестра не смогла так сразу, и потому, просто села на колени.

— Ладно. Но! Разве не круто? — он расправил руки в стороны, — это дом на дереве!

— Дом… на дереве? — тихим голосом переспросила сестра.

— Да! — будто пылая от своего рассказа, — мы его сделали ради забавы, и думали, что не будем пользоваться, но это супер крутое место! Только подумай! Мы сюда можем приходить когда угодно!

— А как же мама и папа..?

— А? А разве им не всё равно?

«Всё равно? Маме с папой? Да если они узнают, то точно накажут! » — я думаю, им не стоит знать про это место и…

— Они уже знают, — её перебил Норисс, средний брат.

— Знают? ! — переспросила девочка, — и вас не наказали? !

— А за что? За дом на дереве? Пфф! Мы же ничего особого тут не делаем. Разве что в Уваши играем, — парень перевёл взгляд на настольную игру.

«Мама с папой знают, но им можно здесь играть… А мне не разрешили из дома выйти. Сразу гнали в кровать…»

Братья увидели печаль на лице сестры, и переглянулись. А после, предложили сыграть в игру. — Тебе неверное было скучно, — заговорил старший, — целый день быть дома и лежать в кровати. Давай сыграем?

— Ну… Я не знаю правил…

— Ничего! Мы с Кирином научим тебя! — поддакивал младший.

Братья начали обучать девочку игре. Каждый из них дополнял друг друга, будто знали, что скажет другой. А девочка расслабилась, и слушала с интересом.

— А теперь, давай попробуем! — сказал старший.

— Нет! Лучше будет если с ней сыграю я!

— М? Почему?

— Ты играешь слишком хорошо, и будешь поддаваться.

— Ну да. Я буду поддаваться чтобы у Жаки были шансы.

— Давай-ка лучше я.

Братья начали спорить. Увидев это, Жакин немедленно решила разрешить дилемму. — Пусть со мной сыграет брат Норисс!

— Что? Почему? — возразил старший.

— Ты будешь продаваться мне. А я хочу выиграть честно!

— Норисс тоже будет подаваться! Он ведь играет лучше.

— Всё равно! — девочка повертела головой, — я хочу победить вас обоих. Пусть тогда Норисс будет первым.

— Но…

Старший не успел возразить, как его снова перебили. — Норисс!

Кирин выдохнул. — Что ж, играй с кем хочешь, — естественно, в душе, он завидовал братцу.

А на лице Норисса появилась очень тупая, но бесящая ухмылка. Что Кирина бесило ещё больше.


Дворец Гиринуса.

К слепому Императору подошёл слуга. Он подошел с листком бумаги, где была нарисована карта империи.

По звуку шагов и немного взволнованному дыханию, Гиринус приготовился слушать не самые хорошие известия.

— Император, — он прислонил руку с листком к груди, а после закрыл глаза. Император понял это по звуку, — войска на востоке столкнулись с сопротивлением. Генерал Церк принял решение сменить тактику, но даже так, им удаётся сдерживать больше войск, чем их самих.

— Который час они держат осаду?

— Третий день. Но мы так быстро теряем войска, а они понемногу отступают. Их не получается сдержать.

— Голе́мги… Сильные, — на этом слове, император задумался. А через двадцать четыре секунды назвал свое мнение, — передай Церку, чтобы сосредоточил защиту Аврик* на границе с Големгами.

— Хорошо. И да, ты выполнил мою просьбу?

— Да. Они никуда не уходили. Всё также в Киринале.

— Хорошо.

Слуга ушёл к двери. Решив взять за ручку, за неё уже кто-то взялся, чтобы открыть с другой стороны. Ги́ла. Принц.

Слуга сразу же поклонился, и поспешил удалиться.

Гила молча направился к отцу.

Разбирая звук шагов, будто чувствуя вес, а затем и дыхание. Легко понять даже по манере делать шаги. Фальшивая величественность. Будто он уже император.

— Могу я кое-что узнать, отец?

После слова «могу» Гиринус прекратил слушать. Он не услышал перед этим звука прикосновения колена с полом, и руки с грудью. Единственное, что император не мог, но хотел бы услышать, так это звук открытия и закрытия век.

— Поклонись, — мужчина перевел пустой взгляд на точку перед собой, где должен бы находится его сын.

Гилу бросило в дрожь. Этот голос. Это величие. Этот взгляд. Прекрасно! Просто невероятно! Невероятный отец!

С этой дрожью, прекрасными мыслями в голове, он поклонился так, будто всей душой не желал этого делать. Будто на него что-то давило сверху, и он пытался это поднять. Но не смог.

В пустом помещении, где практически не обитает звук, обычно слабый и ели заметный звук соприкосновения колена и мраморного пола услышали все присутствующие.

Остальные действия, входящие в движение «поклон» были совершенны принцем неосознанно. Однако, улыбку он сдержать не мог. Благо, отец не слышит улыбок.

Отец точно ничего не видел. Но смог проследить за движение головы вниз.

Сын. Принц. Которому он собирался доверить в будущем, явно не скором будущем, империю. Он сам должен знать своего сына. Но он даже лица его не видел, последние несколько лет. В этот период, принц вырос намного выше. Изменились, немного, и черты лица. Цвет волос своей матери. А император не мог этого видеть. Он и не хотел. Он заметил тенденцию изменения сына еще с двух лет. Волосы приобретали цвет волос матери. Цвет кожи и глаз остался как у отца. Но императору подсознательно не нравилось наличие даже мелких деталей у своего сына от предательницы. Той женщины, которую он подпустил к себе так близко.

— Отец, — все ещё держа голову опущенной, — ты уже нашёл способ обойти правила договора. Почему ты не накажешь мою мать и братьев? Прошло уже три года.

— Ты так хочешь, чтобы я наказал твою мать? Могу понять ещё братьев, но мать.

— Она предательница. Она предала тебя. Она бросила меня. Я её даже не знаю.

Гиринус задумался.

— … — Гила занервничал, — «Отец быстро дает ответы, если их знает. Значит он рассуждает. Ему не понравились мои слова? »

— Какое наказание ты предпринял бы для своей матери, двум братьям и сестры, если они сидели бы здесь, прямо перед тобою.

Гила поднял глаза. Отец облокотил щеку на кулак, локоть же соприкасался с деревянно-спиральным троном.

«Прямо здесь? Прямо сейчас? !» — два сильных удара сердца, который почувствовал и сам носитель органа. Но после, его снова охватил поток мыслей, перекрывавший звук сердца, — «Наказание… Самое…» — Самое… Суровое, — улыбка. Показывающая даже зубы.

— Суровое? — пониженный тон голоса. Но лишь подстрекающий озвучить мысли Гила.

— Наказание должна получить сначала мать. Она наверняка любит своих детей. Начну с сестры, и убью её, разрезав на части, затем, отрежу у неё волосы, и скормлю их братьям. Убью их также. Заставлю съесть их волосы матери и отцу. Убью отца и скормлю его зубы матери! — Он сдерживался, чтобы не начать подходить к выдуманным образам скованных родственников, чтобы на них это продемонстрировать.

По голосу невозможно не понять, что Гила улыбался. Настолько, что чуть не визжал. В мыслях… в мыслях! Это выглядит здорово.

На его глазах убивали людей. Резали на части. Что он чувствовал при этом? Страх, очевидно. Но потом, до него дошло осознание. «Понял! »— этого не стоит бояться. Он это будет делать в своей жизни не раз. Убивать, резать на части, сжигать тела людей. Живых людей. Скармливать части животным. Да! Свиньи отлично подойдут. Им вообще всё равно, что жрать. Да, не собственными руками, но всё равно. Он будет убивать. Достаточно одного его приказа – смерть. Он сделает с человеком, людьми, страной всё что захочет. Как получит статус императора. Так чего этого боятся? Это будет его хобби! Хобби у императора! Убивать.

Эта вся жестокость к обычным людям. А что если перед ним его род… Ахах! Нет. Предатели.

— Ты даже не удивился, что я причинил к этому списку сестру, о которой тебе ничего не говорил. Но ты мгновенно представил картину наказания с ней.

«Он… отец. . . хвалит меня? » — с его лица спала улыбка.

— Мне неинтересно, почему ты выбрал именно суровость в наказании. Но ты прекрасно последовал своему решению. Суровость – суровое наказание.

«Он точно похвалил меня за моё наказание! » — От… — Гила хотел поблагодарить отца, но тот его перебил.

— Ты знаешь. Они сейчас в А'ринасе. Я даю тебе право решать их судьбу.

«Всех..? !»

— Всех. До единого, — отец поднялся, — надеюсь, ты сделаешь то, что описал мне.

*Настоящая причина такой ''щедрости'' была в том, что Гиринус не был уверен, что контракт потерял свою силу. Он не хотел умирать. А если отомстит его сын… Как поведут себя условия контракта? Магия, очень плохо изучаемая концепция. Прошло много времени, как её открыли, но пользоваться никто почти ей не умеет. Кто-то открыл связь между магией и кровью. Можно использовать любую. Затем, древние, обычаи которых были связаны с кровью, решили смешать простую магию и кровь. Всё что они писали кровью на бумаге, а затем приплетали магию – исполнялось. В рамках человека. Можно было сделать так, чтобы человек что-то сделал в будущем, если какое-то условие выполнится.
Но нужна связь. Связь обеих сторон, и согласие с обеих сторон. Кровь и условия. Если какое-то условие не выполнялось, выполнялось наказание. К примеру, уговор о браке. Никто никого не должен покинуть. Но если мужчина уйдет к другой, договор выполнит условия неповиновения. Например, смерть. Она наступит с помощью крови. Кровь в теле нагреется до такой степени, что белок свернётся. Главная функция крови будет нарушена, а человек умрет.

Люди пытались придумать, как сделать другую смерть, но другую сделать нельзя. На крови заключается договор, она и будет судьей* — не из книги «Императорское писание».

Отдать в жертву собственного сына, лишь чтобы самому выжить… Жестоко.

Гила отправился в город защитников-смертников. Ему можно попасть в самый защищённый город страны.