Сын слуги аристократа

Детство.

Поколения аристократов и слуг росли в свободных условиях. До 12 лет их обучали базовым навыкам, нужные для полноценного становления членами поместья в 12 лет.

В поместье заранее планировали рождение Аристократа и слуги для него. Первые всегда проявляли в этом инициативу, а после уже какая-то семья слуг соглашалась на рождение ребенка-слуги.

Именно поэтому всегда были пары аристократ-слуга.

Естественно, за один год могли решиться ещё семьи, и в этом году таковых стало четыре.

И детей аристократов и слуг пытались свести ещё в детстве. Познакомить и подружить для дальнейших их взаимоотношений. Иногда дети могли не общаться друг с другом, и их не заставляли это делать впредь.

К девочки лет пяти подошёл мальчик того же возраста. — Привет, — он обратился к девочке с золотыми волосами в маленьком, пышном платье.

—? — девочка повернулась лицом к окликавшему её мальчику.

Это явно была попытка познакомиться.

Но девочка несколько секунд одаривала взглядом мальчика, с черными волосами и одетым в белую рубашку поверх которого были ремешки темно-синего комбинезона.

— М? — мать Алинеля обратила внимание на поступок своего чада.

Рядом с ней, за столом, сидела мать Амениссии – Али́сия.

— Ох! — она распахнула красивый, переливающийся на солнце веер, и лёгким движением поднесла его к лицу, закрыв от посторонних почти всё, кроме глаз, — это ли не замечательно? ! — честно задала риторический вопрос, — наши детки похоже могут познакомиться в раннем возрасте, — с радостью в голосе и характерным тоном аристократов она подметила возможное будущее отношений мальчика и девочки.

Мать Алинеля – Со́ма, промолчала в ответ на слова госпожи Алисии, и продолжила наблюдать.

Увидев, как её дочь отвернулась от мальчика, не проронив ни слова, она сложила веер, и с горечью выдохнула. — Эх… Похоже, ещё не время.

Хоть Сома обученная и опытная слуга, она напряглась, когда заметила инициативу со стороны своего Алинеля. Но увидев отказ госпожи, расслабилась.

— И вправду, — коротко и холодно ответила на слова Алисии.

Слуг приучают сдерживать свои эмоции, быть спокойными и хладнокровными, но вести перед аристократами так, как они того захотят. То есть, их спокойное состояние – это «режим» по-умолчанию.

Алинель посмотрел вслед уходящей, и по совместительству, его будущей госпожи. Его отвергли. Но он ничего не почувствовал. Обычный ребенок, скорее всего, заплакал на том же месте. Но Алинель был невозмутим.

Но, это вряд ли можно было счесть полным отказом. Она ведь просто развернулась, посмотрела, оценила, но ничего ведь против не сказала? Тем более, уйдя обычной походкой, а не бегом. Почему же она была так равнодушна? — Вопрос всё же мучил Алинеля.

Так прошло 7 лет. За это время Алинель и Амениссия разговаривали лишь пару раз. И это было немного раньше церемонии.

Сейчас, они полноценно связаны узами поместья, и должны жить по его правилам.

Они прошли в новый дом госпожи. Отдельная комната для госпожи и слуги.

Госпожа взяла черный ключ и вставила его в замочную скважину. Прокрутив его два раза, замок издал характерный звук, а после, Амениссия отворила дверь. Зайдя внутрь, в глаза сразу бросались много вещей: полка книг, стоящая рядом со входом по левую сторону. Немного правее от двери, посередине комнаты стоял круглый стол, на трёх ножках. На нём стояла ваза с жёлтыми цветами внутри.

Большая люстра, состоявшая из множества свеч.

Окно, на подоконнике которого стояла ваза с жёлтым цветком. А также книга.

Дальше двухметровой, в длину, полки книг, находилась дверь, в замочной скважине которой торчал ключ.

Амениссия прошла вглубь, начав всё более детально осматривать.

Алинель последовал её примеру.

Пройдя немного внутрь, он обратился к леди. — Госпожа, мне запереть дверь?

— На ключ? Не нужно. Достаточно просто закрыть, — она даже не посмотрела на него.

— Как скажете, — он прикрыл дверь. И встал к стене, рядом с дверью, убрав руки за спину.

Амениссия открыла дверь и зашла в ещё комнату. О! Это, похоже, была спальня. Двуспальная кровать, с потолком в красной окантовке. Одеяло было ярко-красного цвета, как и подушка. Кровать также была сделана из красного дерева.

Рядом стояла тумба, на ней красовался ночник, в виде большой свечи, а под свечой была чашечка, темно-золотого цвета.

Комната была небольшой, но справа от кровати находился шкаф.

Если повернуть налево, и пройти дольше кровати, то комната начала сужаться, образуя небольшое место, а правее находилась дверь.

Отворив её… Личная ванна? ! Да ну!

Выйдя из комнаты, Амениссия обратила внимание на Алинеля, стоявшего рядом со входом в комнату.

— …

Она ничего не сказала, прошла к окну, на котором ещё при входе заприметила книгу, взяла её, и прошла к круглому столу, стоящего посредине комнаты.


Алинель хотел было подойти к госпоже, чтобы отодвинуть для неё стул, как она сама уже это сделала.

Амениссия даже не думала просить Алинеля о помощи. Она сразу же уселась с книгой в руках, и принялась читать.

«Вот чей я слуга», — подумал про себя Алинель.

Интересно, как же сложилось в этом поместье, что здесь присутствуют такая иерархия? А если ты родился слугой, значит, тебе не повезло?

Аристократы – потомки короля. В их венах течет его кровь. Слуги – потомственные жители поместья. Их задачей всегда была защита Аристократов. Поскольку они постепенно образовывали поместье, место для своей мирной жизни, было немало желающих заполучить аристократа, в жилах которого течет кровь короля. Даже сейчас, спустя две тысячи лет.

Слуги почитаются аристократами. Они знают, что слуги – их защитники. И потому относятся к ним с уважением. Постепенно, у слуг появилось больше обязанностей в поместье.

Слуга… Много можно постыдного понимать под этим словом. Но в поместье, слуги почитают своих господ и госпож. Их учат во всём слушаться аристократов, и также помогать им. Если аристократ ошибается, слуга должен помочь ему, указав на ошибку.

«Она так и не изменилась», — снова подумал про себя юный слуга, — «такая же молчаливая, но гордая. Это присуще аристократам, но в ней это выделяется особенно сильно. Если другой господин будет добиваться уважения красивыми словами, то моя госпожа – молчанием», — странная, но интересная мысль посетила сознание Алинеля.

Наконец, он поймал себя на этом. — «Прекрати думать так о своей госпоже», — он мысленно покрутил головой по сторонам, отбрасывая нежелательные мысли.

Он уже полчаса наблюдает за юной госпожой, так пристально читающую книгу. — «Видимо, она действительно так интересна», — он повернул голову в сторону книжной полки, доверху забитой разнообразной литературой.

Естественно, что и слуг обучали чтению. И более того, они читали большое количество книг. Делалось это для того, чтобы слуга мог поддержать разговор со своим господином, если речь зайдет о книгах.

В этот момент постучали в дверь. Алинель потянулся к ручке двери, чтобы отворить её, но её уже открыли с другой стороны.

— Аа! Нашел! — послышался громкий голос Аристократа, самовольно прошедшего в комнату, вместе со своей слугой, Ри́ной.

Алинель и Рина переглянулись. Они уже были знакомы.

— Брат, — обратилась она к Аристократу, — я не разрешала входить. Или то, что ты мой брат, даёт тебе такую возможность? — она закрыла книгу двумя руками.

— Вот именно! Как я могу быть не рад за свою младшую сестру? — он улыбнулся доброй улыбкой.

— Зачем ты здесь?

— Как зачем? Поздравить тебя конечно! — он достал букет разноцветных цветов. А в середине был цветок из золота.

Амениссия посмотрела на букет, а после и на Аги́ю. — …

— Тебе не понравился букет? — он спросил это специально, уменьшив тон, и сделав голос чуть выше, чтобы казалось, будто он очень огорчён.

«Он ведь знает, что я ненавижу такие безвкусные подарки. И его тоже! » — честно про себя думала Амениссия.

— Ох… Похоже твоё молчание мне придётся считать отказом, — и снова этот голос!

— Госпожа не хочет принимать ваш подарок. И не хочет с вами разговаривать, потому, прошу, покиньте комнату, — Алинель обратился к Аристократу, стоящему возле стола.

— (? ) «Меня выгоняет слуга? » — Агия посчитал это за дерзость, но и одновременно, посчитал его слова забавными, — Рина, — он обратился к своей слуге, — ты ведь знаешь Алинеля Тенебриса? — он спросил это не поворачиваясь к слугам.

— Да, мой господин, — она поднесла правую руку к груди, прижимая, а корпус слегка наклонила вперёд, и закрыла глаза, — мы были знакомы в детстве.

Аристократы и слуги общались с другими Аристократами и слугами, и среди них имели своих друзей. Хотя, как только кто-то становился аристократом или слугой, всякая связь с ними терялась.

— Можно выделить что-то особенное в Алинеле?

«Обсуждает мою слугу в моем присутствии…», — Амениссия хотела бы сама выдворить нежелательного гостя, но во-первых, это будет невежливо, а во-вторых, ей хотелось бы узнать о своём слуге побольше.

— Нет. Ничего особенного выделить не могу. Но о нём говорили как о хорошем будущем слуге, — она выпрямилась и открыла глаза.

— Ясно. Что ж, посмотрим. Прости за вторжение, — он обратился к своей сестре.

Аристократ покинул комнату, а Рина и Алинель снова переглянулись.

Алинель закрыл дверь. — Может, стоило закрыть на ключ?

— … Нет. Он знал, куда идти, и пришёл лишь поиздеваться.

Даже если бы дверь была заперта на ключ, и Агия постучался бы в дверь, зная, что его сестра находится там, это было бы неуважением, относящиеся к старшему брату.

«Так вот, как она себе всё представляет»
«Ни капли уважения. Он не считает меня даже аристократом. Да, с первого дня ты не получишь уважение, но хотя бы вежливость должна быть… Нет! Брат на это просто неспособен».

«Её брат не ведёт себя вежливо. За такое поведение разве не сразу должны осуждать? Если только он не общается с другими аристократами намного уважительнее, чем с моей госпожой, и уже завоевал доверие к себе у других членов поместья рангом выше. А он всего на два года старше моей госпожи».

Госпожа Амениссия поднялась со стула, и с угрюмым видом пошла в спальню, закрыв дверь.

— …


В коридоре.

— М? — Агия шёл по коридору с Риной, и заметил свою мать, которая в свою очередь была без слуги, — Мат…

Как только заметила своего сына, она заприметила букет, который он нёс. Поэтому, оставив дистанцию в три метра, она перебила сына. — Ты был у Амениссии?

Агию сбили с мысли поприветствовать матушку должным образом. — Да…

Она неодобрительно взглянула на букет, а после перевела этот же взгляд на сына. — Твой искренний подарок отвергли.

— …

— Значит, ты недостаточно вежливо подал его. Не напомнишь, о чём я тебя просила, по отношению к Сестре?

— Быть вежливым по отношению к ней…

— Амениссия не ненавидит тебя. Поэтому, приняла бы твой подарок, быть ты вежлив. Ты нарушил слово, данное мне.

— … — Он в мыслях давно уже опустил голову, хоть в реальности этого не сделал.

— Поговорим позже.

Агия склонил голову. — Хорошо, Мама.

Она прошла дальше, уже не бросая на сына неодобрительный взгляд. А Агия всё ещё стоял на том же месте.

— Господин..

Рину тут же перебили. — Подготовь всё для разговора с моей матушкой в моей комнате.

— Хор…

— И только посмей оставить хоть пылинку на атрибутике. Поняла?

— Да, господин, — она поклонилась.


В комнату кто-то постучал. По мягкому звуку руки от деревянной двери можно было понять, что это была женщина. Как и по шагам, с постепенно увеличивающимся звуком. Если, конечно, у тебя достаточно хороший слух.

— Амениссия. Это я.

«По голосу, это госпожа Алисия», — подумал про себя Алинель.

— Алинель… — из спальни послышался тихий голос, — Можешь открыть. Это моя матушка.

Алинель выполнил приказ.

— Здравствуйте, — Алинель поклонился гостю.

— Не стоит поклона.

Алинель выпрямился.

Алисия окинула комнату позади Алинеля взглядом.

— Ваша дочь сейчас в спальне, — ответил Алинель, предвидя вопрос госпожи Алисии.

— Спасибо.

Алинель пропустил Алисию.

Пройдя внутрь, и дойдя до комнаты, Алисия снова постучала.

— Я войду?

— Да…

Алисия зашла в комнату и заперла дверь.

Амениссия до прихода своей матери лежала на кровати, уткнувшись в подушку. Но сейчас, она сидела на краю кровати, оставив место для Матери.

— Можно ведь тебя не поздравлять со становлением членом поместья?

— Нет, не стоит. Брат уже поздравил.

— Я знаю. Можно присесть?

— Да, конечно.

Алисия села на кровать рядом с дочерью.

— Не обижайся на брата.

Алисия хотела продолжить свою мысль, но выбрав момент, Амениссия ответила. — Не буду.

Алисия улыбнулась. — С этого дня, у тебя постепенно будут накапливаться обязанности. Я обучила тебя всему необходимому для этого.

— Конечно. Я справлюсь.

Алисия снова улыбнулась, и положила правую руку на голову Амениссия. — Ты уже достаточно взрослая. Так что я не смогу больше так делать.

Амениссия положила свои руки на руку матери. — Я бы не хотела этого…

— Знаю…

Алинель ждал, как обычно, у входа в комнату. Наконец, Алисия вышла из комнаты, и закрыла дверь. А после подошла поближе к Алинелю.

— Ты ведь сильный молодой человек, — она положила правую руку на левое плечо Алинеля, — Пожалуйста, защищай и впредь мою дочь.

— Конечно, — после этих слов, желательно было бы поклониться на слова-комплимент в свою сторону. Но поскольку рука собеседника контактировала с его телом, это было бы неуважением. Да и в таком случае, человек перед ним, скорее всего, хочет, чтобы он стоял прямо.

— Мне нужно будет уйти на разговор. Больше я не планирую сюда приходить, — она убрала руку с плеча Алинеля.

— До свидания, — он поклонился.

Мысленно, Алисия улыбнулась.


— «Как и всегда… Её матушка такая добрая. Но я знаю, что она всегда серьёзна и холодна с теми людьми, которые этого не заслуживают. Если она относится тебе с теплом, значит, ты делаешь всё правильно. Но…», — он подумал про свою госпожу, — «интересно, почему госпожа не имеет подобной черты. Эта черта была бы идеальна для поместья. Такое общение с людьми в поместье, как у её Матери, настолько подходящие, что не имеет слабых мест. Конечно, чтобы использовать его, нужны несколько факторов и навыков. Но всех их постепенно можно добиться. Помнится… Госпожу Алисию прозвали настоящим мастером переговоров. Хах», — он усмехнулся, — «не зря она, и только она, проводит переговоры с внешними», — всё это мнение Алинеля насчёт Алисии, матери его госпожи.

Идя вместе со своей слугой, аристократы чувствуют, что они под защитой. Если они разговаривают с другим аристократом при своем слуге, они чувствуют уверенность. Если аристократ перемещается по поместью без своего слуги, это показывает, что он полностью уверен в себе. Настолько, что считает, что в любом разговоре, с кем бы то ни было, он точно окажется победителем. Таких аристократов уважают, и стремятся быть такими. Однако, если ты вдруг окажешься без своего сопровождающего в первый раз, то к тебе сразу могут начать подходить с расспросами, почему, что случилось? Ты таким образом становишься жертвой. Если не знать как вести себя в такой ситуации, а большинство аристократов никогда так, практически, не делали, то ты попросту пропадёшь. Нет смысла подвергать себя такому риску.

Подобная уверенность Алисии в себе показывает её влияние в поместье. И лишь несколько высокопоставленных аристократов осмеливаются передвигаться по поместью без слуги.

Алисия подошла к двери в покои своего сына и постучала.

— Входите.

Как Агия и приказал, всё было готово к разговору с матерью.

— Присаживайся, Матушка, — Агия уже сидел за столом, ожидая скорого прибытия своей матери.

Алисия подошла к стулу, рядом с котором стояла Рина, услужив ей, она отодвинула стул.

Агия стал ждать, когда матушка начнёт тему для разговора. С ней лучше быть очень осторожным.

— Агия, — она обратилась к сыну, — к Твоим делам в поместье я не имею претензий, и ты в полном праве делать всё так, как считаешь нужным для себя.

— …

— Но не смей вовлекать Амениссию в свои дела. Твое злорадство и предрассудки ей ни к чему.

— Я ведь не сделал ничего плохого.

— Я не прошу тебя не делать что-то плохое по отношению к Амениссии. Я прошу тебя даже не сметь думать о том, чтобы как-то вовлекать её в свои дела. Имей совесть, и не мешай ей.

«Сразу видно, кого мать любит больше», — Прошу прощения. Больше я не буду контактировать с сестрой.

— Очень на это надеюсь.

— Если Амениссия вдруг пожалуется на меня, то можешь наказать меня.

— Не стоит копать себе яму ещё больше уже существующей, — с этими словами она покинула Агию.

— …

— Вы не думаете, что это несправедливо по отношению к вам?

— Это не мне решать. Пускай матушка относится ко мне как хочет. На моё будущее она повлиять не сможет.

— Вы же не собираетесь пытаться стать более влиятельным, чем ваша мать?

Он неодобрительно посмотрел на свою слугу. — А ты бы имела что-то против?

— Что вы! Конечно нет!


— Во что же превращается поместье… — Алисия шла по коридору, — раньше это было место для аристократов и слуг. Дом, где все должны жить вместе. А сейчас… Даже мой собственный сын пытается добиться чего-то. Зачем это ему? Он и так может жить без всяких забот. Неужели ему так нужно влияние здесь? Влияние, где у каждого оно есть? — она думала о ситуации ныне, и возможно, более ухудшающей в будущем, — неужели… Это я виновата? — допустить ошибку в воспитании – страшная ошибка. Она непростительна, — но когда… Когда я ошиблась? ! Амениссия же выросла хорошей… Так что же…
Даже если воспитание было достойным, это не обязательно значит, что чадо вырастит с соответствием с воспитанием. Характер может поменяться даже за короткий промежуток времени.


Помимо основной церемонии днём, проводится мероприятие в самом поместье, ближе к вечеру.

На нём уже могут присутствовать по желанию, в отличие от обязательного присутствия на дневной церемонии.

На ней аристократы и слуги могут немного расслабиться. Могут пообсуждать что-либо без всяких формальностей. Конечно, обычный менталитет всё ещё остаётся.

Виновникам торжества же обязательно быть на церемонии. Всё-таки она проводится в их честь. Это также невероятно ценная возможность завести связи с другими Аристократами. Даже общения с несколькими будет достаточно ценным. Но нельзя переусердствовать. Если слишком навязываться многим аристократам, они этого явно не оценят.

Конечно, не только для виновников торжества это отличная возможность завести новые связи, но и для других. У аристократов достаточно много работы, из-за которых мало свободного времени для общения с себе подобными. А заранее запланированные встречи требуют слишком много формальностей, ибо обеим сторонам нужно выделить время и так на достаточно небольшой разговор, и в основном, по делу.


Вечерняя церемония проводиться в том же зале, что и посвящение в аристократов (выдача символов).


— Попрошу внимания! — Глава поместья постучал о дно металлического стакана, — Для этих четырёх молодых членов поместья, этот день станет началом их нового пути. Отпразднуем же за них! Всех присутствующих благодарю за уделённое время, — мужчина спустился со сцены.

Стояла достаточно лёгкая атмосфера. Практически все нашли своих собеседников на время вечера. А оркестр из восьми человек играл достаточно лёгкую музыку, разгружая и так безопасную атмосферу.

Алинель в белых перчатках и с подносом в левой руке, а правой за спиной, подошёл к своей госпоже. На подносе был стакан, наполовину заполненный оранжевой жидкостью.

Амениссия взяла бокал с подноса. В этот момент к ним подошёл мужчина, достаточно молодой на вид, вместе со своим слугой.

— Лицезрю, хороший слуга достался тебе, Амениссия.

— Рада вас видеть, Элино́р, — она поклонилась в реверансе.

— Здравствуйте, госпожа Амениссия, — слуга Элинора – Ру́ми, тоже поприветствовала госпожу Алинеля.

— Теперь, уже официально, — она улыбнулась.

— Ну, это уж точно, — Элинор ответил тем же.

Алинель стоял между Элинором и его слугой, и своей госпожой. — «Честно говоря, впервые вижу улыбку на лице своей госпожи. Да и ещё и такую искреннюю».

Есть множество видов улыбок. Однако, отличить от искренней, практически неосознанной, при которой человек сам получает удовольствие выражая её, от поддельной не трудно, если немного знать характер человека, и понаблюдать за каждой его улыбкой.

Отличать эмоции не на теле человека – ещё одна способность слуг, и, иногда, аристократов.

— Я уже довольно долго ждал, когда же вы станете парой.

Пара* - здесь, в поместье, это означает пару Аристократа-слуги.

— Неужели вам это так важно? — поинтересовалась Амениссия.

— Ну ещё бы. Не сочти за грубый тон, но как по мне, вы не подходите друг другу.

— Слуг не выбирают.

— Ну конечно. Но это мне в вас и нравится! Мне очень интересно, что из вас получится в будущем.

— Благодарю за предоставленный к нам интерес, — она снова поклонилась в реверансе.

— Не утруждайся. Ты слишком старательна и осторожна. Это похвально, но дай добро на совет: не кланяйся только в знак вежливости. Ты, конечно, поймёшь это в будущем сама, но я скажу это заранее.

— Я понимаю, и выбираю действия индивидуально, в зависимости от человека стоящего передо мной.

— В таком случае, откланяюсь. Станьте хорошей парой.

Руми поклонилась, и ушла вместе со своим господином.

Амениссия посмотрела на Алинеля, который смотрел вслед уходящей паре.

— Я могу спросить кое-что у тебя?

Алинель повернулся к своей госпоже, и поклонился. — Не нужно спрашивать об этом. Если вам что-то нужно, то просто задайте вопрос, — он выпрямился.

— Почему ты не поклонился Господину Элинору?

— Вы считаете, я сделал что-то неправильно?

— Нет. Скорее что-то знал.

— Господин Элинор достаточно тороплив, и не любит излишнюю вежливость. Скорее всего, он этого просто не признаёт.

— Ты просто не хотел раздражать его?

— Да. Это основная причина.

— А побочная?

— Господин Элинор ведь обращался лично к вам. Меня он лишь упомянул.

— Это ведь не причина быть безвежливым.

— Конечно. Вы в праве отчитать меня, если я сделал что-то не так.

— … Нет, — Амениссии было интересно, почему даже со всеми хорошо сделанными шагами в разговоре (Приветствие > Вежливый тон > Вежливая улыбка > Грамотная речь), Господин Элинор всё равно сделал ей замечание. А Алинелю, который даже не поприветствовал Элинора, даже не сделал никакого замечания. А наоборот, даже похвалил, — видимо мне нужно быть смелее… — выучив урок, из разговора с Элинором, сказала Амениссия.

Ей и вправду недостает решительности и смелости. Она слишком осторожна, и если ей будет что-то нужно, она будет идти к этому очень маленькими шажочками. Аккуратность свойственна аристократам, но умение найти выход после совершенной ошибки – куда более важно, чем быть осторожным.

Это также в большей мере показывает неуверенность, чем другие могут безжалостно воспользоваться.

— Откуда ты знаешь Господина Элинора? — к паре подошёл Леонид со своим слугой.

— М? — Амениссия посмотрела на него, а после развернулась.

— Я с кем говорю? Имей уважение!

— Уважение? Ты не проявил его первым. Почему же ты считаешь, что неуважение проявил не ты, а я? Прежде чем начать разговор, нужно начинать с приветствия.

— Ах ты!

— Стойте, господин.

Глупец! Зазнался всего-то потому что стал официальным аристократом. Поделом!

Амениссия и Алинель оставили Штрица наедине со своим слугой.