Сын слуги аристократа

Амениссия сидела за столом, дочитывая последние слова из книги.

«Да здравствует Император Жакин». Дочитав книгу, она закрыла её, и повернула свою голову в сторону окна.

Госпожа Амениссия о чем-то задумалась.

За окном был очень красивый вид: солнце уходило в закат, создавая красивую игру красок на небе. Отсутствие облаков подчеркнуло до идеала получившуюся у природы картину.

Амениссию не заботил вид за окном. Она, можно сказать, смотрела вовсе не на то, что было за пределами стекла.

Слишком долго. Алинель начал беспокоиться. — Госпожа, — он обратился к девушки напротив себя, и стал ждать ответа.

Она не откликнулась.

Алинель подошёл ближе, и повторил своё слово.

Зрение к госпоже вернулось, она увидела красивый закат, который вот-вот закончится, и останется лишь лёгкое освещение.
Она повернулась к Алинелю.

— Всё в порядке?

— А..? — она посмотрела на стол, где лежала закрытая книга, — я… Просто задумалась.

— Ваше поведение вызвано… Историей из этой книги?

Амениссия перевела слегка удивленный взгляд на Алинеля, а после опустила голову, смотря на книгу. — Да… Здесь… Всё слишком жестоко. Я не раз задавалась вопросом: а почему в этом поместье находится такая книга?

— Если вам станет легче, то я тоже.

Амениссия начала часто вздыхать, будто пытаясь успокоиться.

— Как вы думаете, всё ли здесь написанное – правда? — неожиданный вопрос задал слуга.

Амениссия резко повернула голову к Алинелю, что всё ещё стоял рядом с ней.

— Ты… Тоже задумывался об этом?! — её это слишком удивило. Она не одна считала эту книгу слишком притянутой за уши.

— Я знаю… Что это слишком странно и… Грубо, не верить тому, что написано в исторической книге. Но у меня возникают вопросы, на которые ответа, кроме как, «вымысел» я дать не могу.

Это Амениссию напугало ещё больше. Это ненормально, когда сомневаешься в чём-то, что имеет статус «Исторический»

— Так! — она встала из-за стола, схватив и книгу, — лучше не поддавать сомнениям то, в чём не уверен, — она поставила книгу туда, где взяла.

Алинель и Амениссия встретились взглядом.

— …

— …

— Вы ведь так не считаете, да?

В этот момент, Амениссия сильно разозлилась, и хотела была уже крикнуть на Алинеля, но успокоилась. — Давай… Я не хочу обсуждать что-то этакое. Это… слишком, — не смотря на свои слова, и Алинель, и Амениссия, внутри себя, задавали вопросы. Эти вопросы странные и грубые, по отношению к поместью.
Задав их, ты вызовешь к себе лишь бурю недовольства. 

С другой стороны, неужели я единственный, или единственная, кто заметила странности в этих писаниях?

Амениссия повернулась в сторону полки.

Она решила, что хотела бы сюда добавить новые книги, которые не читала. Для этого, она хотела складывать прочитанное на полку, освобождая место.

Достав императорское писание, и положив наверх самой полки, она задумалась.

Она повернулась к Алинелю, который стоял возле стола.

— Почему ты постоянно стоишь возле двери?

— Мне так удобно.

— Ответь правдой.

— … Когда мы первый раз зашли в эту комнату, я подумал о том, где мне находиться. Это место я посчитал самым логичным.

— Когда ты стоишь там, это выглядит так, будто ты остерегаешься своей госпожи.

— Простите. Я могу стоять там, где вы захотите, — он хотел сделать вежливый поклон, но его прервали.

— Не стоять.

— …

— Я не хотела обращать на тебя внимания, но не могу. Постоянно держу в мыслях тебя, и что ты стоишь по правую сторону.

— Я могу выйти.

На миг, у Амениссии пронеслась мысль, что предложение слуги дельное, но она сразу поняла, что ошиблась. — Будет странно, если слуга находится снаружи. (?) — К ней в голову пришла другая мысль, — ты ведь это знаешь.

— … Да. Простите. Я думал, что для вас это может быть лучше.

— Ты мне не настолько мешаешь, чтобы создавать странное впечатление. Больше не предлагай подобного.

— Хорошо. Прошу прощения, — он поклонился.

Они оба замолкли. Амениссия пыталась сосредоточиться на выборе книги, но всё ещё думала о том, что произошло. Зачем так резко реагировать… Для самой Амениссии это было шоком. Она… Всегда молчала. Всегда сдерживала как слова, так и эмоции. Но тут, вдруг, вспылила.

Она перестала думать над выбором книги, не выбрав ничего.

Она повернулась к Алинелю. Они посмотрели друг на друга.

«Он… Спокойный. Делать следующие выводы рано, но он верный и прислужливый», — Амениссия пыталась понять, почему она вспылила, — «но с ним спокойно. По какой-то причине, я стала слишком эмоционально свободной от своих убеждений», — она повернула взгляд на полки. А потом подошла к ним вплотную.

Странно то, что на мгновение её тело почувствовала дрожь, а следом пропало желание взять какую-либо книгу в руки. Ни одну не хотелось взять и прочитать. Нет! Я люблю читать. Но эти книги… Она перевела взгляд на книгу в желтой бумажной обёртке, лежавшую на палке. Книга о поместье.
Она перевела взгляд на остальные книги. Все они показались ей серыми, или вовсе черными. Переведя взгляд на желтую книгу, она снова ощутила холодок и дрожь.

Рядом с желтой книгой лежала и красная. Тёмно-красная обложка защищала тёмно-желтоватые страницы. Ещё бы чуть-чуть, и из книги полилась кровь.

Но почему вдруг книги стали… серыми?

Она пощупала их. Попыталась потереть, вдруг, это пыль. Непонятно, откуда её столько. Она провела рукой по ряду книг. Они вдруг стали обретать свои настоящие цвета. Но, нет, это не пыль.
Поняв механизм, Амениссия провела ладонью по всем книгам. Они снова стали цветными. Но ладонь была чиста.

Алинель не очень понимал, что происходит.

Потерев пальцами правой руки друг о друга, Амениссия посмотрела на Алинеля.

— Ты не заметил?

Этот вопрос был неожиданным. — Нет, госпожа, ничего.

— Правда? А то что книги были окутаны пылью?

— Пылью? Нет, вся комната чиста.

— Тогда почему я по-твоему провожали ладонью по всем книгам? Хочешь сказать, что пыли не было?

Алинель поднял руку, и указательный пальцем показал на ладонь госпожи. — Ваша ладонь чиста. Не говорит ли это о том же для книг?

Амениссия мысленно была согласна. Бессмысленный разговор. Или… нет?

На самом деле, она выяснила, что серых книг Алинель не видел. И пылью это не было. Бред какой-то. Книги были просмотренные ещё утром, и с их цветом было всё в порядке.

— С вами всё в порядке?

— Да. Вполне.

— … Это была шутка?

— Шутка? Нет.

Алинель начал нервничать, хоть виду и не подавал.

Амениссия посмотрела на полку. Была там интересная книга, наверно, самая толстая из всех.

«Рог и Рок. Желтый цвет как символ красоты. Мир без магии», — так она именовалась.

В книге было более 400 страниц, что считалось очень объемным для книги.

Переплёт был достаточно толстым, и такое чувство, что если попытаться сломать его, сломаешь лишь свою гордость. Незачем портить книгу.

Амениссия прошла к столу.
Поскольку Алинель был рядом, он отодвинул стул для госпожи.

Мельком увидев название книги, Алинель отошел от госпожи, чтобы ей не мешать своим дыханием.

Он подумал о скуке, когда увидел за окном пары Аристократа-слуги. Было уже поздно. Они на вечерней прогулке.

Многие Аристократы любят выходить на улицу именно вечером, не днём. Они заканчивают свои дела, и чтобы расслабиться, отправляются в темень.

Вечером начинает витать приятный аромат воздухе. Запах похож на тот, что приходит после дождя. Но только каждый вечер.

Этот необычный аромат создают красные цветки на деревьях ХанДжи. Весь день листья ХанДжи прижаты к центру своеобразного цветка, а затем, вечером, буквально на время, как Аристократы его называют, «Вдохновение», листья распускаются, а ветер разносит по поместью маленькие частички. Пыльцу.

Таких деревьев на территории поместья шесть.

Многие аристократы специально выкраивают для этого часа время, чтобы выйти и подышать этим невероятным ароматом.

К тому же, это обязательно нужно делать весной. В это время аромат особенно изысканный.

Алинель обратился к госпоже. — Вы хорошо запоминаете прочитанное?

— А? Почему ты спрашиваешь?

— Вдохновение напомнило мне о своём свойстве – улучшение памяти. Вы же знаете, что Аристократы выходят в это время не только, чтобы насладиться ароматом ХанДжи, но и почитать книгу, например. Или сделать какие-то дело, требующих пера.

— Если честно, то не очень. Я люблю читать, но вот запомнить что-то конкретное из книги… — «почему мне стыдно?», — не могу запомнить.

— Вы не пробовали выйти на улицу, и читать там?

— Я не люблю места с большим количеством людей.

— Извините, что отвлёк.

— Ничего. Но… Если задать тебе тот же вопрос, то каков будет ответ?

— Я не могу запомнить целую книгу, так что акцентирую внимание на том, что мне понравилось. Затем, представляю ситуацию, в которой участвует идея из книги.

— Представляешь? Это как?

Алинеля этот вопрос удивил. — Как? Когда описывают в книги, например солнце, вы не представляете его?

— Нет. Я просто читаю.

— Я не хочу показаться грубым, но думаю, именно в этом заключается проблема.

— Так… Понятно. Мне об этом тоже говорили, но я так и не смогла понять, как это.

— Попробуйте начать с простого. Можете предоставить какой-то предмет, который сейчас описывается в книге?

Амениссия посмотрела на страницу. Первое подходящее слово — «ваза».

Амениссия попыталась представить, подумав о предмете, но почему-то повернула голову к окну — туда, где стояла ваза с жёлтым цветком.

— Вы подумали о существующем предмете. Но ключ к тому, чтобы предоставить что-то в том, что нужно создать этот предмет.

— Создать? Как?

— Закройте глаза. Представьте любой предмет, — Алинель выждал паузу, чтобы госпожа выполнила его просьбу, — получилось? Что вы видите?

— Нет. Вижу ничего.

— То есть, вы видите просто черное пространство?

— Нет, не вижу ничего. Не знаю, как описать.

— Я этого и боялся…

— М? Чего?

— В детстве у меня тоже была такая проблема. Я долго не мог понять, какого это, представлять. Долгие попытки исправить ситуацию помогли мне найти несколько способов решить проблему.

— И что это за способы? — она очень хотела понять, каково это, но не хотела слишком наседать. Стыдно.

— Они не совсем могут вам понравится, так что я хотел бы советовать вам просто практиковаться в представлении.

— Но если эти способы существуют, значит, тебе не помогло «просто представить»?

Алинель вздохнул. — Да.

— Я хочу знать эти способы.

— В таком случае, из-за их неординарности, можно я их запишу на пергаменте, и вы выберете нужный?

— Хорошо.

Прозвенел колокол. Он объявил о начале времени для трапезы.

После нахождения на воздухе в окружении ароматов ХанДжи пробуждается аппетит.

Алинель посмотрел в окно, где аристократы и слуги направились внутрь поместья. — Нам придется отвлечься на трапезу. Прошу прощения за мой просчёт, — слуга поклонился и удалился.

Амениссия продолжила смотреть в окно, наблюдая как остальные заходят внутрь. На какого не посмотри, каждый идет с открытым ртом, и что-то обсуждает.
Амениссия подметила для себя эту картину, и решила запомнить.

Алинелю же, помимо трапезы нужно было принести ещё и пергамент. Его запасы хранятся в библиотеке.
Немного подумав, Алинель решил отложить поход в библиотеку лишь за пергаментом на потом.

Амениссии пришлось ждать своего подданного, чтобы начать есть. Её это не смущало.
Ей это объясняли как уважение к слуге. И если этого не делать, то отношения со слугой могут быть ухудшены. В простом маленьком жесте хранится тот прутик, что держит сеть отношений.
Ритуал снова повторился.

— Я хотел бы сходить в библиотеку за пергаментом. Помимо этого, я хотел бы узнать, — он обратился к госпоже, — может, вам что-то нужно?

Амениссия посмотрела на Алинеля. Она размышляла об обряде, и об отношениях со слугой. Она также вспомнила, что вспылила, и ещё ранее то, какой казус произошёл с книгами и виртуальной пылью. Слишком много меток, которые говорят не о самых лучших их отношениях. — Найди книгу которую не читал.

— Одну?

— Две.

— Хорошо, — Алинель поклонился.

Что-то мешает..

Алинель вернулся с двумя книгами и пергаментом с чернилами и серым пером.
Немного неожиданно. Амениссия, то есть госпожа, сидела за столом без ничего. Обычно, она увлекается книгами в такой момент. А тут, просто ожидает своего слугу. А, вот, она подняла взгляд на него.
Он оставил две книги на крою стола, а пергаментом с пером и чернилами поставил возле госпожи.

— Но ведь писать будешь ты.

— Да. Я бы хотел, чтобы вы постояли рядом, пока я всё напишу.

Это было… неожиданно. Но Амениссия повиновалась.

Сев за стол, юноша начал записывать по пунктам каждый из способов, которые он сам нашёл.

Цифрами вида принятого в этом мире, и конкретно в этом регионе, он написал 4 метода:

1. Связывание. Связать существующий объект с формой представляемого.
2. Закрыть глаза и потрогать тот объект, что пытаются представить. Форма позволит понять и лучше представить.
3. Преувеличение. Объекты могут казаться обыденными, но если их представить необычно большими, это поможет сильнее связать его с прообразом в голове.
4. Попытаться представить пустое место.

Амениссия наблюдала за тем, как её слуга записывал 4 способа.

После того, как Алинель закончил, он отдал листок госпоже.

«Я уже прочла эти способы. Зачем он мне отдал листок?», — она решила не спрашивать, и просто сделала вид, что ознакомилась с приведенными на пергаменте способами.
— Но почему ты не мог рассказать о них вслух?

— … — Алинель сомневался, стоит ли сказать правду.
Увидев это, Амениссия сочла это как что-то тяжелое для Алинеля, и предположила, что он написал не все методы. Он подумал, что остальные могут оскорбить, или как-то ухудшить отношения со своей госпожой. Это очень благородно.
— Можешь не говорить.

— Благодарю.

— Методы звучат просто.

— Да. Часто какие-то указания могут выглядеть и звучать очень просто, пока не попробуете им следовать.

— Ты пришел к этим методам сам, да?

— Да.

— Ну хорошо. Начну порядку. Связать представляемый объект с формой.

— Можете закрыть глаза?

Амениссия выполнила поручение.

— Теперь, представьте свечу. Вы ведь знаете форму свечи?

— Да. Она… Круглая и… — Амениссия вздохнула, — мы говорим о свече на люстре, или настольной?

— А они сильно отличаются по форме?

Амениссия подумала. Ей пришлось согласиться, что форма обычно у свечек одинакова.

— Попробуйте создать именно настольную свечу, пусть под ней будет тёмно-золотая чаша.

— Чаша тоже круглая и… Она ведь отличается от формы свечи.

— Да. Если вы понимаете, что они имеют кругловатую форму, то попробуйте представить по-другому. Пусть это будет вид сверху.

— Сверху? — Амениссия растерялась.

— Да. Не пугайтесь. Это не сложно.

Ещё одна попытка. Вся сила ушла на концентрацию – внутреннюю концентрацию.

Алинель проследил, чтобы ничего госпожу не отвлекало. Любая мелочь, шум мог свести весь прогресс в начальную точку. Окна закрыты. Запах плавный, не резкий. Шагов за дверью не слышно.

Амениссия не знала, как подступиться в представлении формы. Это слишком сложно. Не понятно. Слишком сложно именно начать.

Прошло достаточно долгое время. По ощущениям, конечно. Концентрация начала теряться, и Амениссия начала задаваться вопросом, а как она сейчас глупо выглядит со стороны.

Она открыла глаза. Не страшно. Куда-то тот страх, что появился по глупой причине, пропал. Она увидела Алинеля, который тоже закрыл глаза.

Она решила подойти. Услышав шаги, Алинель открыл глаза.

— У вас… не получилось?

— Нет…

— Не расстраивайтесь. Мне тоже было сложно понять. Главное здесь именно пытаться. Как только вы прекратите это практиковать, весь прогресс, что вы накопили, вернется в самую начальную точку, и все придется начинать заново.

— Тебе приходилось возвращаться в прогрессе?

— Да. Я пытался неделями, но после сдался. Я лишь понял, что это сложно. Но вот что интересно: вернувшись к попыткам, концентрироваться на задаче стало намного легче. Сложилось ощущение, что получилось всё очень быстро. Я даже не понял, что научился, пока не поймал себя на мысли, что смог представить объект. Всё это приходит постепенно.

— Недели… А ты многословный.

— Я… Решил выговориться в той форме, которая показалась мне самой подходящей. От своего лица и личного опыта.

— Не чувствуй вины. Я согласна, что это ты сказал всё правильно. Я буду стараться по твоим методам.

Тепло, умещающиеся в одной точке, быстро проползло по телу Алинеля. Линии будто создавали узор, но очень хаотичный. Синоним был бы этому явлению – задела за живое.

— Я неизмеримо рад, что вы воспользовались тем, что я предложил. Возможно, это получилось нагло с моей стороны.

— Нет, не нагло. Я не хотела повторяться, но ты можешь говорить и высказывать своё мнение если посчитаешь необходимым.

«Наверное, она бессознательно или сознательно подражает своей матери. Её мать обычно располагает к себе людей добротой и взаимоуважение. Это очень тонкое искусство, мне сложно понимать, когда и какой метод используется, так что говорю в общих чертах. Она, наверное, наблюдала за матерью и её переговорами. Доставляет восхищение и... что-то ещё, когда наблюдаешь за тонкой работой мастера. Надеюсь, вы, Моя госпожа, добьётесь того же уровня в переговорах», — простое отношение, как к равному, и доброта раскрыли те истинные эмоции, что были в Алинеле. Он, конечно, не осмелиться рассказать об этом госпоже, но вот подумать – это уже работа Амениссия. Она заставила его это сделать.
Даже зная, что за методы общения к тебе применяют, ты вряд ли будешь им сопротивляться. Это слишком приятно, если эта работа была сделана хорошо.

Алинель приготовил место ночлега Госпожи и удалился в свое крыло. 


Настало утро. Алинель первым делом отправился в комнату своей госпожи.
Он собрался отворить дверь, но к своему удивлению услышал шаги изнутри комнаты.
Дверь открыла Амениссия.

Алинель слегка удивился, и, заметив это, Амениссия решила объясниться. — Я хотела прогуляться снаружи. Ты знаешь, я не люблю скопления людей.

Алинель ничего не ответив пропустил свою госпожу. А затем сопроводил.

Дойдя выхода, их осветила низкорасположенное солнце. Выход был направлен прямо на восток.
Посмотрев под ноги, Амениссия заметила мелкие красные частички. Это пыльца ХанДжи.

— Почти все слуги спят. Навести порядок ещё не успели, — Алинель пояснил госпоже. Она, почему-то, увидев пыльцу, задумалась.

Она подняла свой взор на поместье. Красиво. А после спустилась по двум небольшим каменным ступеням вниз.

Всё зелёное, но, да, при этом красивое. Эта простота не впечатлила аристократку. Её она часто видела, видит, и будет видеть. Она вышла первый раз за эти три дня не за этим.

Вместе с Алинелем они прошли до уютного места. Здесь часто ошивались аристократы и слуги, которые любили читать. Обычно, ближе к вечеру. Здесь было место, со столами, стульями, выдвижной крышей. Амениссия прошла рядом с несколькими столами, заодно протерев их ладонью.
В этом не было нужны. Свет солнца отражался от поверхности светлого дерева.

Амениссия выбрала место и присела.

— Вы собирались выйти наружу без сопровождающего?

Амениссия подняла взгляд на Алинеля. — Не говори о себе в третьем лице.

— Простите, — Алинель ждал ответа от Госпожи, продолжая смотреть на неё.

— А… Ты ведь всё равно рано встаёшь. Я решила, что встречу тебя, или просто подожду.

— В коридоре?

— Я ведь могла бы зайти и внутрь.

— Да…

Они немного провили времени в тишине. Каждый смотрел по сторонам, разглядывая давно знакомые им вещи.

— Ты упоминал, что поместье ещё не успели убрать…. Ты не занимаешься уборкой?

— Я не вхожу в группу по уборке. Её выполняют дети.

— Понятно… Аристократов не посвящают в подробности уборки. Мы ведь даже встаем позже своих слуг.

— Да. Я знаю.

— Я бы хотела узнать о тебе побольше.

Неожиданно. Алинель в лице не смутился, но в голове у него промелькнула разные эмоции. Госпожа интересуется им? Это звучит ещё страннее учитывая то, что пока они были без обязанностей полноценных членов поместья они не особо общались.

— Рассказать что-то о себе?

— Да.

— Что?

— О процессе пробуждения. Мне интересно, чем он отличается от аристократского пробуждения.

— Вы наверно имеете в виду атмосферу. Я просыпаюсь в комнате ещё шести слуг. У нас нет общего будильника, но каждый просыпается примерно в то же самое время, что и другой. Время отличается незначительно.

— Если вас шестеро, то каким по счету проснулся ты?

— Третьим.

Амениссия не хотела ждать какого-то особенного ответа, но ей хотелось услышать «первый».

— А кто они?

— Слуги?

— Да.

— Среди них две девушки и четыре парня, включая меня.

Их разговор прервали громкие шаги множества людей, а затем и детский лепет.
Из их места пребывания можно было увидеть главный выход и вход, тот самый, из которого вышли Алинель и Амениссия.
Дети разного возраста, от 6 до 11 лет разбежались будто по расписанному и выученному маршруту. Дети помладше не отходили далеко от здания, а ребята постарше выполняли уборку подальше.

К их месту пребывания прибежал мальчик девяти лет.

— Прошу прощения! — он поклонился, — но не могли ли Вы ненадолго покинуть беседку, чтобы я мог провести уборку и подготовить место?

— Конечно, — Амениссия встала из кресла и прошла к выходу. Алинель последовал её примеру.

— Благодарю тысячу раз! — он всё ещё был в поклоне, пока мимо него проходила госпожа. Как только она вышла, мальчик принялся доставать из стены принадлежности для уборки. Тряпки, новые скатерти, веники.

К нему подбежала ещё и девочка десяти лет, которая также стала помогать мальчику.

Амениссия и Алинель стояли неподалёку. Понаблюдав за уборкой, и то, как эти дети старались быстро выполнить своё дело, она задумалась об Алинеле. Он ведь тоже когда-то этим занимался. Она перевела взгляд на него. Он тоже наблюдал за ребятами. Но он о чем-то задумался.

— Можете возвращаться! — прокричала девочка, а сама убежала к главному входу.
Мальчик тоже покинул беседку, когда наконец склад принадлежности обратно в стену.

— Я не знала, что в стенах здания есть подобное.

— Правда?

Амениссия посмотрела непонимающим взглядом. — Да. Мы же недавно говорили об этом.

— Я имел в виду немного другое… Простите.

Она вернулась в кресло. — Мы ведь остановились на твоих сожителях?

— Да. Если хотите, могу рассказать о них немного подробнее.

— Пока не нужно. Лучше скажи, среди них есть Рей Шикод?

— Да, в нашей комнате наши ровесники. Двум девушкам 13, как и одному парню. И ещё одному 14.

— Понятно. Мне стало интересно, какого это, жить вместе ещё с пятью людьми.

— Я не хочу вас как-то обидеть, но вам, как представительнице голубой крови, это можно прировнять к дикости.

— Я понимаю. Давай не будем об этом.

— Хорошо.

Уборка снаружи поместья почти закончилась. И к этому моменту к беседке подошёл Аристократ и его слуга.

— Оу… Похоже беседка была занята раньше.

— Вы часто сюда приходите? — Поинтересовалась Амениссия. Всё же, неловко, если этот человек приходит сюда часто, а тут, неожиданно, кто-то уже есть.

— Вообще-то, всегда. Но я не думал, что меня кто-то опередит. Это место обычно мало кому интересно, да и находится прилично далеко. Мало Аристократов пойдёт сюда, да и к тому же, утром. Так что это место, обычно, свободно до полудня.

— Искренне извиняюсь, — Амениссия встала из кресла и поклонилась, — я сюда пришла впервые. Потому и не знала, занято ли это место кем-то или нет.

— Нет-нет! Не извиняйтесь. То, что вы решили выбрать именно это далекое место и это неудобное время в первый визит сюда говорит лишь о том, что вы заранее позаботились о том, кто мог бы сюда прийти, — Кира поправил очки.

— Благодарю за понимание. Я намереваюсь прийти сюда ещё раз, и если вас не затруднит, чтобы вам не мешать, не могли бы вы сказать, когда это место свободно. Я постараюсь приходить сюда именно в это время.

— Вы правда очень внимательны. Я здесь недолго. Буквально до первой трапезы. Дальше это место свободно до полудня.

— Спасибо вам.

— Да, вам тоже. Беседа вышла хоть и короткой, но очень приятной, — выражая искренние эмоции Аристократ ярко улыбнулся.

Амениссия и Алинель покинули беседку.

— Ох… — Кира плюхнулся в кресло.

— Она очень вежлива.

— Меня охватили такие теплые чувства. Будто общался с самым приятным человеком на свете.

— Вам принести воды?

— Ага. Но вот это я и не люблю в таких разговорах. Они слишком утомительны, — Кира начал махать книгой чтобы немного охладить себя.

— Вам хватит кружки?

— Нет. Принеси две.

— Хорошо.

Слуга ушла.

— Эх, Опал, знаешь же. Но всегда спрашиваешь.