Глава 3: Осада и амнистия
Второй этаж официально находился на военном положении. Ника сидела в центре своей комнаты, окруженная коробками, которые только что доставил курьер. Она потратила огромную сумму, чтобы восстановить свой «центр управления», и теперь перед ней лежала материнская плата, стоимость которой равнялась неплохому подержанному автомобилю.
Снизу доносился шум, который мог означать только одно: Хазяева решили, что «игнор» Ники — это вызов, который нужно принять.
Десант в гостиной
— Ника-а-а! Мы привезли тебе новые провода! И пиццу! И Сашу в качестве моральной поддержки! — голос Бустера прорезал тишину второго этажа.
Ника даже не вздрогнула. Она аккуратно вскрывала антистатический пакет. Но когда снизу донесся звук разбитой вазы и испуганный «тяв» Банни, она не выдержала. Накинув капюшон и поправив наушники на шее, Ника вышла на балкончик второго этажа.
Внизу была картина маслом: Илья пытался отобрать у Кореша огромную коробку с монитором, которую тот пытался затащить на лестницу. Егор Крид стоял у зеркала, поправляя волосы, а Саша (Frame Tamer) пытался подкупить Стича куском колбасы.
— Еще один шаг на лестницу, и я удалю ваши каналы через облачный доступ, — холодно произнесла Ника, облокотившись на перила.
Парни замерли. В гостиной стало так тихо, что было слышно, как Банни скребет когтям
и по паркету.
Попытка подкупа
— Ник, ну серьезно, — Илья поднял голову. — Пацаны реально скинулись и купили тебе топовое железо. Мы же знаем, что ты сама заказала, но это... это от души.
— Я сказала: я не беру подарки, которые стоят больше, чем ваша совесть, — отрезала Ника. — Забирайте своё железо и везите обратно. Я уже всё купила. Сама.
— Она реально кремень, — прошептал Егор, глядя на татуированные руки Ники, сжимающие перила. — Слушай, Ник, ну хоть пиццу возьми? Она не стоит полтора миллиона.
Ника перевела взгляд на Банни. Маленькая собака сидела у ног Ильи и смотрела наверх такими грустными глазами, что даже стальные принципы модератора дали трещину. Рядом из-за угла дивана показалась мраморная голова Стича. Кот не подходил к шумной толпе, он смотрел только на Нику, помахивая кончиком хвоста.
Конец изгнания
Каролина, которая всё это время стояла в стороне, подошла к лестнице.
— Ник, они два дня не заходили наверх. Банни плачет под дверью, а Стич скоро объявит голодовку. Посмотри на них. Полтора миллиона — это железо. А они — это семья. Даже если они тупые и громкие.
Ника вздохнула, закрыв глаза. Тишина затянулась.
— Каролина, — наконец произнесла она. — Забери у них еду. И пусть эти двое... — она кивнула на Стича и Банни, — поднимаются. Но если я увижу хоть одну попытку прыгнуть на стол, я уеду жить в Испанию к заводчикам мейн-кунов.
Воссоединение
Банни не нужно было повторять дважды. Белая молния пронеслась мимо ног Ильи и в три прыжка преодолела лестницу. Собака влетела в комнату Ники, крутясь волчком и пытаясь лизнуть её в подбородок. Стич поднялся медленно, с достоинством, и проследовал наверх, как подобает королю.
— А нам? — с надеждой спросил Бустер.
— А вам — приятного аппетита на первом этаже. И не орите, у меня сборка системы, — Ника скрылась в комнате.
Через пять минут Каролина зашла к ней с подносом. Ника сидела на полу, а Стич уже занял свое место на её плечах, довольно мурча. Банни устроилась прямо в коробке из-под новой видеокарты.
— Спасибо, Каро, — тихо сказала Ника, принимая стакан воды. — Скажи им, что я... не злюсь. Но подарки пусть всё равно увозят.
Каролина улыбнулась и обняла подругу.
— Я уже отправила их в магазин. Ника Яцкевич не продается, я знаю.
Ника усмехнулась, поглаживая мраморную шерсть Стича. Жизнь на втором этаже снова обретала смысл, а впереди была длинная ночь сборки самого мощного ПК, который когда-либо видел этот дом.