Должок
Проклятая Казань. Проклятое время. Начало 1989 года. В Союзе кризис — будто ещё чуть-чуть, и всё, развал. На работах не платят, люди буквально голодают. Образование хромает, процветает преступность. Пока родители пашут на нескольких работах, чтобы прокормить семью, в это время их дети, а точнее мальчики, связавшиеся с группировками, покрывают грязный асфальт своей кровью. Это не обошло и семью Искриных — хотя какая там семья. Виктория — старшая и единственная дочь, которая поднимает своего непутёвого брата — Стёпку. Ей двадцать три, ему шестнадцать. Казалось бы, в его возрасте надо думать об учёбе, поступить в училище, но нет. Как только школа кончилась, Степан с головой ушёл в этот самый криминал, всё больше уделяя время улице. Сестру он любит, уважает и ценит, но не показывает — ведь именно она заменила ему родителей. Семь лет назад Искрин-старший, Алексей, скончался от лейкоза, или же, по-простому, — от рака. Их любимая матушка, Дина, старалась изо всех сил держаться ради своих детей. Но в конечном итоге её сердце не выдержало долгого горя, и в одну прекрасную ночь, когда дети спали, оно остановилось. Поначалу ответственность за двух сироток легла на плечи тётки, сестры отца. В общем-то, ей и дела не было до них, жили сами по себе. Заходила тётка редко, так, просто поинтересоваться: не померли ли племянники от голода? Как только Вика достигла совершеннолетия, она заставила родственницу передать опеку над несовершеннолетним братом, и та без проблем избавилась от этой ноши. Сейчас девушка пашет на двух работах, на совесть и не покладая рук, пока братишка шляется по улицам со своими «братьями». Какие-то мальчишки стали важнее родной сестры. Обидно.
На улице солнце уж давно село. С час назад
девушка вернулась с работы и в данный момент стоит у плиты, варит суп с сайрой. На кухне слишком жарко, пришлось открыть деревянную форточку, чтобы проветрить маленькую кухонку в хрущёвке. Раздался звонок в дверь. Обтерев руки, рыжеволосая прошла в прихожую и, прежде чем открыть дверь, глянула в глазок. Увидев макушку брата, она открыла дверь. Её лицо сразу исказили шок и страх. Стёпка спокойно отодвинул сестру от дверного проёма и закрыл за собой дверь.
— Что, что ты так смотришь? — равнодушно спрашивает брат, прижимая тыльную сторону ладони к носу. Его лицо было разукрашено: губа и нос разбиты. Под глазом виднеется созревший фингал, видимо, с утра получил, и при этом он оставался совершенно спокоен.
— Твою мать, что с твоим лицом? Ты куда опять вляпался? — шок прошёл, страх остался и добавился гнев.
— Заслужил. За мной косяк висит большой, — Стёпка шапку стягивает и куртку снимает, повесил её на крючок вешалки. Парнишка прошёл в ванную к раковине и стал лицо умывать. Искрина по пятам за ним и облокотилась на дверной косяк, с сожалением наблюдая за лицом брата в отражении ванного зеркала.
— Что за косяк? Говори давай, а то из тебя хрен слово выбьешь: приходишь, ешь и спать заваливаешься. Хоть бы раз сели и по душам поговорили. Где же я тебя упустила, Стёпка... — горько усмехается она, взгляд в пол отводя. Братец кран закрыл, руки от воды встряхнул и подошёл впритык к сестрёнке. Молча обнял, укладывая свой подбородок ей на макушку. Ростом он на сантиметров десять выше её, вымахал, остолоп.
— Викух, не грусти, всё путём. Лучше пойдём на кухню, обработаешь, а то щиплет пиздец, — он сразу же получил подзатыльник за бранное слово, но зато на лице Виктории появилась тёплая улыбка.
— Понахватался же где-то, конопатый. Ладно, идём, — Искрины прошли на кухню, братец плюхнулся на табурет. Постукивая по столу пальцами с разбитыми костяшками, он ждал, пока сестра усядется с аптечкой в руках. Намочив вату спиртом, женская рука прикасалась к ранам на лице.
— Малой, я жду объяснений. В этот раз не отвертишься, иначе и от меня по носу получишь, — её тон строг, а рука с чуть большим усилием прижимала вату к разбитой губе, на что брат недовольно айкнул.
— Вик, ну ты же знаешь, что я не хочу тебя в это посвящать... Но ты же не отвяжешься, да? — старшая кивнула головой, заканчивая с его больным лицом. Степан выдохнул тяжело и начал рассказ.
— Короче, Кащей — ну, Старший наш — взял меня на делюгу. Всё бы ничего, денег подняли, мне всю сумму доверили. А тут — бац! — и менты, хер знает откуда. Ну, я и дал драпу, деньги в карман, а он у меня порванный оказался... В общем, получил я за дело, и срок мне — две недели, чтобы навар вернуть... — пацан стыдливо взгляд отводит, чтобы в ядовито-зелёные глаза сестры не смотреть. Вика выслушала его, аптечку защёлкнула и уселась обратно за стол.
— И сколько ты должен теперь? — после этого вопроса парнишка и вовсе лицо в ладонях спрятал.
— Пятьдесят рубасов... — Искрина сначала подумала, что ослышалась, тихо посмеявшись. Резко прекратив смех, она хлопнула рукой по столу так, что братец вздрогнул. У неё рука тяжёлая: на заводе работает да полы моет в ресторане. Уже натаскалась за всё время, силу набрав.
— Пятьдесят рублей... — эхом отозвалась она, — Стёп, ты мне объясни. На кой чёрт ты ввязываешься во всякие аферы? — Вика устало потерла переносицу, переваривая услышанное. — Давай схожу к этому, как его там... Поговорю с ним, как взрослый со взрослым, может и решим что?
— С ума сошла?! — Степан резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнул настоящий, недетский страх. — Придёшь — меня точно в тот же день закопают. У нас баб... ну в смысле девушкам в дела лезть нельзя, ты что, забыла? Сами разберёмся.
Он поднялся, подошёл к окну и прижал лоб к холодному стеклу. На улице в свете тусклых фонарей мелькали тени — такие же подростки, сбивающиеся в стаи, ищущие силы там, где была только злость.
— Не переживай, Викух, — добавил он уже мягче, не оборачиваясь. — Что-нибудь придумаю. На стройке подработаю или...
— Или что? — Вика подошла к нему и положила руку на плечо. — Опять воровать пойдёшь? Степан, посмотри на меня.
Он обернулся. В его взгляде Вика увидела то, чего боялась больше всего: решимость человека, который уже всё для себя решил, но боится признаться в этом единственному близкому человеку. Молчание Степы сказало всё за него.
— Значит так, слушай и не перебивай. Я с каждой твоей пенсии откладывала немного, по два-три рубля, с зарплаты тоже. Думала тебе подарок на день рождения сделать хороший, но видно — не судьба. Даю тебе эти деньги, и завтра же, а лучше и сегодня, идёшь с этим вашим Старшим расплачиваться, — Стёпка хотел её перебить, но не стал. Знал, что нельзя, хуже будет. Да и таким она голосом говорила... Последний раз он эту интонацию слышал, когда школу впервые прогулял, с пацанами в хоккей в коробке гоняя. Дождавшись, когда сестра договорит, тот яростно замотал головой.
— Нет, я просрал — я и найду. Из дома тащить деньги я не собираюсь, я мужик, к тому же единственный в этой семье. Это я должен думать о тебе и о долгах своих, а не наоборот, — девушка хитро глазками стрельнула и отстранилась от младшенького, невидимую грязь с платья отряхивая. Не хочет он нести — отнесёт она. К тому же знает, где у них этот подвал: проследила за ним как-то раз.
— Ну что ж, не хочешь — не надо. Суп отключи, а я пойду до Галки схожу, — малой облегчённо выдохнул, проведя влажной ладонью по коротким рыжим волосам.
Виктория в комнату свою юркнула и к антресоли подошла. Там в одной из книг как раз таки и покоилась эта заначка, которую девушка периодически старалась пополнять. Насчитав нужную сумму, она вернула книгу на место. Затем, быстро натянув колготки и сменив домашнее платье на обычное, девушка подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела высокая девушка с длинными рыжими волосами, бледной кожей и зелёными глазами. Гены матери даже не старались: что младший, что старшая ужасно похожи на своего покойного отца. Подкрасив губки, Вика прошла в прихожую, обулась и накинула на себя пальто. Тут же и Степан нарисовался. Увидев в руках старшей купюры, он сразу смекнул что к чему. Девушка поняла, что поймана с поличным, и быстро скрылась за входной дверью. Но и братец не промах. Не удосужившись завязать кроссовки, которые явно были не по сезону, выскочил из квартиры, захлопнув дверь. Искрина быстрым темпом двигалась в сторону обители этих вандалов. Стёпа, выкрикивая имя сестры, бежал прямо за ней и всё же нагнал, схватив за руку.
— Ты совсем дурная? Ты себе только хуже сделаешь, если пойдёшь туда, и мне заодно тоже! — но кто ж его послушает. Вырвав руку, рыжеволосая молча шла по назначенному маршруту. Младший уже не пытался её остановить, но и оставлять не хотел: молча и упрямо шёл за ней. Подойдя к железной двери, парень перехватил руку сестры — всё равно не хотел пускать туда рыжую.
— Пусти, я сказала! — угрожающе шикнула она и всё же спустилась вниз под громкие упрёки брата.
В нос сразу ударили запахи пота, крови и, конечно же, курева. В зале, где, судя по всему, мальчишки занимались спортом, было пусто. Впереди ещё одна небольшая дверь, которая осталась приоткрытой. Оттуда слышны мужские голоса, тихое хрипящее радио и звуки бьющегося стекла. Стёпа преградил путь сестре, встав в позе звезды перед ней.
— Вика, прошу, услышь меня! Не ввязывайся в это, в пацанские дела, — с мольбой шептал пацан. Из-за шума голоса за дверью стихли окончательно.
— Упёртый баран... Я тебе помочь хочу, — повысив голос, девушка толкнула парня в грудь. Он стоял на месте, не сдвигаясь.
Дверь, что прежде была не до конца закрыта, открылась полностью. Перед ними предстал парень — нет, на вид точно мужчина. В классических брюках в полоску, с закатанной по локти чёрной рубашкой, под которой была видна обыкновенная белая майка. На голове вились кудри, в болотных глазах блестел выпитый алкоголь, а на подбородке расположилась игривая родинка.
— Так, а я не понял. Рыжий, ты какого здесь забыл и зачем сюда бабу привёл? — хриплым, но чётким голосом спросил так называемый «Старший», подходя к сестре рыжего.
— Ты где бабу здесь увидел, а? Баба — на самоваре, а здесь самовара я не вижу, — а Вика ведь надеялась на цивилизованность. Её не на шутку разозлило не совсем культурное обращение к ней. — Как я понимаю, ты здесь Старший?
Стёпа молниеносно взял сестру под локоть и глупо улыбнулся:
— Кащей, не обессудь. Сестрёнка взъелась, но мы уже уходим.
Он развернул и её, и себя, пытаясь уберечь сестру. Но даже шага не успел сделать, как старший хлопнул в ладоши. Искрина от громкого звука вздрогнула. Медленно развернувшись с каменным лицом, она тяжело выдохнула.
— Стоять! Так ты, значит, сеструха пацана этого, — указал он пальцем на мальчишку. — Ну, и зачем пожаловала? Рыжий, ты отпусти сестрёнку, чай, уже не маленькая.
Девушка дёрнула локтем, освобождаясь от хватки мелкого, и приблизилась к Кащею. Расстояние между ними заметно сократилось. Опасно вести себя так, особенно в таких кругах. Но Вике всё равно сейчас, в её голове крутится лишь: «уберечь брата любой ценой».
— Кащей, значит... Я по делу. Узнала, что брат мой тебе денег должен, причём немалых, — её тон смягчился, но намерения остались теми же. — Вот, вся сумма, — она протянула мужчине стопку.
— Ну, во-первых, красота, ты проще общайся. Всё-таки не чушпан перед тобой стоит. Если ко мне с уважением, то я и к тебе не жопой повернусь, у нас тут по-людски всё. Во-вторых, скажи мне на милость, ты с чего взяла, что я с дамы деньги возьму? Рыжий сам накосячил, сам и отработает. Мысля у меня уже одна есть, как он косяк свой закроет. Так что не стоит тебе в делишки наши лезть, если не хочешь, чтобы покоцали тебя.
Тот, конечно, в руки деньги взял, пересчитал и головой качнул. От Кащея аура странная идёт, от которой рыженькой становится всё тяжелее лицо держать. Нельзя страх показывать, иначе сожрут.
— Тебя как звать-то, Искорка? — Вика губы скривила от придуманного этим мужчиной прозвища.
— Как мама с папой назвали, так и зовут. Какая разница, откуда деньги и кто принёс. Долг закрыт? Закрыт.
Старший усмехнулся, складывая деньги в нагрудный карман рубашки. При этом он глаз не отрывал от девчонки, которую Искоркой прозвал. А что, ей подходит. В глазах блеск — но не тот, что у Кащея, а настоящий. Волосы огненные, и характер видно, что буйный.
— Так уж и быть, сделаю одолжение. Благодари сеструху, Искра, долг почти закрыт, — на лице авторитета образовалась хитрая улыбка.
Он свободно и вальяжно подошёл к Виктории, по которой было видно: ещё немного — и будет взрыв. Наплевав на дистанцию, Кащей рукой ей по плечу слабо похлопал.
— Только вот проценты никто не отменял. Не боись, сестрёнка, лавэ не прошу. Прошу кое-что другое. На свидание со мной пойдешь, Красота?